О книге Геннадия Сазонова «Сияние слова Василия Белова. Встречи, беседы, воспоминания», - Вологда, 2019
Книга Геннадия Сазонова, посвящённая классику современной литературы Василию Ивановичу Белову (1932-2012), поэту и прозаику, публицисту, драматургу, общественному деятелю, обращена к судьбе неординарной личности и к яркому, иногда противоречивому характеру выдающегося человека, внутреннему миру известного художника слова.
Пять тетрадей
Немало добрых слов сказано о творчестве Василия Белова, вот, например, прекрасные слова человека высокого духа, прозаика Владимира Крупина: "Ощущение, что Господь Бог водил его рукой, несомненно… Его свет даёт силы жить дальше. Он сгорел на костре любви к России, любил её до боли сердечной..."
Автор помогает нам узнать в Белове «своего писателя», близкого и интересного нам, из книг которого льётся благодатный свет, и обращается к пяти малоизвестным или неизвестным страницам жизни и творчества, которые соединил в пяти «Тетрадях…» в хронологическом порядке: Грязовецкая, Вологодская, Харовская, Петербургская, Зарубежная.
Кстати, отрывки из «Тетрадей» впервые были опубликованы на страницах журнала «Берега» - очерк «Храм у чистого озера» и беседа с Ольгой Беловой «Нас поэзия связала…».
С первой поэтической книги "Деревенька моя лесная" Белов предстаёт читателю как "печальник земли русской" и как необыкновенно деятельный человек, хорошо известный не только в Вологодской области, но и в России. А журнал «Лад вологодский», который получил своё имя от книги Белова "Лад", продолжает публикацию произведений Белова и статей о нём. Среди авторов журнала и Геннадий Сазонов - он тщательно нащупывает путь во Вселенную Белова, а мы, идя по его дорогам, чувствуем своё узнавание и любовь, доверяя автору, ведь он дружил с Василием Беловым почти четверть века, не раз писал о Белове, беседовал с ним, брал интервью, печата рецензии на книги. Геннадий Сазонов протестует против того, чтобы Белова называли "деревенщиком". Я разделяю это мнение. Термин литературоведов не может вместить море мыслей в творчестве Белова. Его книги как течение могучей реки. Уникальны "Привычное дело", трилогия "Час шестый".
Дорога на Валаам
Очерк В.Белова "Дорога на Валаам" – это царство верности правде жизни, правде творчества, духовной правде. Белов пишет о себе, о привычках, характере, слабостях и пристрастиях. И читателя эта открытость приводит к размышлениям о собственном существовании - христианин ли я? Белов мучительно думает о России под водительством Ельцина как о Доме разделённом. Он понимает, как страшен раскол в семье, раскол в Отечестве ещё страшнее. Белов покупает на вокзале газеты, чтобы узнать, что делается в Москве: "А там всё то же. Деньги, рынок, челноки. Челночная жизнь. Бандитская. Жулика и бандита демократы назвали рэкитёром, гулящую девку - жрицей любви. Причем здесь любовь, когда речь идёт о пороке.
Друзья, сыновья вчерашних крестьян! Вы гоните газ австрийцам и немцам, а ваши родные бабки клянчат в колхозе трактор, чтобы привезти дров. Последние рубли отдают, чтобы не замерзнуть в старой избе в крещенский холод. Да ведь и замерзают старушки, одна за другой. Проголосуют и умрут. Безропотно, как некрасовская Арина».
«Христиане ли мы?» – снова спрашивает Белов. Вот картина смерти старушки Марьи, которая скончалась в хлеву под коровой, поминутно трубившей о смерти хозяйки. Христиане ли мы, если терпим бездушие и бесчеловечность, если смирились с теми, кто нагло и беззастенчиво грабит Россию, обрекая народ на деградацию?
Так называемая элита, образовавшаяся криминальным путем и сросшаяся с властью, совершенно чужда русскому духу, поправ традиции Святой Руси. Безнравственность и стяжательство, воровство в основе невиданной роскоши.
Писатель вспоминает о своей работе в Грязевецком районе, где нашёл икону в одной из деревень, как она помогала восстановить Никольский храм в Сохте, рядом с родной Тимонихой.
Белов поделился, как на исповеди: он победил пагубную привычку к курению, рассказал, как к нему, «как только появляется желание труда и действия, подскакивают бесы раздражения, нетерпения, торопливости".
«Но куда же движется наше бедное человечество? То самое, которое стремится к научно-техническому прогрессу? То, которое с такой напористой мощью строит заводы и всякие железные и бетонные штуки, вроде чернобыльского саркофага, не замечая мерзости городских свалок?» - вопрошал писатель.
Эти вопросы через двадцать один год после написания очерка не утратили актуальности.
Валаам! Судьба России…
Пятьдесят островов, заливы, протоки, бухточки, леса и молы. Множество скитов, церквей, монашеских келий среди скал. Говорят, что здесь ступала нога апостола Андрея. И до сих пор не стихает борьба духа с лукавством мира, тяжба пламенной веры с афеизмом, как называл Пушкин холодную рассудочную мысль.
В разные годы на Валаам устремлялись писатели, художники, деятели науки и культуры: Дмитрий Менделеев, Фёдор Тютчев, Пётр Чайковский, философ Владимир Соловьёв, художники Федор Васильев и Иван Шишкин, бывали в монастыре прозаики Николай Лесков, Иван Шмелев, Борис Зайцев.
И как его великих предшественников, мучит писателя вопрос о том, как совместить христианское смирение с необходимостью активного, иногда вооружённого противостояния бесовщине. И вот два столпа русского православия: Святитель Игнатий и митрополит Иоанн, - соединились в душе писателя во время его валаамского путешествия.
Возрождение храма в Сохте
Василий Белов восстановил Никольский храм в Сохте рядом с кладбищем, на красивом берегу Сохтского озера. Церковь Святого Николая Чудотворца вернулась к изначальному назначению. Сооружена она была сначала в дереве в 1691 году, оделась в камень в 1842 году. Главные её святыни: икона Божьей Матери Казанская и икона Успения Пресвятой Богородицы.
Василий Белов возродил храм, чтобы возродилось что-то в его собственной душе и в душах прихожан, и в Отечестве. Довелось и мне с современными русскими писателями помолиться в этом храме в 2017 году. Чувство духовного единения, восторг и радость от того, что люди ищут веры и тянутся к ней.
В 1920- е годы в церкви разрушили колокольню, а в летней части здания устроили школу. Василий Белов первые классы в этой школе учился, пел «Интернационал». Колхозы создавались параллельно с разрушением храмов. Но теперь выяснилось, что иконы не погибли. Белов в храм принес икону, сохранившуюся в его доме, прихожане принесли.
Василий Белов вспоминал, что в классе было 46 человек, и почти все погибли не только в войну, но погибли от вина.
Коровники строили, а дома - нет. Укрупняли колхозы, разрушали сложившуюся структуру, и колхозы гибли, люди уезжали в города. Из 26 домов в Тимонихе осталось пять, где живут пенсионеры. И так во всех окружающих деревнях, как по всей России.
На глазах у автора, а значит, и нас, читателей Василий Белов то играет на гармони, то получает письмо от Юрия Бондарева, то сидит с гостями на деревянных скамьях, сделанных им самим в своём доме.
Об игре на гармони мы читаем: «Играл бесподобно, зазывно, ноги сами просились в пляс. Потом он менял настроение и заводил какую-нибудь лирическую мелодию».
И мы как будто слышим в ольховом краю, как звучат в писательском исполнении русские песни, а потом задорные, остроумные частушки, прибаутки плотника Самсонова.
Берега Сохтского озера родили любимых Беловым героев его произведений, они питались от этой земли, "грешной и любимой ими".
«Плотницкие рассказы»
Геннадий Сазонов видит в рассказах Белова Дом - с большой буквы, Дом как семейная Вселенная. Это всегда краски, звуки, запахи детства, счастливой поры земного пути.
Дом - это творчество хозяина, проявляющееся в наличниках на окнах, в форме крыши, в украшениях крыльца.
Дом - хранитель устоев и традиций. Ими дорожат и хранят ещё многие люди.
Неслучайно Николай Клюев написал: "Изба - святилище Земли», а через неё мысленному взору предстает "крестьянская Вселенная".
Дом в творчестве Василия Белова занимает особое место, влияет на его героев, на их настроение. Мы чувствуем в его "Плотницких рассказах», как испытывают облегчение стропила крыши при освобождении от глыбы снега. И так же освобождается человеческая душа, когда сползают с неё глыбы прошлого.
Вместе с автором книги мы отправляемся в Тимониху и по дороге, любуясь осенним нарядом лесов, вспоминаем Харовских авторов: Людмилу Славолюбову, Юрия Леднева, деревню Сиблу, где был домик у Виктора Астафьева, деревню Денисовская, где родилась и жила известная поэтесса Нина Груздева.
Вспоминается рассказ Евгения Носова "Слово о моем друге", посвящённом Василию Белову: "Подлинное искусство, как река, сначала родившаяся где-то из-под укромного бережка, течёт полноводно и открыто для всех, всяк имеет доступ испить из неё, и тщетны попытки иных хулителей замутить и осквернить глубину потока".
Харовская тетрадь
Отдельная глава в книге - открытие памятника Василию Белову в Харовске. И мне довелось побывать на открытии, когда приехала на IV Всероссийские литературные чтения в честь 85-летия Василия Белова. Было много мероприятий: торжественный вечер в театре, чтение произведений Белова в его музее. "Белов. Вологда. Россия"- под таким девизом шло единение современной русской литературы. Приехали старейшины современной литературы: Виктор Лихоносов, Владимир Крупин.
Прибыл в Вологду Николай Федорович Иванов, тогда исполнявший обязанности Председателя Союза писателей России, поэт Геннадий Иванов и много других ярких литераторов из разных городов России.
И, конечно, среди многообразия участников не только из России, но и стран ближнего и дальнего зарубежья, шло обсуждение предстоящей поездки на автобусе в Тимониху, чтобы поклониться могиле величайшего писателя.
«Есть чувство правды в сердце человека, - говорит Николай Бурляев. - Белов жил с этим чувством".
И с таким же чувством мы садились в автобус из Вологды с предощущением торжества правды и добра. Мы приехали в Харовск, его библиотека получила имя Василия Белова. Рядом с библиотекой и было выбрано место для памятника Белову, его выполнил известный скульптор Александр Шебунин из Череповца. Он мечтал о создании памятника Белову, и вот это свершилось, 25 октября 2017 года. Право снять покрывало со скульптуры было предоставлено вдове Василия Ивановича Ольге Сергеевне и дочери Анне Васильевне.
Все увидели бюст из бронзы, посмотрели в глаза писателя, устремлённые в дали России, в размышления о судьбах русского человека, его духовном пути.
На могиле писателя
Ещё долго, пока ехали в Сохту к могиле Белова, в душе царило ощущение свершившейся справедливости - памятника многогранному писателю России.
Никогда еще не было так волнительно, как на могиле писателя, похороненного рядом с матерью. Чтобы добраться до Сохты, вышли из большого автобуса, пересели в небольшие микроавтобусы, но и они не могли подвезти близко к кладбищу, боясь забуксовать. Мы тихо шли по молодой аллее деревьев, посаженных почитателями творчества Белова. И как верно заметил автор книги: "Осеняет дорогу возрождённая Василием Ивановичем кладбищенская церковь. Не пропало его слово… "
Это литературное паломничество ярко запечатлел Геннадий Сазонов в стихах "По дороге в Тимониху":
По дороге в Тимониху память возносится птицей.
Гаснет дух суеты, и так ясно светлеет душа...
Петербургская тетрадь
Глава «В кругу друзей» повествует о петербургском фотомастере Анатолии Пантелееве и о "Комнате Белова". Потрясла меня искренняя, откровенная беседа, которую не доводилось раньше читать, Василия Ивановича с учёным, поэтом и художником Рональдом Нелепиным о Солженицыне, о расстреле Белого Дома, об истории русского казачества, о том, как Татьяна Доронина сняла пьесу Василия Белова из репертуара.
Всего В. Белов создал пять пьес, во многом под влиянием Василия Шукшина: «Над светлой водой», «Сцены из районной жизни», «Бессмертный Кощей», «Александр Невский», «Семейные праздники». Каждая постановка имеет свою историю: в Вологде, в Череповце, в Москве и Петербурге. Тесное сотрудничество с Академическим театром драмы имени А.С. Пушкина возникло после встречи с главным режиссёром И.О. Горбачёвым. В результате спектакли получили признание у зрителей: «Над светлой водой» и «Александр Невский».
Почвенные традиции
В заключительной главе книги «От Франции до Японии» мы узнаём о встрече Василия Белова с переводчиком «Привычного дела» - с Жаном Каталя во Франции, о выступлении в Сорбонне в полном зале, о посещении музея современного искусства, выйдя из которого Белов произнёс, что искусство заканчивается там, где кончается традиция. Это был 1976 год, и неприятно поразила порнография в книжных магазинах, такие же фильмы, картинки в магазине мужской одежды на ту же тему, когда вспомнились слова Нины Железняк: «Французы – очень развращённая нация».
А в Японии у Василия Белова был друг Ясуи Рёхэй, который высоко ценил книгу «Лад», говоря: «Благодаря «Ладу», я получил бесценный ключ к пониманию России». Этот японский русист посетил в 1991 году Белова в Тимонихе, вместе со своей тоже немолодой женой, а позже ещё пять раз приезжал в отчий край Белова, записав такие впечатления: «…в последние годы Белов-сан постепенно пришёл к православной вере. Он сосредоточился на изучении Достоевского, Леонтьева, Ильина, … В нём обрели полную силу охранительные почвенные традиции, отвергающие евро-американский мир, прогресс…».
Не сразу удалось Белову нанести ответный визит в Японию. Выяснилось, что Горбачёву вздумалось прихватить Белова в Хельсинки для сопровождения Раисы Максимовны. Писатель попытался предложить Горбачёву прочесть книги философов: Ильина, Леонтьева, но генсек эти книги даже не открыл, он «был очень далёк от традиционного Русского мира и вожделенно обожал Запад».
И все же Белов провёл у своего японского друга 10 прекрасных дней.
Писатель собирался написать очерк о своих «ошеломляющих впечатлениях», но опубликовал лишь заметки в вологодской газете. Геннадий Сазонов сформулировал их в трёх пунктах:
1.Технический прогресс, коим обуяно человечество, рано или поздно погубит нашу планету.
2.Этот «технический прогресс» не торопится стать союзником религии.
3.Экономика любой страны всегда и прежде всего -национальна.
Особенно остро укололо, открылось Белову, что мы в России ничего не знаем о своём восточном соседе, как и там ничего не знают о России. Народы обречены на «информационный дефицит», а «свобода слова» закуплена банками.
***
Книгу Геннадия Сазонова завершает отзыв Ольги Беловой. Нельзя с ней не согласиться, что написана она с большой любовью, что удивляет своей новизной, ощущением постоянного присутствия рядом с читателем самого Василия Ивановича, что открывает страницы его жизни и творчества, которые приобрели в книге целостность и органическое единение.