***
Витийствуй, буйная гроза,
Гни небеса в дугу!..
Сегодня я – твои глаза
На волжском берегу.
Горючей не жалей воды,
Греми над головой.
Сегодня я – твой поводырь
И зрячий посох твой.
Держись, Самарская Лука,
Летим в тартарарам!
Моя надёжная рука
Порукой будем нам.
Блистайте, молнии, оплечь.
И ветер вольный - вей!..
Куётся в грозном горне меч
Для Родины моей.
Пускай летит во все концы
Над Божьим миром весть:
Лихие злато-кузнецы
Ещё в России есть.
Во имя мира и любви
И на позор врагу -
Господь, меня благослови
На русском берегу!..
***
Мои стихи отважно шли под водку
В палящей летний полдень у реки.
Из газетёнки, развернув селёдку,
Их русские читали мужики.
Мои ещё непризнанные строчки
Старухи без особенных затей
Сворачивали в мелкие кулёчки
С гостинцами для маленьких детей.
Я не жалею, что мои подборки
Сгодились на душевные дела.
Для нужд народных в качестве обёртки
Газета приспособлена была.
Слова мои в житейском бурном море,
Встречавшие не раз девятый вал,
Служили тем лирическим героям
С которыми я жизнь переживал.
Поэзии неистовая сила
Тащила тяжесть бренности земной.
И может потому моя Россия
Была тогда читающей страной.
***
И левые, и правые,
И красные, и белые –
Вы мальчики кровавые
И бесы озверелые.
Над Русью Божий витязь
На огненном коне.
А вы ей только снитесь
В её кошмарном сне.
***
Самолёт мой, кукурузник –
Мой небесный тарантас.
Почту сельскую погрузит,
А потом посадят нас.
Все уселись. Все на месте.
Бабка с рыжею козой
Животину трижды крестит,
Окропив её слезой.
Командир - пилот бесстрашный
С дерзким взором молодца
Говорит: «Не плачь, мамаша,
Всех доставлю до крыльца».
Бабка крестится и плачет.
Самолётик тарахтит.
Как кузнечик он проскачет
И по небу полетит.
Улыбаясь, молча млеет
На борту народ живой.
А коза от счастья блеет
И качает головой.
До деревни нашей лёту
Ровно сорок пять минут.
Благодарные пилоту
Пассажиры руку жмут.
За бесстрашье и сноровку,
За удачный перелёт.
А пилот козе морковку
Из планшета достаёт.
Бабка старая смеётся.
И беззубый крестит рот.
Над страною нашей солнце
Незакатное встаёт.
***
Апрель.
Канитель.
Гололёд.
Все девушки дружат со мной.
Душа от восторга поёт
И воздух пропитан весной.
Не надо за счастьем бежать.
Лишь только шагнул за порог,
С двумя удалось полежать,
А третьей подняться помог.
Мой взгляд их внезапно сразил.
Такая вокруг кутерьма.
За хлебом пошёл в магазин
И напрочь свихнулся с ума.
В разгаре апрельского дня
Под птичий всполошенный гам
Все женщины любят меня –
К моим припадают ногам.
Болит от ушиба плечо
И кругом идёт голова.
Не помню, что было ещё.
До дома добрался едва.
Тряхнул, так сказать, сединой.
Рванул сквозь весну напролёт.
Все девочки дружат со мной.
Капель.
Акварель.
Гололёд.
О Б Ж
Учитель основ безопасности жизни
Погиб на жестокой войне.
Он детям своим говорил о нацизме
В соседней с Россией стране.
Он был из Ростова, а, может, с Алтая.
Хотел и любить, и дружить.
Пылала в полнеба зоря золотая,
Другим обещавшая жить.
Летели по небу железные птицы,
Простор разрывая в клочки.
У самой опасной нейтральной границы
Свои потерял он очки
Летели по небу гремучие дроны
До самого края земли.
А раньше по этим полям эскадроны
Победную славу несли.
Казалось порою, что хуже не будет,
Но было и хуже того.
Из всех европейских тяжёлых орудий
Палили в него одного.
Казалось ему, что и этого мало
И жизнь, и Россию любя,
Он тихо промолвил: " Прости меня, мама".
И вызвал огонь на себя.
Учитель основ безопасности жизни
Своею судьбой пренебрёг…
Свой главный урок посвятивший Отчизне,
Себя на войне не сберёг.
Когда над оголохшей донбасской станицей
Гром грозных орудий умолк,
Одной боевой золотой единицей
Бессмертный пополнился полк.
***
Над Россией, стеная в голос,
В небе мечется птичий клин.
Косит жатву Холера Морбус…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.
Просыпается бодр и весел,
И здоров. «Ай да, сукин сын!»
Отправляет письмо невесте…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.
В том письме свой поклон для тёщи
Шлёт, как истовый семьянин.
Облетает лучинник в роще…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.
Он работает, как вельможа.
Призирая тоску и сплин.
Сочиняет и пишет лёжа…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.
Что задумано между строчек,
Знает в мире лишь он один
Да крылатый искристый росчерк…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.
Дописав свой шедевр до точки,
Сей сиятельный господин
С визгом плещется в банной бочке…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.
На коне златогривом скачет
Вдоль родных золотых куртин.
И восторга любви не прячет…
Пушкин.
Болдино.
Карантин.