ПРОЕКТ СОТВОРЕНИЯ МИРА*
Сашенька не сразу услышала телефонный звонок. Зазвучала сирена, и в госпитале всё притихло. Потом раздались деловитые голоса со двора, куда подъезжали машины с ранеными и где с металлическим щелканьем раскрывались носилки. Как только колесики прикасались к бетонному полу, на носилки укладывался очередной брезент с раненым и потом всё устройство бодро катилось в недра госпиталя.
Звонок был с вибрацией и до Сашеньки, наконец, дошло, что в нагрудном кармане разгрузки бился мобильник. Это был кнопочный цвета хаки телефончик, настырный и громкий.
-Алло?
-Сашенька, это ты?
-Да.
-А почему вокруг тебя какой-то шум и лязг, будто ты на фронте.
-Так оно и есть,- Сашенька удивленно посмотрела на свой телефончик и только сейчас поняла, что оттуда звучит забытый голос продюсера Семипалатинского.
-Шутишь?
-Да нет. Я во фронтовом госпитале. Раненых принимаем.
-Раненых? Ты серьезно? Ты как там оказалась?
-Сидор Аминьевич, долго рассказывать. Давайте я вам перезвоню через часик и всё объясню.
-Конечно. Только ты обязательно позвони.
Камуфлированный телефончик замолчал. Сашенька сунула его в карман и направилась вглубь крытого брезентом кузова «Урала» с ранеными. Сегодня привезли девять человек, некоторые могли передвигаться сами, но пятеро были лежачими. Два солдатика укладывали их на носилки, а Сашенька определяла, кого куда отправлять. Вот этого сразу в реанимацию. Парень не двигался, только грудная клетка его слабо поднималась и опускалась. Но некоторые могли передвигаться и даже перебрасывались между собою словами.
Уже второй месяц Сашенька работала в госпитале. Когда после броска якутских штурмовиков подошло подкрепление, то в отряде «Боотур», помимо Сашеньки и оператора, оставалось несколько бойцов. Дроны круглые сутки атаковали захваченный ими железобетонный блиндаж. И вот, наконец, ротация. Когда в БТР грузились остатки их штурмового отряда, она поняла, что не может оставить всё и уехать отсюда. Сашенька отправила кинооператора в Якутск со сценарием, который урывками писала несколько ночей в комнатке госпиталя, где хранилось постельное бельё. Она понимала, что на студии будут недовольны, увидев вместо неё флешку. В ней был репортаж про атаку «Боотура» с отснятым в боевых условиях видеорядом.
Из штурма некоторые не вернулись, поэтому всё бросить и уехать она не могла. Хотя бы в память о ребятах. У начальника госпиталя Сашенька попросилась поработать волонтёром, чему тот был только рад. Начинала санитаркой, но позже освоила сестринские обязанности, вспомнив семинары по ОБЖ в университете. Она ловко делала уколы и ставила капельницы, разбиралась с обезболивающими средствами, перебинтовывала раны и даже накладывала на солдатские конечности шины.
Со студии позвонили через неделю. Сказали, что флешку получили и спросили, когда она будет доводить до ума свой репортаж. Сашенька честно ответила, что не знает. Тогда ей холодно сообщили, что справятся без неё. Сашенька не стала оправдываться, а просто сказала, что пока остаётся в госпитале. В палатах лежали десять ребят из Якутии, и она знала, что никуда не уедет, пока они не выкарабкаются. Сейчас, по прошествии недели, земляки пошли на поправку.
Как и обещала, она перезвонила Семипалатинскому. Без лишних слов тот сказал, что задумал новый проект и хочет серьёзно с ней поговорить.
«Природа словно сошла с ума. Снежные бураны бушевали в солнечном Техасе, где температура опустилась до -15 градусов. В восьми штатах США объявили чрезвычайное положение из-за снежного шторма Блэр. Сотни тысяч человек остались без электричества, десятки тысяч авиарейсов были отменены. При этом в Лос-Анджелесе произошли самые разрушительные пожары в истории, ущерб которых достиг астрономической суммы 250 миллиардов долларов. Это годовой бюджет многих стран мира. Огненная стихия не пожалела даже особняки голливудских звёзд, стирая с земли целые районы».
(газета “Нью-Йорк Таймс»)
В Питер Сашенька приехала, как и была, в военной форме. На улицах, и особенно в метро, на неё откровенно пялились. «Точно, похожа на Шурочку из «Гусарской баллады», - хмыкнув, подумала она, поправляя форменное кепи, которое скрывало плотно заколотые длинные волосы. Она добралась до квартирки в Мурино, поднялась на лифте, вошла в комнату и, не раздеваясь, рухнула на тахту.
В кабинете Семипалатинского всё было по-старому. Только на стеклянных стеллажах прибавились несколько сувениров, да на стенах обживалась пара новых грамот в рамочках. Сидор Аминьевич потолстел, но был как всегда суетлив и бодр.
- Сашенька, как я рад тебе!
Семипалатинский нажал кнопку селектора, заказал секретарше кофе и чай с молоком. Он лукаво взглянул на девушку, будто хотел сказать: «Я твои вкусы помню».
- Насколько я понял, ты прямо с фронта? Ну, как там?
- Сложно.
- Наслышан. Впрочем, что ты ещё могла сказать? Да, военная тема ждет своего часа. И не сиюминутного репортажа, а серьезного документального кино. Но сейчас я совершенно о другом. Недавно я посмотрел фильм о зимнем путешествии по северному побережью России одних веселых ребят. Передвигались они на внедорожниках. Маршрут проложили от Мурманска до Чукотки и сняли типичное road-movie, дорожное, так сказать, кино. Ничего особенного, если не считать, что по пути, в низовьях Колымы, им встретился плейстоценовый парк. А ты, помнится, мне рассказывала, что твой дед работает именно там.
- Да.
- Так вот, слушай. Когда я был в Москве, знакомые журналисты рассказали мне о директоре этого парка Андрее Сергеевиче Зимине. Занятный, кстати, мужик. Они мне рассказали о его лекциях. Типа того, что вечная мерзлота, на которой стоит почти вся Восточная Сибирь, может растаять и выделить колоссальное количество метана и углекислого газа. Что приведет к всемирному потеплению и дальнейшей катастрофе. Этот Зимин ратует за расширение своего парка. Чтобы там паслись не два десятка овцебыков и лошадей, а сотни тысяч животных. Включая мамонтов.
- Так они же давно вымерли.
- В том-то и дело, что этот чудак надеется, что генетики смогут вывести новое потомство их доисторических сородичей. В перспективе тысячи травоядных, среди которых, конечно же, когда-нибудь появятся мамонты. Они так должны унавозить просторы Заполярья, что там появится мамонтовая степь.
Зимин, по словам моих знакомых, утверждает, что запертый под этими территориями гидрат метана под воздействием тепла разлагается и рвётся в земную атмосферу, выделяя самый вредный из парниковых газов – метан. Рукотворная же мамонтовая степь сохранит вечную мерзлоту, которая станет преградой для парниковых выбросов. Это поддержит не только мировую экологию, но и принесет огромную выгоду нашей стране. За одну предотвращённую тонну выбросов метана и углекислого газа государство может от мирового сообщества получать до 30 долларов. У нас миллиарды тонн этого добра. Всё! Можно жить-поживать и добра наживать без всяких нефти, газа и угля. Разворачивай новые гектары мамонтовой степи, разводи крупных травоядных, получай валюту и катайся всей страной на Канарские острова. Как в любимом кинофильме. Короче, страна получает миллиарды долларов за консервацию так называемого карбонового следа.
Сашенька с улыбкой прихлебывала чай и вспоминала, как год назад Семипалатинский, прыгая с костылём по кабинету, фонтанировал идеей киноэкспедиции по Лене. Кто бы мог подумать, что его прожектерские планы воплотятся в документальный фильм, который с успехом прокатился по телеэкранам. Но главное, она нашла чудесный камень Сата, который стал её вторым сердцем.
Несколько месяцев назад в якутской кинофирме её встретили внешне радушно. Имя Сашеньки хорошо было знакомо по её телевизионным работам, отзывам в центральной прессе и интернете. Может, именно благодаря этой известности друзей она здесь так и не приобрела. Многое также зависело и от финансовой стороны дела. Любой проект требовал денег, а провинциальная студия дать их не могла. Местные сценаристы и режиссеры мечтали приобрести хорошего спонсора. Иначе любой творческий порыв так бы и оставался нереализованным. Феномен же якутского авторского кино основывался в большей степени на таланте и энтузиазме местных режиссеров и сценаристов. Однако так работать Сашенька не умела. Возможно, это было её недостатком. Семипалатинский же предоставлял условия, при которых режиссеру-сценаристу, кроме творчества, думать было не о чём
У Васи жизнь протекала значительно интереснее. Его лекции о древнем Китае пользовались таким успехом в университете, что вскоре стали открытыми. На них приходили множество слушателей от школьников до пенсионеров. Похождения китайского разведчика Лю Гуанга легли в основу исследований молодого учёного. После опубликования нескольких статей о службе безопасности Китайского императора Василия пригласили с лекциями в Пекинский университет.
Жизнь у молодожёнов началась «весёлая». Она на фронте, он в Пекине. Они скучали друг по другу. Много времени проводили в общении по видеосвязи. Но у каждого были свои дела и так получилось, что всё лето они были в тысячах километров друг от друга.
Молодые жили с Татьяной Александровной. Но радость бабушки была недолгой. Ребята разлетелись по миру, и той оставалось ждать и утешаться своими литературоведческими исследованиями. В гости иногда наведывалась Наталья Филипповна, мама Яши. Вдвоём они частенько на карте искали города, где в данный момент находились их внуки и дети. Яша тоже не вылезал из экспедиций. Сейчас он был на Тибете с международной группой археологов.
- Сашенька, - Семипалатинский оторвал её от мыслей о родных, - а что, если нам сделать фильм о плейстоценовом парке. Но не путевые заметки блогеров, прокатившихся по Заполярью, а настоящее киноисследование. Представляешь, создание мамонтовой степи может стать проектом, который избавит человечество от угрозы гидратного апокалипсиса.
- И в этом решающую роль должна сыграть ваша студия, - рассмеялась Сашенька.
- Ну, не моя, а наша. А вообще, почему бы и нет? Надо в фильме показать, что это за зверь такой ужасный – гидрат метана. Побывать там, где он залегает, и показать, как его извлекают из земли. Говорят, в Якутии есть места, где уже началось масштабное разрушение вечной мерзлоты. Показав это, мы поставим проблему во всей ее трагической величине. И тогда мысль о том, что травянистые равнины, поросшие злаками, спасут мир, не покажется такой уж малозначительной. Учёный Зимин считает, что вмешательство человека стало причиной истребления фантастического количества млекопитающих. Северные степи сократились, а на их месте выросли леса, которые значительно меньше поглощают парниковых газов. В фильме этот процесс мы подадим с помощью анимации. Потом добавим съемки того, что уже натворила растаявшая мерзлота в Заполярье, на побережье Ледовитого океана и Новосибирских островов. Это прокомментируют учёные-экологи и политики. А завершится всё оптимистичной картинкой того, чего уже удалось добиться в плейстоценовом парке. Короче, мы нашим фильмом будем спасать недалёкое будущее.
Итак, ты едешь пока на разведку. Делаешь наброски сценария, а там и инвесторов подтянем.
- Сидор Аминьевич, - хитро улыбнулась Сашенька. - А вы случайно не в политику собрались?
Сказала она это просто, без задней мысли, можно сказать, пошутила. Но Семипалатинский вдруг на полном скаку остановился в центре кабинета и внимательно посмотрел на Сашеньку.
- Ты почему про это спросила? Слышала что-нибудь?
- Да нет. Просто сказала. В ваших словах такой энтузиазм прозвучал, какой не от каждого депутата услышишь.
- Проблема парникового эффекта есть. И она усугубляется. Если о ней серьёзно не заявим мы, то скажут другие. Тем более, что парниковые газы, скрывающиеся в недрах России, превосходят во много раз выбросы от промышленности и транспорта во всем мире. В общем, предлагаю тебе взяться за большую тему. Кстати, как у тебя дела на родине?
- Да не очень. Во-первых, чувствую там себя белой вороной, а во-вторых, я их подвела. Недоделала репортаж про СВО. Ну, не могла я смыться с фронта. В госпитале в тяжелом состоянии лежали наши якутские солдатики. Вот я и осталась санитаркой, а потом и медсестрой. Во фронтовом госпитале быстро всему учишься. А как землякам полегчало, я и прилетела на ваш зов.
- И правильно сделала. Предлагаю наш проект реализовать в несколько этапов. Ты выезжаешь в Москву, встречаешься с Зиминым и делаешь съемки на его лекции. Он как раз там. Потом отправляешься в Якутию. Летишь туда, где можно посмотреть и заснять гидраты метана. Также ребята мне рассказали, что где-то в Верхоянском улусе есть знаменитый термокарстовый кратер «Батагайка». Говорят, жуткое зрелище. Там, вроде, из-за тающей мерзлоты земля наизнанку выворачивается. Но главное для нас - это плейстоценовый парк на Нижней Колыме.
В Черском есть фирма для состоятельных туристов, которая имеет четырёхместные вертолеты «Робинсон 44». Я арендую вертолётик, а ты покатаешься на нём сколько будет нужно.
Слушая Семипалатинского, Сашенька почувствовала, что начала оттаивать. Его жизнерадостные планы, воспоминания о приключениях прошлого лета вытеснили жесть последних месяцев на войне. Она понимала, что это нехорошо. Что нельзя вот так взять и выбросить из памяти то, что она видела. Но внутренний голос говорил, что есть в конце концов её профессия, которая оказывается не только востребована, но и делает её счастливой.
«В Саудовской Аравии, одной из самых засушливых стран мира, были затоплены священные города Мекка и Медина. За сутки там выпало 90 миллиметров осадков. Это 82 процента от годовой нормы. Улицы священных городов превратились в бурные реки. И это в месте, где за год обычно выпадает 110 миллиметров осадков».
( газета «Аль-Джазира»)
На улице Сашенька поняла, что ей не хочется в Мурино, и она решила прогуляться. Неожиданно сквозь тучи пробилось солнышко, как в тот раз, когда она торопилась на встречу с Васей. Сашенька посмотрела на смартфон, было два часа дня. Значит, в Пекине семь вечера. Возможно, он уже в гостинице.
Сашенька зашла в трактир, где они с Васей обсуждали его находку в нефритовой шкатулке. Заказала чай и чизкейк. Потом позвонила. Он ответил не сразу. В трубке звучали музыка и шум голосов.
- Привет! Я тебе звоню из Питера.
- Привет, как я рад тебя слышать! Три дня назад мы говорили, когда ты ещё в госпитале была. Как себя чувствуешь?
- Нормально, даже простуду на фронте не подхватила. А ты где это веселишься?
- Мы на фуршете в институте древностей. Здесь у директора юбилей, 80 лет! Было торжественное собрание. Я даже с короткой речью выступил от лица российских историков. Теперь вот отмечаем.
- Вася, я соскучилась. Когда ты приедешь?
- Ты же знаешь, дорогая. Ещё месяц. У меня здесь жёсткая программа. Лекции, встречи, участие в конференциях. Хотя я и сам сильно тоскую по тебе и, как ни странно, по Якутску.
- Вася, я только вышла от Семипалатинского. Он предлагает мне слетать на Нижнюю Колыму.
- У него новый проект?
- Да, он хочет сделать фильм об экологии. Причём даже не один фильм, а документальный сериал о парниковом эффекте, плейстоценовом парке и тому подобное. Он предложил мне поработать.
- И когда всё это начнётся?
- Я ещё не знаю, соглашаться мне или нет. Он дал на размышления три дня.
- И ты решила посоветоваться со мной, хитрая лиса.
- Я должна дать ответ.
- Если я сейчас соглашусь, ты будешь считать меня бесхребетным подкаблучником.
- Нет, я буду считать тебя самым понятливым и любимым человеком на свете.
Они поговорили ещё немного, и Сашенька снова осталась один на один с телефоном. Ей вдруг захотелось домой, в тёплую комнату, на свою тахту под любимое лоскутное одеяло.
Она шла к метро и теперь знала, что ответит продюсеру.
Через три дня, показав Семипалатинскому приблизительный план сценария, Сашенька на «Сапсане» мчалась вместе с оператором Димой из Питера в столицу.
Ашот Симонян, журналист и по совместительству представитель компании Семипалатинского в Москве, встретил их на Ленинградском вокзале прямо у вагона. Оценивающим взглядом южного человека он посмотрел на Сашеньку, приложился к ее ручке и широким жестом пригласил спуститься с платформы к стоянке.
- Дорогие гости, - начал он, - сейчас десять утра. Лекция Зимина состоится в четырнадцать. С учетом пробок мы доберемся до Сколково за час с лишним. Так что, возможно, у вас ещё будет время перекусить. Вы были раньше в инновационном центре? Его ещё называют наукоградом.
Ашот вырулил от Ленинградского вокзала на проспект Академика Сахарова, повернул на Садовое кольцо и погнал фольксваген в сторону Кутузовского проспекта.
- Интересный мужик этот Зимин, независимый, - стал рассказывать журналист. - Я в прошлом году слушал его лекцию и после этого по-новому стал относиться к вашим северным проблемам. Его послушаешь, так действительно скоро конец света наступит.
- Ещё далеко? – спросила Сашенька.
- Сейчас поворачиваем на Кутузовский и по нему летим до МКАДа, а там до Сколково рукой подать.
Что на Садовом кольце, что на Кутузовском проспекте машин в этот час было много. Поэтому поездка затянулась. Сашенька, откинувшись на заднем сиденье, подумала, что не была в Москве уже около двух лет. Она знала и любила столицу, но все же с интересом смотрела в окно, и ей казалось, что приехала в незнакомый город. Всё было большим и современным. И даже, по сравнению с Питером, поражало масштабом.
После Новоарбатского моста через Москву-реку сформировалась огромная пробка. Несметное количество дорогих машин ползло, ежеминутно останавливаясь. Причина стала ясна возле Триумфальной арки, где автомобильный поток протекал лишь по одной полосе. Остальные ряды перекрыли несколько автомобилей, столкнувшихся друг с другом.
- Странное место этот Кутузовский проспект, - сказал Ашот. - Почему-то именно здесь многие жмут на газ изо всех сил. Наверное, хотят лететь по дороге со скоростью кортежа президента. Здесь правительственные машины всё время носятся.
Однако после затора дорога освободилась, и Ашот прибавил скорость. Вскоре выскочили на МКАД, а через пару километров свернули под эстакаду на дорогу, ведущую к Центру.
Большое здание имело форму гусеницы, лежащей на траве. Вдали от него виднелись другие корпуса. Ашот поставил машину на стоянку, и Сашенька c Димой пошли вслед за ним к высоким фронтонам, напоминающим вход в крепость. На каждом из них были установлены огромные белые буквы - Sk СКОЛКОВО. У входа Ашот показал секьюрити пропуска на себя и спутников. Внутри они увидели совершенно космическую архитектуру. Это было настолько неожиданно, что Сашенька на мгновение остановилась.
- У нас в запасе ещё час. Предлагаю с дороги перекусить, – предложил Ашот. Они устроились в небольшом кафе, стилизованном под рубку космического корабля, и взяли комплексный обед.
- Этому центру скоро четырнадцать лет. Его называют российской Кремниевой долиной. Мы в инновационном комплексе. Здесь расположены компании, занимающиеся научно-технической деятельностью. Тут же институт науки и технологий, а также знаменитый технопарк. Вон справа зал, где и состоится наша лекция.
Они вошли в просторное помещение с экраном на стене и множеством стульев. У видеопроектора Сашенька увидела седобородого человека в джинсах и с чёрным беретом на голове. Зал понемногу наполнялся народом. Они подошли ближе, и Ашот представил своих спутников.
- Здравствуйте, Андрей Сергеевич. Позвольте познакомить вас с молодыми кинематографистами из Питера, Сашенькой и Дмитрием, - как со старым знакомым заговорил с учёным Симонян.
- Добрый день, - ответил Зимин и, посмотрев на гостей добродушным взглядом, сказал, - там, где ты, Ашот, всегда журналисты и киношники.
- Мы бы хотели узнать о вашей работе, - сказала Сашенька. – Я собираюсь в командировку на Нижнюю Колыму. Мой дед, Еремей Семёнович, работает у вас.
- Так Еремей Семёнович ваш дед! – воскликнул Зимин. - В таком случае я с удовольствием пообщаюсь с его внучкой. Я очень уважаю этого человека. Смотрю, вы с аппаратурой, - кивнул он на кофр Димы. - Предлагаю записать лекцию, которая, надеюсь, ответит на многие ваши вопросы.
После лекции, продолжавшейся час с лишним, Зимин заторопился.
- Друзья мои, – сказал он, - времени в обрез. Прилетели французы, хотят познакомиться с тульским вариантом плейстоценового парка. Если вы не в курсе, под Тулой огорожены несколько десятков гектаров под наш проект. Французские экологи, наплевав на своих политиков, приехали посмотреть на лошадок и зубров, которые там обитают. Вон они.
Сашенька увидела у входа в центр двух мужчин и женщину, которые приветственно махали руками Зимину.
Они ехали в гостиницу, а в голове прокручивалось услышанное на лекции. Эколог демонстрировал фотографии участков изуродованной тундры. Это были результаты оттаивания в летний период. Целые поляны, полные грязи и глины, на которых не росло ни травинки. Затопленные болотистыми озерцами обширные пространства, бывшие когда-то лугами. Рухнувшие в северных посёлках дома, из-под которых ушла почва, обнажив редкие зубы свайных фундаментов. Реки с обвалившимися берегами, ранее состоявшими из вечной мерзлоты, несли свои грязные воды в океан. Зимин демонстрировал слайды и с горечью приговаривал, что это ещё начало. Его лекция пугала и приковывала внимание. Больше половины страны стоит на вечной мерзлоте, которая в условиях всемирного потепления начала активно разрушаться. В Якутске в прошедшем январе сразу после пятидесяти градусов мороза температура воздуха неожиданно поднялась до минус десяти. Так теперь постоянно происходит по всей Восточной Сибири.
В экологическое научное сообщество постоянно вбрасываются новые идеи по сохранению вечной мерзлоты. Одна из них призывает повсеместно засеивать северные территории осиной, потому как она, якобы, активнее других поглощает СО2 - углекислый газ. Зимин же утверждал, что леса не смогут уберечь вечную мерзлоту. Он считал эту идею ошибочной. Масштабы оттайки настолько велики, что это уже не поможет. А ведь некоторые дельцы готовятся получить от своих государств колоссальные средства на массовые посадки осиновых лесов.
По мнению учёного, Север спасут экологические системы, состоящие из, как он их называл, мамонтовых степей. Раньше они покрывали обширные территории Евразии и на них паслись огромные стада копытных животных и мамонтов. Отходами своей жизнедеятельности они щедро удобряли почву, на которой впоследствии обильно росли травы и злаки.
По его подсчётам, на один гектар земли несколько тысяч лет назад в районе Нижней Колымы приходилось десять тонн животных. Теперь эта цифра равняется лишь сорока килограммам.
Обильные осадки покрывают почву тёплым снеговым одеялом, которое повышает температуру на несколько градусов. Только многочисленные стада животных в состоянии растаптывать этот снег в поисках травы и ягеля и не давать земле оттаивать.
Тысячи тонн навоза в условиях длинного северного светового дня смогут ускорить биологический круговорот экосистемы. Слой плодородной почвы будет увеличиваться и становиться надежным термощитом, прикрывающим вечную мерзлоту. Как пример, учёный поведал о почве, восстановленной в его парке зубрами, овцебыками, лошадьми и лосями. На этой территории мерзлота сохранилась в нетронутом виде, в то время как на соседних участках образовались лунные ландшафты.
К великому сожалению, на огромных площадях якутской тундры осталось очень мало животных. Их в десятки раз меньше, чем в Африке или других частях света. Как ни печально, одной из причин такого положения дел стала деятельность человека. Ученые, рассказывал Зимин, приводят различные причины исчезновения мамонтов. Здесь и ледниковый период, и болезни, и чуть ли не вмешательство больших метеоритов. В то же время именно рядом со стоянками древних людей найдены обширные кладбища, состоящие из костей и черепов животных. Всё это отходы колоссальной многовековой кухни
За окном машины слева проплыл Белый дом, и они повернули на Новый Арбат в сторону их пристанища. Семипалатинский не поскупился, заказал Сашеньке и оператору номера в пятизвездочном отеле Four Seasons, копии легендарной гостиницы Москва.
Она вернулась к воспоминаниям о лекции. Андрей Сергеевич Зимин с иронией рассказывал о древних предках людей. Приматы опасливо спустились с деревьев. Основным их питанием были различные корнеплоды, а также стебли лука и чеснока. Ни одно животное не употребляло в пищу эти растения. Древний же человек их ел. Также раскалывал кости погибших животных в поисках мозга, не гнушался мелкими грызунами, кишащими под ногами. Пищи ему и его детям хватало. И если соблюдать осторожность в отношении хищников, то нашим предкам очень даже комфортно и сытно жилось в пещерах, куда они в итоге переселились с крон деревьев. Львов, волков и прочих плотоядных эти чумазые существа, от которых разило чесноком, не интересовали. Хищники же охраняли от конкурентов свои территории, где паслись стада травоядных. Питались, когда были голодны, больными и слабыми животными. Они, по существу, были бдительными и рачительными пастухами. Люди туда не лезли. Они довольствовались тем, что оставалось от хищников. Находясь внизу экологической пирамиды, древний человек знал своё место.
Так происходило до тех пор, пока человек не изобрел орудия труда и охоты. Благодаря этим приспособлениям он и стал главным. Сначала животных убивали на охоте для пропитания, а потом для защиты полей, где человек выращивал злаки. Как результат, в Северной Америке и Евразии пропали мамонты и сотни видов крупных травоядных млекопитающих.
Современный человек периодически наталкивается на кладбища, состоящие из огромных костей этих животных. Как следствие, площади лесостепей стали сокращаться, а на их месте вырастали густые леса. И мало кто задумывался над тем, что саванны поглощали в разы больше углекислого газа, чем лесные чащи.
Людей в местах расположения вечной мерзлоты становилось всё больше, а диких травоядных всё меньше.
На прощанье Зимин сказал, что сейчас в Якутии парком руководит его сын Илья. Он дал Сашеньке его номер телефона, записал в блокнот её координаты и сказал, что сегодня же перезвонит Илье и предупредит его о киногруппе из Питера.
«В Москве в январе 2025 года зафиксирована аномальная оттепель. Такого тёплого начала года не было 240 лет. Температура поднялась до +5 градусов, растаял весь снег, а на газонах появилась первая зелень.
Синоптики единодушны. Мировой климат сходит с ума. Весь привычный для нас порядок вещей разрушается на глазах. И уже мало кто из авторитетных учёных сомневается, что 2025 год может стать переломным для человечества».
( газета «Московский комсомолец»)
Ашот лихо зарулил машину в подземный паркинг отеля и, взяв из багажника чемодан Сашеньки, направился с гостями к лифту. Получив на ресепшене ключи от номеров, Сашенька и Дима собрались к себе.
- Сашенька, - сказал Ашот, ей на ухо, - приглашаю вас вечером в ресторан.
- Нас или меня?
-Тебя, конечно! - сверкнул глазами армянин.
- Извините, я поужинаю в буфете. Очень устала, а завтра на самолёт. Кстати, на «ты» мы, по-моему, не переходили.
На лице Ашота читалось разочарование. Но настаивать он не стал, поймав насмешливый и твёрдый взгляд Сашеньки.
- Я буду с утра.
- Не беспокойтесь. Мы возьмём такси. Спасибо вам за всё. Я позвоню Семипалатинскому и поблагодарю его за вашу помощь.
В номере, выходящем окнами на метро «Площадь Революции», она посмотрела в окно, потом открыла холодильник, взяла бутылку ледяной колы, села в кресло и раскрыла свой блокнот. Надо, пока не поздно, занести свежие впечатления от поездки в Сколково.
Перед снижением Сашенька по привычке смотрела в иллюминатор. Мужчина лет пятидесяти окаменел в соседнем кресле и закрыл глаза. Боятся летать многие. Не все это показывают. Однако и без того видно тех, кто во время посадки вспоминает всю свою жизнь.
Внизу промелькнули знакомые с детства серебристые бочки жатайской нефтебазы. Двадцатилетний дребезжащий аэробус слегка накренился, выпрямился и по низкой глиссаде скользнул на бетонку якутского аэропорта.
Было прохладно. Выйдя на привокзальную площадь, Сашенька увидела памятник Карине и ее собачке со стертым до блеска носом. История потерявшейся в Олекминском улусе четырехлетней девочки со щенком взволновала тогда всю республику. Собака вышла к людям, и малышку нашли в шести километрах от посёлка на девятый день поисков. Живую, но искусанную комарами. Авиаторы за свои средства поставили на привокзальной площади аэропорта памятник, символизирующий силу ребёнка и неравнодушие людей. Сашенька подошла и потёрла указательным пальцем нос бронзового щенка. Потом они с Димой сели в такси.
План экспедиции предусматривал поездку на Среднеботуобинское нефтегазоносное месторождение, которое находилось в 120 километрах от Мирного. Перед отлётом в Западную Якутию планировали провести два дня в столице. Дима поселился в отеле «Лена» через двор от дома бабушки. Татьяна Александровна по-прежнему читала лекции в университете. В последнее время у неё часто повышалось давление, и Сашеньку мучила совесть из-за того, что приходилось надолго оставлять её одну. Была и хорошая новость: дед принял решение после Нового года переехать домой на постоянное жительство. Причин были две. Здоровье Татьяны Александровны и необходимость, наконец, систематизировать собранные материалы. Ну и, пока не поздно, сесть за книгу о плейстоценовом парке, детище своего друга профессора Зимина.
Время в Якутске пролетело, как всегда, стремительно. Состоялся неприятный разговор с руководством якутской киностудии. Но в то же время, выйдя на улицу, Сашенька почувствовала облегчение. Теперь её уже ничто не связывало с прежней работой. Жить в свободном творческом поиске ей было значительно легче и интереснее.
Через 48 часов они уже летели на древнем АН-24 в город Мирный. Поездка была нужна, чтобы показать зрителю гидрат метана и как его извлекают из земли. Среднеботуобинское нефтегазоконденсатное месторождение находилось в местности Таас-Юрях в 120 километрах от столицы алмазодобытчиков. Добычей нефти и газа здесь занималась «Роснефть». У всемогущего Семипалатинского были знакомые и среди руководства этой компании. Поэтому, как только Сашенька и Дмитрий вышли из самолёта, то сразу попали в объятия огромного рыжебородого дядьки в фирменной куртке акционерной компании.
- Вы киношники? - весело спросил мужик и, убедившись в этом, как пушинки подхватил их вещи и направился к выходу. Они подошли к серому Ленд Крузеру, из которого выскочил вихрастый паренёк-водитель и резво открыл багажник. По дороге познакомились. Рыжего звали Семён Семёнович, но он сказал, что для гостей он просто Сёма. Сёма работал заместителем начальника добывающего участка.
- Голодные? - спросил он и, не получив определенный ответ, тряхнул головой. – Тогда не будем задерживаться в Мирном и рванём сразу в Таас-Юрях. Там в нашей столовке и пообедаем.
– Хотя я всё время голодный, - весело бросил он. - Ехать нам два с лишним часа, поэтому я вам расскажу о нашем месторождении. Его открыли в 1970-м году. Но в промышленную эксплуатацию ввели только в октябре 2013 года. На сегодняшний день Среднеботуобинское является одним из крупнейших в Восточной Сибири. По подсчётам специалистов, приблизительные запасы составляют 134 миллиона тонн нефти и 155 миллиардов кубометров природного газа. Главная особенность месторождения в том, что оно залегает в вечной мерзлоте на глубине 400 метров. Сейчас почти весь транспорт в Мирнинском районе переводится на газовое топливо. То же самое в семидесятых годах прошлого века происходило в Норильске, когда в двухстах тридцати километрах от города открыли Мессояхское газовое месторождение. Больше полувека оно закрывает все потребности этого города в энергетике. Но на пути к месторождениям нефти и газа залегает гидрат метана
- Сёма, наша цель заснять этот самый гидрат метана, - сказала Сашенька.
- Вам, ребята, повезло. Сейчас как раз бурится очередная разведочная скважина и там будет что посмотреть.
Деревья вдоль дороги уже активно теряли листву. Желтые березовые листочки, как монеты, усыпали трассу, ведущую в сторону города Ленска. Вдоль трассы за деревьями показались деревянные домики.
-У мирнинцев здесь дачи. Выращивают такие урожаи картошки и помидоров, будто здесь не тайга, а пригороды Краснодара.
Километров через десять встретился указатель «Алмазный», ещё через пару километров на дорожном столбе появилась надпись «Арылах».
- В Алмазном на реке Ирелях добывается на драгах драгоценное сырьё, а в Арылахе сельскохозяйственное производство, которое снабжает мирнинцев яйцами и молоком, - бойко комментировал дорожные указатели Сёма.
- Драгоценное сырьё - это алмазы, что ли? – спросил Дима.
- Они, родимые.
Километров через двадцать проскочили табличку с надписью «Заря».
- Это бывший посёлок автомобилистов. Но теперь он полностью вымер, оказался нерентабельным.
Через полчаса после «Зари» машина повернула направо и понеслась по грунтовой дороге. Тайга расступилась и открылось пространство, заполненное ажурными металлическими конструкциями и трубопроводами. Изредка встречались синего цвета разборные домики. Над территорией доминировали четыре огромных резервуара, высотою в четырехэтажный дом. Вахтовый посёлок рассекали широкие дороги, по которым могли свободно разъехаться карьерные самосвалы.
- Здесь мы обитаем, - сказал Сёма. – Некоторые буровые находятся отсюда в десятке километров, поэтому рабочих ежедневно возим на вахтовках. Но центр жизни тут.
Время было обеденное, поэтому все пошли в столовую.
Во второй половине дня решили поснимать основную базу с её обширным хозяйством. Переночевав в достаточно комфортабельной гостинице, на следующее утро Сашенька и Дима в сопровождении Семёна, наконец, тронулись в сторону разведочной буровой.
- Вчера здесь началось бурение, - сказал Сёма, как только они вышли из машины.
В это время рабочие подняли бур. В керне находился замерзший кусок серой грязи. Образец извлекли и положили на землю. Через несколько минут от него пошёл легкий дымок. Субстанция покрылась пузырьками и на глазах стала светлеть. Теперь вещество стало похожим на рыхлый лёд и напоминало сахарную голову. Сёма поднёс зажигалку и чиркнул. Вспыхнул синенький огонёк. По цвету такой же, как на газовой плите. Он разгорался, и лица уже обдавал идущий от «сахарной головы» жар.
- Многие в мире ломают головы, как организовать добычу гидратов метана. Ведь они в колоссальных количествах залегают не только в тайге и тундре, но и на шельфах морей и океанов. В принципе, это завтрашний день мировой энергетики. Надо сказать, что за рубежом, в частности, в Китае, уже начали решать эту проблему. В Южно-Китайском море буровые с платформ достигли дна на полуторакилометровой глубине, углубились ещё на 200 метров и вошли в мощный слой гидрата метана. Они нашли способ добывать с этой глубины «огненный лёд» и сохранять его от разложения. Говорят, в перспективе такая добыча имеет для человечества фантастические перспективы.
- Вот это ты, Сёма, правильно сказал, - раздался старческий голос. Сашенька повернулась и увидела пожилого человек в очках и тёплой куртке, сидящего в инвалидном кресле. За ручки кресло придерживал долговязый парень, тоже в очках и с длинными волосами, схваченными на затылке резинкой. Семён обрадованно воскликнул:
- Леон Маркович, здравствуйте, а у нас гости!
- Вижу. Ну, давайте знакомиться.
- Ребята, - сказал Семён, - это Леон Маркович Вайнштейн из сколковского института науки и технологий. Он консультант лаборатории центра добычи углеводородов. Леон Маркович, позвольте представить вам режиссера и сценариста Сашеньку Алексееву и её оператора Дмитрия из питерской студии «Глобус».
- А мы несколько дней назад были в Сколково, - сказала Сашенька.
- Очень любопытно. Судя по тому, что вы уже здесь, вас интересует тема газовых месторождений, - заметил Вайнштейн.
- Да, - сказала Сашенька, - а больше всего эта штука.
Она показала на быстро испаряющуюся «сахарную голову».
- Я здесь со своим молодым коллегой, - кивнул на парня с хвостиком Вайнштейн. - Познакомьтесь, кандидат технических наук, мой ученик Вениамин Игоревич Самойлов, - представил он хипстера.
Парень поклонился и с живым интересом посмотрел на Сашеньку. Он чем-то походил на её Васю. Такой же высокий, худощавый и светловолосый очкарик. Сашенька почему-то засмущалась и, переведя взгляд на Сёму, сказала:
- Мы здесь ещё поснимаем, пока светло. Леон Маркович, - обратилась Сашенька к консультанту из Сколково, - вы не могли бы найти время для небольшого интервью?
- Конечно, с удовольствием. Сейчас мы проверим показания наших приборов, установленных на скважинах, посмотрим образцы кернов и поедем на базу. Там и поговорим.
В восемь вечера Сашенька встретилась в столовой с Вайнштейном и Самойловым. Оператор Дима, почувствовав начало ангины, пошёл за стаканом горячего молока. Потом вернулся и устроился рядом со своей камерой.
- А ведь я всю жизнь занимаюсь этими гидратами, - сказал Вайнштейн, оказавшийся не просто консультантом сколковской лаборатории, но и доктором наук, профессором института нефти и газа им. Губкина. – Видите, с годами отказали ноги. Сосуды, а я всё равно небо копчу. Скучно дома сидеть. Слава богу, что Веня мне помогает по миру передвигаться с этой коляской, - благодарно кивнул на своего ученика Леон Маркович.
Веня механически кивнул головой, продолжая восторженно смотреть на Сашеньку. Она снова почувствовала неловкость и демонстративно положила руки на стол, чтобы было видно её обручальное кольцо. Заметив это, старый Леон бросил весёлый взгляд на своего ученика и с улыбкой спросил Сашеньку:
- Так какие же у вас будут к нам вопросы?
- Леон Маркович, мы хотим сделать фильм о проблемах экологии, связанных с парниковым эффектом, - сказала Сашенька. – Вы не против, если наш Дима запишет беседу?
Старик почему-то располагал к откровенности. Она почувствовала его доброжелательность и, к своему удивлению, сама начала говорить о фронте, о Семипалатинском, который предложил ей снять фильм, о своём дедушке, живущем в плейстоценовом парке и мечтающем сохранить вечную мерзлоту.
Еремей Семёнович часто рассказывал о своём парке, но только сейчас, погружаясь в эту тему, Сашенька по-другому стала относиться к услышанному и увиденному. Чувство тревоги появилось ещё в Москве. После лекции Зимина она смотрела на шумный город, мелькающий за окном автомобиля, и представляла, что катастрофа затронет не только родную Якутию, но и весь привычный зелёный мир. Такие мысли возникали теперь всё чаще.
- По-моему, сейчас вы думаете о том же, что и я, - сказал Вайнштейн. - Мне уже за восемьдесят, и каждый день жизни убеждает меня в том, как прекрасен наш мир. И как ужасно будет его потерять. Полвека назад я даже не задумывался над тем, что мы нашли в двухстах пятидесяти километрах от Норильска. Сразу после института я попросился в эту геологическую экспедицию. Конечно, я оказался там не случайно. Ещё во время учебы меня интересовали газовые гидраты. Я даже диплом на эту тему писал. Дело в том, что ещё в сороковых годах двадцатого века учёные Мохнаткин, Стрижков, Черский и другие высказали гипотезу о наличии в вечной мерзлоте газовых гидратов или клатратов. До этого они получали клатраты лабораторным путём.
- Клатраты?
- Газовыми гидратами называют кристаллические соединения, образующиеся при определенных условиях из газа и воды. Молекулы воды образуют ажурный каркас, имеющий полости, которые могут занимать молекулы газа. Поэтому твёрдые гидраты газов называют клатратами от латинского clatratus , то есть закрытый решёткой или посаженный в клетку. В связи с этим, например, тонна гидрата метана может содержать в себе 160 объемов чистого газа. Это открытие советских учёных полностью было подтверждено в ходе нашей экспедиции на Мессояхском нефтегазовом месторождении недалеко от Норильска. Тогда из разведочной скважины на поверхность был поднят первый керн с гидратом метана. Такой же, какой вы видели сегодня.
В своей журналистской практике Сашенька давно заметила, что, чем больше человек знает, тем проще и интереснее он рассказывает. Вайнштейн был таким. По ходу рассказа, объясняя специальные термины, он не отклонялся от основной линии.
- Современный человек, озабоченный проблемами экологии, всегда помнит о глобальном потеплении и парниковом эффекте. И это правильно. Вечная мерзлота очень чувствительна к изменению окружающей среды. Скопления кристаллов газового гидрата напоминают ледяную массу. Повышенное давление и пониженная температура - основные условия, при которых газ находится в твёрдом состоянии. Место, где он залегает, называется криолитозоной. Таких районов на земном шаре много. После открытия советских ученых их стали находить по всему миру. На морском шельфе, в Сибири, на Аляске, в Канаде и Гренландии.
- Их всегда находили геологи?
- Раньше да, но теперь места залегания и, главное, выбросы метана устанавливаются с помощью спутников. Приборы из космоса позволяют получать данные о выбросах метана в атмосферу.
- А в России, кроме Якутии и Норильска, где ещё находятся залегания гидрата метана?
- Практически по всему арктическому побережью, В центральной Сиби- ри, на Байкале, в Охотском море, на Шпицбергене. Иногда тепло проникает в криолитозону, и происходят лавинообразные выбросы газа. А это, я вам скажу, не шуточное явление. Скопившиеся в вечной мерзлоте газы иногда очень шумно вырываются наружу. Порой тяжёлое горное оборудование выбрасывается из скважин на десятки метров. В последнее время стали неожиданно возникать дыры в земле, глубиною в десятки метров. Их называют термокарстовыми провалами. На морском дне такие выбросы метана обретают, порою, трагические формы. Зимой 2011 года на Камчатке в заливе Шелехова, в море бесследно пропали шхуна «Партнер» и траулер «Аметист». А через пять лет вблизи острова Парамушир исчез траулер «Алекс» с 26 членами экипажа. Именно в этих точках морских трагедий в то же самое время со спутников, с помощью спектрометров, были зафиксированы мощные выбросы СН4, метана. Одной из причин считают резкое возникновение под днищем судов миллионов пузырьков. Плотность воды моментально падала и корабль просто проваливался в бурлящую бездну.
Столовая на месторождении была круглосуточной. Одни работяги приходили со смены, другие, перекусив, уходили. Но в их уголке им никто не мешал.
Дима в начале беседы приколол микрофон на свитер Вайнштейна и, закрепив камеру на штативе, теперь фиксировал каждое его слово. Учёный рассказывал о Восточно-Сибирском арктическом шельфе, который содержит полтора триллиона тонн замороженного метана, что в сотни раз превышает количество этого газа, выброшенного человечеством за целое десятилетие.
- Он пока спит, но мы его неустанно будим, - грустно констатировал Леон Маркович. - А ведь чтобы растопить весь Восточно-Сибирский арктический шельф, потребуется повышение глобальной температуры лишь на 1,5 градуса. Если даже небольшое количество метана вырвется наружу – это вызовет лавинообразный эффект. Метан - сильный парниковый газ. При оттаивании небольшого его количества резко повышается температура атмосферы. Дальнейший скачкообразный рост температуры даст толчок к огромному выделению газа. И так будет продолжаться до тех пор, пока залежи метана не закончатся. До недавнего времени считалось, что эти месторождения стабильны. Но недавние выбросы метана в Арктике показали, что это ошибочное мнение.
Парижское соглашение, заключенное 194 странами в 2015 году, предусматривало обязательства по сокращению глобальных выбросов парниковых газов и ограничение повышения глобальной температуры на 2 градуса. Тогда казалось, что это соглашение обеспечит прочную основу для смягчения последствий от изменения климата. Но на деле получилось как в басне про лебедя, рака и щуку. У многих стран возникли свои причины не придерживаться выработанных правил. «Честнее» всех поступил президент США Трамп. Он издал указ о выходе Штатов из этого соглашения, так как считал, что это мешает сделать его Америку снова великой. Эгоизм на общепланетном уровне.
Климат - это невероятно сложная система. Предсказать её изменения у нас нет никакого способа. Пока все наши знания сводятся к тому, что конец будет катастрофическим.
В истории Земли такое уже было. Внезапное потепление, известное как палеоцен-эоценовый термический максимум. 55 миллионов лет назад земной шар за сто тысяч лет нагрелся на 5-8 градусов Цельсия. Это случилось из-за выбросов метана.
Сейчас месторождения метана увеличились. Ну, и мы, люди, также вносим свой вклад в глобальное потепление. Поэтому, чтобы земля нагрелась как во времена термического максимума, уже не потребуется тысяч лет. Планета может измениться до неузнаваемости. На полюсах пропадут гигантские ледяные щиты, а вместе с ними и глобальные океанские течения. Это убьет огромное количество китов, тюленей, акул и большую часть рыбы. Наши океаны зависят от циркуляции питательных веществ в этих течениях. С их исчезновением океан быстро станет бесплодным. Это вызовет проблемы с продовольствием.
Тающий лёд поднимет уровень моря. Лондон, Нью-Йорк, Майами, Сиэтл, Дубай, Гонконг, Рио-де Жанейро, Ванкувер, Санкт-Петербург, Шанхай и многие другие города будут полностью затоплены. Миллионы, если не миллиарды людей и наземных животных начнут мигрировать и тесниться на всё меньшем количестве суши.
Пустыни станут такими жаркими и сухими, что даже верблюды будут испытывать серьёзные проблемы. Тропические леса высохнут и сгорят в огромных лесных пожарах. Там, где сегодня находятся наши самые плодородные сельскохозяйственные угодья, будет пустыня, пронизанная засухой. Опять же, нехватка еды будет означать, что миллионы, если не миллиарды людей станут голодать. Из-за жары тропическая среда будет перемещаться к полюсам. Она будет меняться так быстро, что только самые выносливые существа и растения смогут выжить. А тропический ландшафт начнет сокращаться.
Леон Маркович помолчал и потом продолжил.
- Что ещё хуже, погода превратится в экстремальную. Возникнут ураганы невиданных ранее размеров. Засухи будут продолжаться годами. Наводнения погрузят остатки суши под воду.
Сашенька, я повторяю, что для меня, восьмидесятилетнего человека, каждый новый день прекрасен, и я его принимаю как подарок. Однако придёт время и более молодые люди будут испытывать те же чувства.
Итак, наш мир находится под угрозой спящего монстра. Повторяюсь, мы его будим. Нам нужно не только сократить собственные выбросы, но и каким-то образом найти способ не дать этому зверю проснуться. В противном случае наша прекрасная планета будет уничтожена. Мы увидим последствия этого уже при нашей жизни.
Было далеко за полночь. В столовую вошли два десятка мужиков из ночной смены. Несмотря на позднее время, они жизнерадостно шумели. Бодро набирая на подносы готовые блюда, молодые парни были веселы и голодны. Настроение их контрастировало с грустным рассказом Вайнштейна. Учёный посмотрел в их сторону, улыбнулся и сказал:
- Эти ребята, как и всё человечество, хотят вкусно поесть сегодня. Не задумываясь о будущем. Можно ли их в этом винить?
Подумав, добавил.
- А о плейстоценовом парке я читал и считаю, что развивать эти хозяйства очень важно. Жалко, что таких энтузиастов как ваш дед, отец и сын Зимины ещё мало. Если бы к ним со всей серьёзностью прислушивалось мировое сообщество, то у нас появилась бы надежда. Мир очень богат и очень разрознен. Представляете, если бы весь север России, Канада и другие циркумполярные государства превратились бы в один плейстоценовый парк. С миллионами животных и миллионами квадратных километров мамонтовой степи. Они бы за пару десятилетий со своими искусственно созданными биопочвами наложили бы крепкий замок на клетку с лютым зверем – гидратом метана.
В Мирный выехали в шесть утра, чтобы успеть на десятичасовой самолёт в Якутск. Сидя за чашкой кофе в баре аэропорта, Сашенька с Димой ждали рейса. В памяти у неё стояло вчерашнее интервью.
- Одним из ярких проявлений активности метана в арктической зоне Сибири в последнее время стали так называемые газовые воронки, - рассказывал Вайнштейн. - Это такие округлые углубления на поверхности земли, шириной до 30 метров и глубиной от нескольких десятков до 100 метров. Первый известный кратер – Ямальская воронка – был открыт летом 2014 года. Впоследствии обнаружены ещё несколько десятков таких же. В многолетнемёрзлых породах, в связи с потеплением, происходят процессы накопления природного газа вблизи поверхности. В этом случае, при повышении пластового давления в толще пород, может произойти лавинообразный выброс. Даже термин придумали – криовулканизм.
В природе существуют и другие формы изменений вечной мерзлоты. Вы слышали когда-нибудь о Батагайском кратере? - спросил на прощание Вайнштейн. - Было бы эффектно в вашем фильме показать, к чему приводит вмешательство человека в состояние мерзлоты. Этот кратер находится в нескольких километрах от посёлка Батагай. Там живёт один любознательный пенсионер, мой товарищ, старый геолог Захар Захарович Сидельников. Я могу связаться с ним и попросить устроить вам экскурсию во «врата ада». Так в народе зовут этот кратер. Запишите его телефон, вдруг надумаете посетить Верхоянский улус.
Сидя за барной стойкой, Сашенька открыла ютуб и ввела запрос: «провалы в земле». Открылась страница блога «Студия во Флориде». Ведущий, симпатичный парень иммигрант Влад Артюхов комментировал неожиданное появление по всему миру провалов. Показали нарезку видео по этой теме. В Нью-Йорке, на шоссе у пролива Ист-ривер, в неожиданно образовавшуюся огромную дыру провалился грузовик. Подъемный кран вытаскивал вместе с машиной бедолагу водителя. Посередине Токио в такую же дыру на полном ходу угодила легковушка. А в Канаде, в провинции Британская Колумбия, в провал сполз целый трехэтажный дом. Сашенька уже хотела выключить гаджет, как на экране вдруг замелькали кадры съемок якутского термокарстового кратера Батагайка, снятого с высоты птичьего полета. Контуры его напоминали вытянувшегося по склону горного хребта головастика.
Когда Сашенька с Димой вошли в бабушкину квартиру, их окутали запахи пирожков с мясом. Бабуля готовилась к их приезду и с утра хлопотала на кухне.
- Ребята, - сказала она, - а мне только что звонил Вася.
- Ну, и когда же он, наконец, прилетает?
- Не сказал.
- Кажется, я его опять не успею встретить.
- Почему?
- Потому что завтра мы улетаем в Батагай, а по возвращении сразу же в Черский.
Сашенька посмотрела в окно. Было пасмурно, падал снег с дождём. Она родилась и выросла в Якутске, а к осени якутской привыкнуть не смогла. Ей почему-то казалось, что именно в такую погоду в город до революции привозили политических ссыльных. В длинных серых шинелях, фуражках со студенческими кокардами и вытянутыми бледными лицами. Наверное, среди ссыльных попадались разные люди, но киношный штамп упорно стоял перед глазами.
Дима с совершенно счастливым лицом пристроился за столом к полному пирожков китайскому тазику, разрисованному розами и золотистыми драконами с хитроватым прищуром. Эти тазики появились в Якутске в семидесятых годах, а этот конкретный, с пирожками, был старше Сашеньки лет на двадцать.
Она взяла телефон и набрала Батагай.
- Захар Захарович, здравствуйте. Это Алексеева.
- Сашенька, - раздался в трубке бодрый старческий голос, - Леон мне звонил и так назвал вас.
- Значит, вы в курсе, какова цель нашего визита?
- Конечно, - отозвался Сидельников.
Ей показалось, что общение, как повод поговорить, доставляет старикану удовольствие.
- Мы вылетаем послезавтра.
- Отлично. Будем надеяться, что ни снега, ни дождя не будет. Берите с собой плащи и резиновые сапоги. Погодка неустойчивая, возможно, что и помесить грязь придётся.
- Спасибо, Захар Захарович. До встречи!
Сашенька пристроилась рядом с Димой, ткнула его локтем и спросила:
- Ну, как?
- Уммм, - замычал он с набитым ртом и блаженно закатил глаза.
Она тоже съела пирожок и пошла в свою комнату. На столе стояла полка с Васиными лекциями, в углу на вешалке висел его махровый халат. Сашеньке стало до того жалко себя, что она села на кровать, не замечая, как по щекам текут слёзы.
Бабушка вошла в комнату. Она устроилась рядом, обняла внучку за плечи и прижала к себе. Немного погодя сказала:
- Девочка моя, потерпи немного. Вася приедет, да и ты, думаю, на Колыме не задержишься. Это у вас период сейчас такой, что командировки у обоих совпали. Ты хоть позвонить ему можешь, не то, что раньше. Люди месяцами родного голоса не слышали. Такое даже мы с дедом застали.
- Понимаешь, бабуля, хочу, чтобы дома меня всегда кто-то ждал. – Она прижалась к Татьяне Александровне, - ну, ещё кто-нибудь, кроме тебя.
В дверь тихонько постучали. Дима просунул голову и виновато сказал:
- Извините, по-моему, из духовки немножко тянет горелым.
В Батагайском аэропорту к их Л-410, старому чешскому самолёту, лихо подрулил милицейский уазик. Из него бодро выскочил пожилой человек с длинными седыми волосами, перехваченными на затылке резинкой. Он чем-то напоминал помощника Вайнштейна Веню Самойлова, только сильно постаревшего.
- Я вас сразу узнал по описанию Леона, - сказал Захар Захарович. -Садитесь и поехали.
Сашенька покосилась на милицейскую машину, но старик рассмеялся и объяснил, что за рулём его внучок Володька. Между прочим, начальник отделения милиции в аэропорту. Белобрысый капитан милиции весело подмигнул Сашеньке.
- С приездом!
- Спасибо.
- Давайте я вас сразу к «вратам ада» свожу, а там уже примете решение.
- Какое решение? - спросила Сашенька.
- Ну, лезть туда или нет.
Когда они вышли из самолёта, дождь только начинался, а сейчас капитану милиции пришлось включить дворники. Струи воды заливали стекло.
- Я предупреждал, что с погодой может не повезти, - закряхтел Захар Захарович.
Минут через пятнадцать по отвратительной глинистой дороге они доехали до небольшой березовой рощицы.
- Всё, мы на месте, - сказал Володька.
Сашенька вышла из машины и мысленно поблагодарила старого геолога за совет про резиновые сапоги. Она стояла по щиколотку в желтой глинистой грязи. Дождь усилился, и Сашенька накинула капюшон. Дима, испуганно выглядывал из кабины, прижав к животу свой бесценный кофр. Рядом захлюпала вода, это Захар Захарович выбрался с заднего сиденья.
- Ну что же, пойдем. Только я впереди. Будьте осторожны.
Они вошли в рощицу и стали спускаться вниз по скользкой тропинке. Дальше идти было невозможно и приходилось, чтобы не упасть, цепляться за тонкие стволы жидких деревцев. Пришлось остановиться. Тропинка уходила в серый клубящийся туман. В нескольких метрах ничего не было видно. Впереди, буквально кожей, ощущалось какое-то огромное пространство, которое манило и затягивало. Сашеньке стало не по себе. Она поняла, что пробиваться дальше в дождь и туман бесполезно и опасно. «Теперь понятно, почему милиционер Володька назвал это вратами ада», - подумала Сашенька.
Захар Захарович ушёл вперед. Потом вернулся, недовольно чертыхнулся и пошёл обратно вверх по тропинке. Она остановилась, вытащила складной нож, Васин подарок, и сделала на березе засечку. Потом выудила из нагрудного кармана Сата, внимательно посмотрела на него и прижала к щеке. Вскоре увидела, что его серая поверхность стала покрываться инеем. Она ничего не просила: ни снега, ни дождя, ни жары или холода. Сата и так читал ее мысли.
- Сашенька! - раздался сверху встревоженный голос старика.
- Я иду, - крикнула она. Положила камень под березку с насечкой и заковыляла по скользкой тропинке наверх.
Ночевали дома у старого геолога, а когда утром вышли во двор, то всех встретило морозное ясное утро. Захар Захарович замер на пороге своего деревянного дома, полной грудью вдохнул холодный воздух и удивленно сказал:
- Я же накануне вечером метеосводку смотрел. В ней стопроцентно обещали на ближайшие сутки затяжную облачность и дождь. И вот на тебе, пушкинское утро, мороз и солнце, день чудесный. Только снега не хватает.
К девяти подъехал уазик. Позавтракав оладьями со сметаной, все пошли к машине. У знакомой рощицы воздух теперь был прозрачный. Сквозь деревья просвечивалось обширное пространство кратера.
Открыв дверцу метеорологической будки, которую ребята вчера не заметили, Сидельников с удивлением обнаружил, что атмосферное давление и влажность стали на порядок другими.
- Температура минус шесть. Чудеса! - не удержался Захар Захарович.
Они стали спускаться по подмёрзшей тропинке, оказавшейся сегодня твёрдой и шероховатой как асфальт.
Последней шла Сашенька. Увидев березку с засечкой на коре, она наклонилась, раздвинула траву и подняла Сата. Камень был покрыт инеем. Сашенька подержала его в руке и бережно положила в нагрудный карман.
Тропинка петляла среди отдельных хилых деревцев и огромных правильной формы куч серого песка. Кромка кратера поднялась уже метров на тридцать, а тропинка вела всё ниже. Низкое утреннее солнце проникало ещё не во все места гигантского котлована. Вскоре стало сумеречно, а в некоторых закоулках, среди осыпей, притаилась густая тьма. Края кратера продолжали уходить вверх. но даже отсюда было хорошо видно, какие они неровные и ненадежные. Отовсюду слышались различные звуки: шуршание осыпающейся земли, скрипы подгнивших деревьев, уханье сползающих глыб песка. Они медленно продвигались на юг, к центру расширяющегося кратера.
Солнце поднималось и всё больше освещало участки, где Дима наконец-то смог начать видеосъемку.
- Ну что, нам несказанно повезло с погодой, - бодро воскликнул старый геолог. - Думаю, что сегодня вы многое сможете увидеть и заснять. А я, пожалуй, начну. Итак, мы находимся в Батагайском кратере, расположенном на Янском плоскогорье на северо-востоке Якутии. Если быть точным, в бассейне среднего течения реки Яны. Этот кратер, известный под названием «врата ада», представляет собой крупнейший в мире термокарстовый провал, который неуклонно продолжает увеличиваться.
Всё началось в 60-х годах прошлого века. Тогда в районе будущего провала была начата масштабная вырубка леса. Для чего точно, я не знаю. Полным ходом шло освоение севера Якутии, и строительные материалы всегда были нужны. Сделаю маленькое отступление. Ребята, я же родом из Батагая. Из школьного детства мне запомнилось, как в посёлок приезжал на гастроли какой-то телепат или гипнотизёр. Тогда это была редкость. В Доме культуры он проводил сеансы психологических опытов. Говорили, что это был чуть ли не Вольф Мессинг, хотя документального подтверждения этому я нигде не нашёл. Гипнотизёр вызвал на сцену несколько человек, чтобы дать им какое-то задание. Помню только, что с добровольцами из зала вышла моя одноклассница, такая худенькая красивая девочка с большими глазами. Её звали Соня и она была дочкой главного геолога Янской экспедиции. Артист посмотрел на неё и сказал, чтобы она вернулась на своё место, потому как почувствовал, что загипнотизировать её невозможно. Но вспомнилось это по другому поводу. Мой отец работал в то время в райисполкоме. После концерта руководство района пригласило гостя прокатиться по окрестностям. Отец рассказывал, что они приехали в лес, который рос на месте Батагайки. Расположились на шашлыки, накрыли, что называется, поляну. И вот тогда этот человек после первой рюмки сказал:
- Какое красивое место. Только здесь нельзя рубить деревья.
На вопрос «почему», ответил: – Будет очень плохо.
Больше он на эту тему не говорил.
А через годы слова его подтвердились. После вырубки леса эта земля оказалась беззащитной перед солнечным теплом. Сначала появился небольшой овраг, который всё время расширялся. Процесс оттаивания стал триггером для дальнейшего проседания поверхности и образования термокарстовой впадины.
Они стояли в центре кратера, и Сашеньке показалось, что сейчас все эти полуобвалившиеся склоны рухнут им на голову.
Захар Захарович оседлал любимого конька. Сашенька включила диктофон, чтобы не пропустить ни слова.
- Ко всему этому, - продолжил геолог, - добавились природные факторы. Таяние мерзлоты сопровождалось оползнями и эрозией почвы, а также многочисленными разливами рек и ручьев. Весеннее половодье ещё больше ускоряло разрушение грунта.
Геологи обнаружили, что под кратером была так называемая «линза» вечной мерзлоты – массив подземного льда. Когда таяние такой линзы начинается, оно становится необратимым. Вода размывает песчаные слои почвы и способствует дальнейшему углублению и расширению провала. С момента своего появления Батагайский кратер постоянно увеличивается в размерах. Сейчас его ширина достигает около километра, а длина более двух. Глубина варьируется от 60 до 100 метров.
В последние десятилетия скорость роста кратера увеличилась. Я полагаю, что свою роль играет общее глобальное потепление. В среднем «врата ада» расширяются на 10-15 метров в год, а объем талого льда, уходящего в песок за это время, составляет около миллиона кубических метров. Учёные предполагают, что кратер продолжит расти до тех пор, пока не достигнет коренных пород на дне холма. Однако, точные сроки остановки запущенного процесса предсказать сложно.
- Пойдёмте, я вам кое-что покажу, - сказал Захар Захарович. Они подошли к осыпавшейся стене, и Сашенька с Димой увидели торчащий из почвы большой бивень и ещё какие-то крупные кости.
– Это ещё одна причина паломничества в наши края. И не только ученых, но и многочисленных туристов. Люди тратят приличные деньги, чтобы добраться до нашей Батагайки и взглянуть на палеонтологические находки, которые всё чаще здесь встречаются. Одной из самых впечатляющих стал жеребёнок ископаемой лошади, обнаруженный в 2018 году. Этот уникальный экземпляр был найден учёными из нашего Северо-Восточного федерального университета и японского университета Киндай. Жеребёнку на момент смерти было 3 месяца, а пролежал он в вечной мерзлоте 4400 лет. Его состояние, можно сказать, оказалось выдающимся. Останки включали шерсть тёмно-коричневого отлива, гриву, хвост и внутренние органы. Это первый в мире случай обнаружения ископаемой лошади с подобной сохранностью и такого юного возраста. Уникальность находки ещё в том, что стали известны погребные слои почвы, из которой он был извлечён. Это позволило учёным изучать среду обитания животного, а также природные условия того времени. Жеребёнок существовал в суровом климате, характерном для ледникового периода.
Сашенька внимательно рассматривала разноцветные пласты породы, возвышавшиеся над головой. Заметив это, Захар Захарович с воодушевлением продолжил. Чувствовалось, что он соскучился по экскурсантам:
- За 4, 5 миллиарда лет своего существования Земля претерпела многое. Её душили ядовитые газы, а на поверхность проливались кислотные дожди. Но однажды зародившейся жизни все же удавалось выжить, пройдя через череду природных катаклизмов, глобальных потеплений и массовых вымираний. В Сибири 220 миллионов лет назад жизнь бурлила. Это был мир амфибий и рептилий, предков динозавров и млекопитающих. Леса и болота изобиловали насекомыми, гигантскими многоножками и меганеврами - стрекозами размером с орла. А гигантские папоротники, доминировавшие в ту эпоху, дали начало хвойным деревьям и пальмам. Во внутренних водоёмах и морях температура воды не опускалась ниже плюс 25 градусов. Жизнь здесь била ключом, поражая своим изобилием. Но затем, в течение нескольких миллионов лет, произошла серия природных катастроф. Прошло, примерно, 650 тысяч лет и наступил очередной ледниковый период. Сибирь замерзла, заковав во льды многочисленные формы жизни. На протяжении тысячелетий ледниковые периоды то наступали, то отступали. И каждый из них оставлял слой почвы, принадлежащий только своей эпохе. В геологических масштабах времени вечная мерзлота тает почти мгновенно. При этом освобождаются из ледяных оков не только парниковые газы, но и пласты почвы разных эпох, в которой консервируются погибшие растения и животные.
Батагайский кратер - наглядный пример того, насколько уязвима вечная мерзлота в Арктике. В этом месте, по данным климатологов, температура растёт быстрее, чем где бы то ни было на Земле. Во время нашего похода вы слышали постоянный треск и пощёлкивание, потому что идут постоянные процессы таяния.
Местные жители побаиваются этого разлома. Они считают, что здесь живут злые духи, которые проглатывают деревья и землю.
Кратер Батагайка - одно из самых больших на планете захоронений мамонтов, которые 10-15 тысяч лет назад бродили здесь большими стадами. А в самых нижних пластах найдены останки древней растительности возрастом 200000 тысяч лет.
Информации было так много, что у Сашеньки на лице невольно появилась растерянная улыбка. Сидельников заметил это и сказал:
- Пойдемте в одно укромное местечко, там и чайку попьем.
Они обогнули высокий песчаный отвал и увидели грот. В нем лежали несколько плоских камней. Когда ребята уселись на них, то Сашенька чуть не подпрыгнула. Камень был почти горячий. Захар Захарович указал на нишу под ним, и Сашенька увидела, что через гальку бьют маленькие голубые язычки пламени.
- Это тлеют залежи гидрата метана. Дай им побольше кислорода и тут начнется настоящее огненное шоу.
- В Таас-Юряхе нам показывали, как горит гидрат метана, - вспомнила Сашенька.
- Я сам не встречал, но, говорят, в хребте Черского встречаются целые пещеры, где вечно горят такие огоньки.
Изо рта шёл пар, щёки пощипывал легкий морозец, но на теплом плоском камне в такую погоду было удивительно уютно сидеть. Сидельников вытащил из рюкзака термос, пластиковые стаканы и пакет с оставшимися после завтрака оладьями. Пока пили чай, геолог тревожно взглянул на небо. Сашенька тоже подняла голову. Солнце пропало и затянулось пеленой неизвестно откуда взявшихся туч.
- Я так и не могу понять, - сказал Захар Захарович, - откуда «вынырнул» такой погожий денёк. Как по заказу. Будто волшебство какое-то случилось.
Сашенька опустила глаза и не стала поддерживать разговор о хорошей погоде.
- Но погода, похоже, всё-таки исчерпала свои подарки, нам пора выбираться. Если пойдёт дождь, то тропинка, по которой мы пришли сюда, превратится в мыло, - сказал Захар Захарович.
Они забрели довольно далеко, поэтому у метеобудки на поверхности оказались минут через сорок. За их спинами провал начал скрываться в сером тумане и заморосил мелкий противный дождик.
Послышался шум мотора и появился знакомый уазик.
- Путешественники, - обратился к ним капитан милиции, – у меня новость. Через час в Якутск вылетает грузовой борт. Если у вас есть обратные билеты, могу посадить на него.
Это была неожиданная удача. В столицу республики рейсовые самолеты отсюда летали три раза в неделю. Следующий ожидался в понедельник. Поэтому, заскочив за своими вещами к Сидельникову домой, они помчались в аэропорт.
Грузовой АН-26, натужно ревя и будто делая одолжение, набирал высоту. В иллюминаторах от серых туч стояли сумерки.
- Неприветливо встретил Батагай, - подумала Сашенька, - неприветливо и провожает.
Неожиданно облака остались под днищем самолёта и в иллюминаторах появилось небо. Стало веселее. А через полтора часа самолет приземлился в Якутске.
Два дня пролетели незаметно. В понедельник путешественники снова были в аэропорту. На этот раз предстоял долгий перелет в Черский.
«Наш корреспондент встретился с участниками экспедиции, совершающими на уникальных вездеходах «Шерп» путешествие вдоль Северного ледовитого океана от Архангельска до Анадыря. В конце интервью я спросил о самом интересном, что они встретили в пути.
- Недалеко от устья Колымы, - рассказал один из участников похода Иван Сократов, - мы увидели как перед нами переходили замёрзшую речку какие-то странные мохнатые существа. Они быстро бежали и на плечах у двоих я заметил оленьи туши. Поскольку ветровые стёкла вездеходов обычно приоткрыты, то ветер бил прямо в лицо. Внезапно мы почувствовали запах горелого дерева и фигуры бегущих в прямо смысле растворились в воздухе. Это видели пять человек из разных машин…»
(Информационное агентство ЯСИА)
Самолёт в Черском приземлился поздно. Деду Сашенька звонить не стала. Понимала, что, бросив свою научную станцию, он поедет встречать. Не хотелось создавать Еремею Семеновичу хлопоты. Он знал, что внучка скоро появится, и этого было достаточно.
Сашеньку и Диму встречал невысокий парень с россыпью веснушек на лице. Это был один из пилотов компании «Полярный жук» Степан Чернышков. Он бодро подхватил рюкзак Сашеньки и пошёл к аэровокзалу. По дороге Степка - он попросил его так называть - сообщил, что имел беседу по телефону со своим питерским шефом о будущих клиентах и предстоящей работе.
- На авиаточке нас трое. Мы с братом Сашкой и авиамеханик Роберт. Летаем здесь уже третий месяц. В наличии два почти новых четырехместных вертолёта «Робинсон 44», - жизнерадостно рассказывал Степка. Сашенька вполуха слушала их с братом немудреную историю.
Они были близнецами. Родились в подмосковной Балашихе и жили с родителями в доме, который стоял напротив «Поля Чудес». Так называли пустошь, которую в девяностых застроили серыми панельными девятиэтажками. Напротив их окон было обширное поле, на котором ютились скромные огородики балашихинцев. Кому-то из любителей автоспорта в городской администрации пришло в голову устроить на этом месте площадку для соревнований спортивных машинок багги. Поскольку земля никем в собственность не была оформлена, то на месте огородов расчистили поле под автодром. Оглушая окрестности своим воем, машинки бойко гоняли по самодельной трассе. В дни соревнований здесь громко играла музыка, торговали пивом и пирожками. Даже в ненастную погоду на поле носились разноцветные самоделки и на крутых виражах поднимали целые фонтаны грязи.
У Степки и Сашки на балконе их третьего этажа, прямо над местом автосражений, были самые завидные зрительские места. Но однажды братья услышали треск моторов, который раздавался не снизу, а сверху. Они выскочили на балкон и увидели, что над автодромом «нарезали» круги два мотодельтаплана. Потом к ним присоединился третий. Внизу под креслами у пилотов были прикручены флаги спортивных обществ. Братья видели мотодельтапланы только в кино, а здесь эти штуки летали прямо над их балконом. Ребята завороженно следили за полётами. Сердца семилетних пацанов трепетали от восторга. Они тоже хотели летать.
С годами «Поле чудес» застроили десятиэтажками, а рядом разместился рынок с таким же названием. После школы Степка и Сашка поступили в училище гражданской авиации, чтобы стать пилотами вертолёта. Выучиться-то выучились, но в московском регионе работы не нашли. Еле устроились на захудалом аэродроме «Змеёво» в Тверской области. Полётов почти не было, как и зарплаты. Они даже стали подумывать о смене профессии.
Однажды на аэродром приехал странноватый мужик. Окладистая борода, животик и потёртая кожаная летная куртка делали его похожим на пенсионера-сторожа автостоянки. Однако прибыл дядя на мерседесе с водителем и встречать его, несмотря на дождь, выскочил сам начальник аэродрома. Потом парни узнали, что это оказался спонсор «Змеёво» Юрий Павлович Семенов.
От летчиков они раньше слышали о Семенове. Когда-то этот человек работал в институте Арктики и Антарктики. Был участником многих арктических и антарктических экспедиций, другом знаменитого полярника, Героя Советского Союза и России Артура Чилингарова. Потом Семенов ушёл из института и занялся бизнесом. Превратился в весьма состоятельного человека и даже спонсировал деятельность некоторых аэродромов, не давая коллективам пилотов сгинуть в современной действительности.
Личный состав собрали в единственном просторном помещении – классе летной подготовки. Семенов, устроившийся за преподавательским столом, внимательно оглядел присутствующих и без вступления произнёс:
- Мне нужны пилоты и механики на Север. В частности, в Черский. Это на Колыме. Слышали о таком посёлке? – Ответом стало красноречивое молчание. Средний возраст людей, сидящих в классе летной подготовки, был от 45 до 55 лет. Помалкивали все, даже те, кто бывал в Черском. В таком возрасте отправляться на Север, оставив семью, гараж и огород, никто не собирался.
За последним столом у окна поднялись две руки. Только Степка и Сашка Чернышковы вызвались работать у Семенова. В этот же день, получив на руки трудовые книжки, они с новым хозяином укатили в Питер.
На следующий день близнецы сидели в обширном кабинете, уставленном моделями ледоколов и самолётов.
- А вы мне сразу понравились, хлопцы,- сказал Семёнов. - Близнецы, да ещё и не женатые. Согласились работать на Севере даже не спросив, чем будете заниматься. Эх, молодость! Ну вот, я вам сейчас всё расскажу. Вы находитесь в офисе «Полярного жука». Это моя компания, и в ней работают пока двести человек.
Арктическое побережье нашей страны всё больше привлекает мировое внимание. В этом году Северный Морской путь становится круглогодичным. Причиной тому глобальное потепление. Кромка льдов отступает всё дальше от побережья. Каждый год со стапелей сходят ледокольные атомоходы. Один мощнее другого, поэтому сейчас грядёт вторая волна освоения арктического побережья. Там будут строиться новые посёлки буровиков, морские терминалы, портовые сооружения. За ними появятся новые аэродромы и полярные города. Не говоря уже о военно-морских базах.
Всё это нуждается в постоянном авиатранспортном обеспечении. Есть государственные и частные компании, которые занимаются коммерческой деятельностью в труднодоступных местах на привычных вертолётах МИ-8. Однако эксплуатация этих динозавров обходится недёшево. Да и маловато их для нужд российской Арктики. Наша компания «Полярный жук» призвана с помощью малой авиации решить десятки, если не сотни проблем. На четырёхместных вертолётах мы сможем быстро доставлять больных людей, необходимые срочные грузы, осуществлять лоцманскую проводку судов, да много ещё чего. Но есть и самый интересный кластер нашей работы. Мы будем развивать полярный туризм. Посмотрите! - и Семенов хлопнул рукой по стопке каких-то бумаг.
- Это заявки от туристических компаний. Люди хотят побывать на арктическом побережье, не считаясь ни с какими расходами. Лишь бы увидеть полярную экзотику. Поэтому нам нужны профессиональные пилоты. Такие как вы, закончившие авиационное училище и имеющие удостоверение, разрешающее осуществлять коммерческие полёты. Любителей, прошедших двухмесячные платные курсы, в «Полярный жук» мы не берём.
Семенов посмотрел на близнецов и спросил:
- А кто из вас старший?
- Он, - сказал Сашка и показал пальцем на брата. – На пятнадцать минут.
Через месяц братья с авиамехаником Робертом плыли на грузовом теплоходе за ледоколом «Таймыр», пробивавшимся через ледяные поля Северного Ледовитого океана. По пути они оставляли на прибрежных метеостанциях бочки с горючим, которое в будущем понадобится «Полярному жуку» для дозаправок вертолётов. Через два недели их каботажное судно «Магадан» вошло в порт Зеленый Мыс. Чернышковы сопровождали два американских четырехместных вертолета «Робинсон R44», бочки с запасом авиационного бензина и оборудование для будущей авиаточки. Это были утепленные алюминиевые панели ангара, компактная котельная и оранжевый минипогрузчик на огромных, почти метр в диаметре, колесах.
Несколько дней на грузовой площадке морского порта братья с авиамехаником устанавливали лопасти десятиметровых ведущих винтов, хранившихся в длинных деревянных ящиках, и готовили машины к первому полёту. После технического обслуживания и заправки, при скоплении портовых зевак и матросов, вертолеты один за другим поднялись в воздух. Они взяли курс по трёхкилометровому маршруту до аэропорта посёлка Черский.
Погода на севере неустойчивая. Нужно было торопиться. Поэтому сразу арендовали у местной строительной конторы автокран на базе допотопного МАЗа, и наняли шестерых местных рабочих, которые приступили к монтажу ангара. Сборкой руководил Роберт, для него это было привычным занятием.
Братья уже сделали несколько тренировочных полётов. Машины вели себя безупречно. К концу недели стали появляться заказчики. В аэропорту базировались несколько МИ-8-х. Половина из них стояли на вечном ремонте, остальные эксплуатировались в постоянных рейсах. Когда местные поняли, что цены за фрахт крохотных вертолётов в разы меньше, чем у громоздких МИ-8, то Роберту, ответственному за бухгалтерию, пришлось нелегко. Заказы посыпались как из рога изобилия. Требовались санитарные вылеты, заброска небольших грузов в становища рыбаков, пассажирская перевозка местных жителей. Вертолет, конечно, это не такси. Долететь за пару сотен километров, по меркам средней полосы России, было дороговато. Но всё равно с «Полярным жуком» дело было иметь значительно дешевле, чем с привычным авиатранспортом.
В углу просторного ангара Роберт оборудовал помещения для офиса, а также несколько жилых комнат и кухню. В ангаре установили миникотельную на корабельном мазуте. Рядом пробурили в вечной мерзлоте дырку и воткнули в неё электрический столб. Теперь электроэнергия стала поступать от трансформаторной подстанции аэропорта. Но самый знаменательный момент наступил, когда над створками высоких ворот установили неоновые буквы. Они сложились в пятиметровую надпись - Авиапарк «Полярный жук».
Не зря Юрий Павлович Семёнов, прежде, чем стать бизнесменом, большую часть жизни проработал в полярной авиации. Этот человек хорошо знал не только местных руководителей, но и условия, в которых собирался разворачивать свой бизнес. А принцип на Севере один. Всё своё вожу с собой. Отправляя пилотов в Черский, он снабдил их всем необходимым, чтобы они летали, летали и летали. Летали и зарабатывали деньги. Конечно же, и личное знакомство Семёнова с местными поселковыми и авиационными властями помогало решать многие вопросы. Особенно в первые дни. Авиапарк в Черском был для компании «Полярный жук» уже десятым на арктическом побережье.
На третий месяц работы, из Питера позвонил Семенов и сказал, что получил солидный заказ. Вертолет арендуется на месяц, чтобы летать с питерской киногруппой. Возможна пролонгация контракта и на весенний период. Так что с питерских нужно сдувать пылинки и выполнять, по мере возможности, все просьбы.
Степка, увидев Сашеньку, сразу влюбился в эту высокую девушку с серьёзными глазами. По привычке он распушил перед ней хвост и стал трещать, не замолкая. Потом, как бы невзначай, перешёл на «ты» и стал интересоваться, замужем ли она и не прочь ли сегодня расслабиться в хорошей компании.
- У нас здесь даже есть шампанское, - с гордостью и намёком произнес он.
Сашенька сбавила шаг, потом остановилась, чтобы подошёл Дима.
- Вас, кажется, Степан зовут, - обратилась она к пилоту.
- Можно просто Степа, - пропел молодой вертолетчик. – Для вас, дорогая.
- А в каком состоянии у вас техника? - улыбнулась Сашенька.
- В идеальном, - ухмыльнулся Степка.
- А мне кажется, что-то с оборудованием не в порядке. И теперь передо мной стоит вопрос, в состоянии оно выполнить задачи, которые мы запланировали.
- Мы выполним, дорогая, любые задачи. Особенно с вами, - радостно откликнулся Степа. – Впрочем, что конкретно вы имеете ввиду?
- Самый важный агрегат, - ответила Сашенька.
- Какой же? - жизнерадостно уточнил Стёпка.
- Я имею ввиду прокладку между пилотским креслом и штурвалом. В данном конкретном случае тебя. Мне нужен серьезный пилот, а не пикапер в летном комбинезоне. Ты много болтаешь и не по делу. Для носильщика на московском вокзале это может и сойдет, а для авиационной работы вряд ли. Я слышала, что у вас тут есть второй пилот. Так вот, если он такая же птица-говорун, как и ты, то я буду вынуждена отказаться от услуг вашей конторы. Но предварительно сделаю звонок в Питер и доложу, по каким причинам наша экспедиция срывается. Ты хоть представляешь, во сколько обойдётся вашей лавочке выплата аванса и неустойки? Думаю, в стоимость нового вертолетика.
Степка в изумлении уставился на эту красивую и, как ему показалось, доступную девушку. Она же серьёзно смотрела ему в глаза и до него постепенно начало доходить, что красавица не шутит. Он, наконец, понял, что реакция заказчика может привести только к одному результату: его вышвырнут из компании по щелчку пальцев. А вслед за ним и брата.
Он кивнул и молча с сумками побрел в сторону ангара.
- Уважаемый, - остановила его Сашенька. – Я ещё не закончила. Мне интересно, вы меня поняли или нет?
Степка остановился, повернулся к ней и сказал:
- Да, конечно.
Аскалон нашёл эти алмазы в реке Молодо. Они лежали неподалеку друг от друга. Наткнулся случайно, когда, спустившись к речке, уронил нож. Ручка из капы, поэтому запрыгала в заводи как поплавок. Раскатав болотники, он шагнул в холодную воду и подхватил клинок. На дне увидел прозрачный камешек желтоватого цвета. Он нагнулся и поднял скользкую добычу. Почему-то сразу понял, что это алмаз. Камень был размером около двух сантиметров. Аскалон положил его на ладонь и солнечный луч упал на прозрачную поверхность. Она вспыхнула на свету и выбросила тонкие лучики. Забыв про всё, Аскалон снова принялся вглядываться в воду. Через несколько минут нашёл ещё два таких же камушка, но немного поменьше. Шарился в заводи до вечера, но больше ничего не увидел. Рук от холода уже не чувствовал, но осознание удачи переполняло его. Аскалон, наконец, выбрался на берег, негнущимися пальцами собрал немного хвороста и запалил костерок. Когда пошло первое тепло, он засунул руки чуть ли не в пламя, но быстро отдернул, почувствовав ожог. Пальцы ломило. Он вытащил из кармана три камушка и, держа их на ладони, стал внимательно разглядывать. Потом прикоснулся к самому большому указательным пальцем и перевернул его. Камешек блеснул на фоне костра и погас. Это были крупные, совершенно прозрачные, обкатанные рекой кристаллы. Даже ему, никогда не державшему подобные в руках, было понятно, что они очень дорогие
- Неужели духи реки подарили мне эти камушки? – громко сказал он. Ему никто не ответил.
Никто и никогда ему ничего не дарил. Так было всю жизнь. Аскалон родился в селе на берегу Колымы. Ему было семь лет, когда мать умерла. Замёрзла, пьяная, недалеко от продуктового магазина. Она торчала там всё время, попрошайничая на спиртное. Аскалон обычно сидел в нетопленном доме и голодал. Иногда появлялась жена дядьки, старшего брата матери, и приносила несколько лепешек. Она жалостливо смотрела на мальчишку, ставшего сиротой при живой матери, и с тревогой думала, что рано или поздно придется взять его в свою семью. Ей не хотелось этого, но она знала, что, если с Ириной что-то случится, муж заберет племянника.
После смерти матери он стал жить в чужой семье. Дядька был охотником, и Аскалону поневоле приходилось надолго оставаться с домашними - его женой и двоюродной младшей сестренкой. Женщина его кормила, давала какую-то одежду, но он всегда чувствовал себя чужим. Однажды она взяла его с собой к соседям. Их дочь Света окончила десятилетку, и ей предложили работу в интернате в селе Березовка. Жена дядьки уговорила Светлану взять Аскалона с собой. Через два дня Аскалон и Светлана тряслись на заднем сиденье уазика соседа. В полиэтиленовом пакете, который тетка вручила мальчику, лежали смена белья и её заявление с просьбой принять в интернат восьмилетнего сироту Аскалона Ивановича Босикова.
Его тревожные ожидания не оправдались. В интернате их встретили хорошо. Там жили человек двадцать детей, в том числе пятеро оказались его ровесниками. Когда в сентябре начались занятия, ему даже стало интересно. К Новому Году он научился читать. Но главное, что рядом была Света, которая была для него кем-то вроде старшей сестры. Ему здесь нравилось и возвращаться домой к дядьке и его вечно хмурой жене, он уже не хотел.
Однажды он проснулся ночью от шагов в коридоре.
У Аскалона с раннего детства был острый слух. Это как-то заметил дядька, когда однажды взял его с собой в лес. Они шли к карасиному озеру проверить сети и мальчик сказал охотнику, что на озеро прилетели утки. Дядька удивленно посмотрел на племянника, ведь идти ещё было больше километра. На всякий случай, стараясь не шуметь и пригибаясь в высокой траве, они вышли к озеру. Действительно, на воде кормились два табунка уток. Дядька выстрелил навскидку из своей двустволки. Потом они подошли к привязанной к березке лодке и поплыли собирать дичь. Удалось подстрелить сразу три штуки.
После того, как проверили сети и вытащили рыбу, довольный охотой и рыбалкой дядька сказал:
- Подрастешь, буду брать тебя на охоту.
Это его обещание Аскалон помнил и поэтому иногда скучал в интернате по лесу.
Шаги в коридоре были мягкие, будто ноги, у крадущегося были одеты в шерстяные носки. Аскалон подошёл к двери, приоткрыл щёлочку и почувствовал еле слышный запах, похожий на тлеющую древесную кору. Одним глазом он посмотрел в дверную щель и увидел удаляющуюся тёмную фигуру. Кто это был, он так и не понял. Запомнил длинные чёрные волосы и мохнатую, будто сшитую из шкуры, куртку. Скрипнула дверь напротив и появилось испуганное лицо Светланы.
- Кто это тут ходит? - тревожно спросила она.
- Какой-то с длинными волосами.
- Ты его видел?
- Да.
- А чем это пахнет?
- Похоже, как от костра, - сказал мальчик.
- Запах, будто кора от дерева горит?
- Да.
- А почему я его не видела?
- Не знаю.
На следующий день Света стала спрашивать детей, видели ли они кого-нибудь ночью. Оказалось, что мужчину в мохнатой шкуре видели лишь самые младшие. Старшие слышали только шаги.
Повариха утром пожаловалась, что пропала трехлитровая банка с сахаром.
Этот случай Аскалон запомнил. В интернате от мальчишек он впервые услышал про чучуну, который приходит из леса в деревню. Чучуна живёт то ли в пещерах, то ли в тайге. Похож на человека, только покрыт шерстью, как медведь. И ещё он ворует еду и молодых девушек.
Света купила в сельпо навесной замок и повесила изнутри на входную дверь, которую после той ночи стала закрывать лично.
Аскалон прожил в Березовке до тринадцати лет. Каждой весной дядька приезжал и забирал его домой. Аскалон помогал по хозяйству и на сенокосе, а к сентябрю возвращался в интернат. В последний его приезд Светы там уже не было. Она уехала в Якутск и поступила в педагогическое училище.
А ещё через год дядька предложил ему переехать домой насовсем.
- Будем вместе на охоту ходить. Мне уже пора из тебя смену готовить, - сказал он. Аскалон обрадовался и быстро собрал свои немудреные вещи.
Как-то летом, ночуя с дядькой в охотничьем зимовье, Аскалон рассказал ему о том, что чучуна у них в интернате ходил по коридору. Неожиданно дядька выслушал его очень серьёзно, а потом надолго задумался.
- Ты кому-нибудь рассказывал об этом? - спросил он.
- Нет.
- Про чучуна говорят, что они злые духи. Приходят туда, где живут люди, и воруют оленей и еду.
- У нас в интернате повариха говорила, что он тогда унёс банку с сахаром.
Дядька внимательно посмотрел на Аскалона и продолжил:
- Видеть и даже говорить о них - это плохо. На охоте удача пропадёт или болезнь какая-нибудь может начаться. Некоторые охотники их убивали, но шкуру не снимали и добычу домой не приносили. Говорят, они громко щёлкают языком и очень быстро бегают. Их даже на лошади не догонишь. И ещё они очень метко и далеко стреляют из лука.
Это плохо, что он забрался к вам в интернат. Хорошо, что я взял тебя оттуда. Если чучуна появится недалеко от деревни в лесу, то всегда надо ждать беды. Я сам их никогда не видел, но слышал о них от старых людей.
Дядька снова посмотрел на Аскалона и сказал:
- Чтобы дома про чучуна я от тебя никогда не слышал. Понял?
Прошло ещё пять лет. Его призвали в армию. Служил он в Забайкалье и искренне удивлялся, когда слышал, что армейская жизнь нелегкая. Жить, как в казарме, он привык. Думать ни о чем не надо. Выполняй приказы сержанта и всё будет нормально. Когда в столовой к нему подошёл «дед» (старослужащий), и для проверки крепости дал «духу» (молодому солдату) по шее, то горячий чай из алюминиевой кружки выплеснулся Аскалону на колени. К изумлению остальных, он вскочил из-за стола, схватил обидчика за горло, повалил и стал душить. Его еле оттащили от посиневшего солдата. Все увидели, что если бы этот якутский паренёк довёл дело до конца, то придушил бы «деда» по-настоящему. В его темных глазах не было никакого особого выражения. Ни страха, ни волнения. Ничего. Будто он выполнял какую-то простую работу, например, рубил дрова или подметал пол. Это поняли все. Аскалон сбросил с плеч руки разнимавших и сел на своё место. До конца службы к нему больше не приставали.
После демобилизации он вернулся в село к дядьке, и они снова стали вместе ходить на охоту.
Когда Аскалону исполнилось двадцать пять лет, дядька заболел. Жена его умерла за год до этого. Двоюродная сестрёнка давно вышла замуж и жила со своей семьёй отдельно. Единственным, кто ухаживал за больным, был Аскалон. У дядьки что-то было с лёгкими. Он с хрипом дышал и долго мучительно кашлял. Когда Аскалон привёз его в районную больницу, то брата его матери сразу положили в стационар.
- У него запущенное воспаление легких, - сказала врачиха. – Состояние тяжёлое. Что же ты раньше его не привозил?
Аскалон посмотрел на неё своими непроницаемыми глазами и пожал плечами:
- Он не просил.
Похоронили дядьку на кладбище недалеко от села. На поминках двоюродная сестра подошли к брату и сказала:
- Мы хотим продать дом.
Аскалон молча кивнул головой. Завещания дядька не оставил и наследницей оставалась его родная дочь.
- Можешь оставить себе его ружьё, - явно борясь с жадностью, сказала двоюродная сестра.
Утром он сидел за столом в пустом нетопленном доме и к нему, как в детстве, вернулось знакомое чувство одиночества. На столе лежали уже собранный рюкзак и ружьё в чехле. Ружьё это за полгода до смерти дядька переоформил на Аскалона. Так что «щедрость» сестрички была здесь ни при чём.
Несколько среднеколымских ребят устроились в компанию «Алмазы Анабара». В Якутске они завербовались на прииск и улетели в Анабарский район. Судя по весточкам, долетавшим домой, они жили в хорошем общежитии и неплохо зарабатывали. Услышав об этом, Аскалон решил податься на Анабар.
Из якутского аэропорта он поехал в офис алмазодобывающего предприятия. В отделе кадров его приняли с распростертыми объятиями. Бум среди желающих трудиться на заполярном прииске давно прошёл и теперь здесь были рады каждому человеку.
Под диктовку улыбчивой кадровички Аскалон заполнил заявление, а на листке бумаги нацарапал свою незамысловатую автобиографию. Ему дали направление в общежитие и сказали, что послезавтра на прииск полетит вертолет, который захватит новых работяг.
В комнате, где стояли железные кровати, он увидел троих ребят, разливающих по стаканам красное вино. Аскалон поздоровался и уселся на свободную койку. Ребята были из Кобяйского района и оказались почти ровесниками. Пить вино Аскалон не стал, потому как знал, что может «наломать дров». Ещё до армии он пробовал выпивать с сельскими парнями, но всегда это заканчивалось шумом. После первой же рюмки он становился буйным. Дядька, забрав Аскалона после пьяной драки, наутро грустно сказал:
- Тебе нельзя пить. Это ты от матери в наследство получил. Она как только глоток водки делала, будто с ума сходила. Видно, и ты такой же получился. Если не хочешь замёрзнуть под забором или в тюрьму сесть, то вино не пей.
На этом красноречие охотника закончилось.
Через полгода Аскалона призвали в армию. После беседы с дядькой он пытался к спиртному не притрагиваться. Не получилось. В казарме изредка появлялась водка, принесенная солдатиками из самоволки. Аскалон как-то выпил на голодный желудок, и у него сразу «снесло голову». Он неожиданно запустил стакан в голову сослуживцу, который налил ему. Слава богу, что промахнулся. Потом сказал, что сейчас всех перестреляет и нетвёрдым шагом направился к оружейке. Солдатики, сообразившие, наконец, что к чему, гурьбой навалились на Аскалона. Связали его простынями и уложили на койку, где он и проспал до утра. Утром он ничего не помнил, но ему с подробностями всё рассказали. Командир взвода, пугливый лейтенантик, узнав о пьянке, наверх докладывать не стал. Последствия могли быть печальными в первую очередь для него самого.
Аскалон засунул под кровать рюкзак, чехол с ружьем и, не раздеваясь, завалился спать.
На следующий день всю компанию отвезли в аэропорт и погрузили в МИ-8. До этого Аскалон никогда на вертолёте не летал, поэтому с опаской расположился на откидном сидении. Заработал двигатель, и грохот заполнил закрытое железное пространство. Борт покачнулся и поднялся в воздух. Аскалон увидел удаляющиеся в иллюминаторе домики вокруг аэропорта и вдруг перестал бояться. Вертолет летел на север. Под равномерный рев двигателя парень заснул.
На прииске их встречали. Пилот выгрузил мешок с почтой и несколько коробок груза. Люди забрали посылки и разошлись, а прилетевшие ребята столпились у вертолёта.
- Ну, чего стоите, пошли за мной, - раздался звонкий женский голос, и ребята с удивлением уставились на девчушку лет двадцати в синей куртке с надписью «АЛРОСА» на спине.
- Давайте за мной в столовую. Идём на ужин, - ещё раз позвала девчонка.
С места стоянки до столовой было метров двести, и новобранцы, подхватив вещи, дружно потопали за провожатой. Они летели весь день, с посадками на дозаправку, поэтому проголодались. На прииске уже темнело, и вечерний морозец с ветерком пробирал сквозь куртки. Посёлок состоял из сборных домиков. Один, что был побольше, назывался столовой, которая внутри оказалась просторной и светлой. На длинной стойке в два ряда стояли разнообразные блюда. Девчонка вытащила какую-то бумажку, помахала ею и сказала:
- Это список вашей группы. Берёте подносы и двигаетесь.
Голодные новобранцы бодро стали вытягивать с полок тарелки с котлетами и мясом. Лина, так звали девушку, уже начала разливать в тарелки и подавать суп.
- Ребята, у кассы лежит ваш список и ручка. Проходя мимо, поставьте против своей фамилии галочку. Если кто захочет добавки, подойдёте и поставите еще одну галочку.
Когда допивали чай с пирожками, в столовую вошёл среднего роста черноволосый мужчина в стеганой душегрейке. Он поздоровался со всеми и сказал:
- Меня зовут Сергей Владимирович Самсонов. Я начальник прииска. Поздравляю вас с прибытием к нам на работу. Как долетели?
«Ничего… хорошо… только оглохли почти», - вразнобой послышались голоса.
- После ужина Лина отведёт вас в общежитие. Будете жить по четыре человека в комнате. В общежитии есть душ и телевизор. Думаю, у нас вам понравится. На прииске сухой закон. Работа здесь нелегкая. Я посмотрел анкеты и понял, что механизаторов среди вас нет. Поэтому будете на первых порах умельцами на все руки, так сказать, разнорабочими.
Работа действительно оказалась нелегкая. Вдоль дороги и пролегавшей рядом речки тянулся участок, где производились взрывные работы. После взрыва комья мерзлого песка сгребал бульдозер, а экскаватор грузил их на самосвалы. Породу отвозили к промприбору, на котором весной начиналась промывка оттаявшей вскрыши. Несмотря на технику, было много ручной работы. Участки, освободившиеся от мерзлого песка, тщательно зачищались по углам, куда не мог добраться бульдозер.
Когда морозы приблизились к пятидесяти, начались актированные дни. За трудодень начисляли больше. Кормили в столовой сытно. В свободное время парни играли в волейбол в спортзале или смотрели кино в клубе. В общем, жить было можно, тем более, что зарплата, за вычетом питания, без остатка уходила на карточку.
И всё-таки Аскалон часто вспоминал таёжную жизнь с дядькой, когда они неделями жили в тайге, общались только по делу и никто не лез с пустыми разговорами. Он любил охотничье одиночество и частенько вспоминал, как в лесу прислушивался к тысячам звуков. Прислушивался и узнавал, кто их издаёт. Ему не нравилось, когда над ним подшучивали, как бывает в мужских коллективах. Аскалон был обидчив и, случалось, несколько раз затевал драку. Постепенно с ним перестали общаться, но его это мало беспокоило.
У него появилась цель. Он с нетерпением ждал весну, когда можно будет взять ружьишко, накинуть рюкзак с консервами и засушенными втихаря сухарями, написать заявление об увольнении и уйти в тайгу. Найдя в библиотеке карту, он уже определил будущий маршрут. Аскалон планировал спуститься по реке Молодо к Лене. Там найти лодку или попутное судно и добраться на нём до Кюсюра. Окрест это был самый большой населенный пункт.
В мае уже запускали промприбор. Кругом были снег и лед, но весенние оттепели давали о себе знать. Глыбы смерзшегося песка обдавали струёй горячего пара и отправляли в недра обогатительной фабрики. Теперь разнорабочие требовались уже не на полигонах , а в поселке.
В один из таких весенних дней Аскалон взял пожитки, зашёл в контору и оставил в приёмной начальника прииска заявление об увольнении.
Он шёл вниз по течению речки, вдоль русла, которое зимой они ковыряли ломами. Он шел и полной грудью, вместе с холодным воздухом, вдыхал свободу.
Река во многих местах уже освободилась ото льда. У берега появилось много заводей-карманов, в которых вода замедляла свой бег и была прозрачной до такой степени, что на дне различались отдельные песчинки. Он поставил закидушку на хариуса и стал строгать веточку, на которую собирался нанизать выловленные рыбки. Уронил нож, но тот держался на воде благодаря ручке из березовой капы. Аскалон наклонился и увидел прозрачные камни.
До Лены он добрался через несколько дней. Соорудил на берегу шалаш и стал ждать, когда пройдёт ледоход. Ждать оставалось немного. Был уже конец мая. Обычно в это время ледоход проходил мимо Якутска. Значит, здесь, севернее, он должен быть через несколько дней. За кромкой льда, как правило, уже двигались первые суда, открывающие навигацию.
Под утро его разбудил сильный треск. Он выскочил из шалаша и увидел, что ледяное поле, которое представляла собой замерзшая река, двигается. Плывущие вдоль берега льдины наползали на песок, а потом и друг на друга. Могучая и неумолимая сила подгоняла новые поля замёрзшей воды и они с оглушительным грохотом выползали и падали на берег. На глазах вырастали скалы выдавленного вертикально вверх грязного льда. Некоторые из них были уже величиной с дом и достигали десятиметровой высоты. Аскалон много раз видел ледоход на Колыме, но на огромной Лене это было что-то совсем другое. Природа, играючи, показывала великую силу, будто демонстрировала, насколько она превосходит тех, которые возомнили себя царями земли.
Аскалон вытащил из-за пазухи простыню и развернул её на вытянутых руках. На белом полотне от угла до угла перекрещивались широкие красные полосы. Этот сигнал у речников означал «Мне нужна помощь». Зачастую он использовался охотниками-таежниками, да и сенокосчиками на отдаленных аласах для того, чтобы при острой необходимости добраться по реке до населенного пункта. Разумеется, не бесплатно.
Сигналу этому научил дядька. Их лошадь ночью задрал медведь, который уже несколько дней кружил вокруг охотничьей избушки. Когда они выскочили на дикое ржание коня, то было уже поздно. Животное лежало с разодранным боком рядом с коновязью, хрипело и билось в агонии. С имеющимся снаряжением и охотничьей добычей выбираться из тайги было невозможно. Тем более, что у дядьки опять заболело сердце.
Они вышли к реке с разобранной картонной коробкой от продуктов, на которой красной глиной нарисовали сигнал бедствия. Капитан самоходной баржи с углем взял их на борт. Денег у охотников не было, поэтому расплатились шкуркой крупного седого соболя и уже через пять часов выгружались на среднеколымском причале.
Свой флаг с перекрещенными красными полосами Аскалон заготовил заранее. Из кучи грязного белья в комнате со стиральными машинками он вытащил простыню и спрятал её у себя под матрасом. Через пару дней ночью проник в красный уголок, никогда не закрывавшийся. На столе нашел банку с краской и кисти, оставленные ребятами, рисовавшими к плакат к Дню победы. При свете белой ночи он расстелил на полу простыню и нарисовал перекрещивающиеся красные полосы. Потом аккуратно понёс простыню на чердак общежития и оставил сохнуть.
Лена не Колыма, но порядки везде одинаковые. На небольшом буксирном катерке, отдав пару тысяч рублей, он через сутки с лишним доплыл до Крестяха. На пристани курили грузчики. Навигация шла полным ходом и работа находилась для всех. Его пригласили в бригаду грузчиков. Узнав, что суда, прошедшие мимо Крестяха на север, будут возвращаться лишь через две недели, Аскалон решил все-таки подкалымить.
Он проработал грузчиком около недели. Всё это время жил здесь же на берегу с работягами в бараке, но водку пить отказывался. А пили здесь после работы каждый день. Никто на него не обращал внимания, и это его устраивало. Ночью, скрючившись на топчане, он погружался в свою мечту. Драгоценные камни за пазухой сделали его другим. Он не знал, сколько они стоят, но чувствовал, что очень дорогие. Эти камни заставили его думать по- другому и закрепились в сознании как бы границей между прошлым и будущим.
До Якутска Аскалон добрался на самоходной барже. Его взяли матросом без зарплаты. Капитан, мужик с похмельными глазами, сказал, что проезд он должен просто отработать. Аскалон не стал торговаться.
В городе он купил женские кварцевые часики с браслетом из оникса. Для Светланы. Больше гостинцы везти было некому. Эту худенькую девушку, принявшую участие в его судьбе, он частенько вспоминал. Сейчас ей, наверное, уже под тридцать. Она была единственным человеком, кроме дядьки, который заботился о нём.
В Среднеколымск самолеты летали два раза в неделю, поэтому Аскалон уже несколько дней ночевал в якутском аэропорту.
«Из-за таяния ледников под угрозой наводнения окажутся целые регионы в Гималаях. Страшные наводнения будут угрожать Индии, Непалу и Китаю. Столица Индонезии Джакарта названа самым быстротонущим городом в мире. Мегаполис проседает со скоростью 5-10 сантиметров в год, а некоторые его районы со скоростью 25 сантиметров. При сохранении такой динамики через 5-7 лет многомиллионный город может стать первой крупной жертвой изменения климата, превратившись в современную Атлантиду»
(Из материалов Всемирной метеорологической конференции)
Еремей Семенович накануне не мог заснуть. Ворочался в своем вагончике на старом топчане, изредка посматривая на наручные часы. Два дня назад жена, Татьяна Александровна, сообщила, что Сашенька собирается к деду в плейстоценовый парк в составе киногруппы. И дни эти превратились в дни ожидания.
За завтраком Степка был молчалив и предупредителен. Он передал брату разговор с журналисткой и ребята решили, что «деваха серьезная» и надо вести себя с ней поаккуратнее. Их небольшой опыт общения с богатыми путешественницами здесь не подходил. Это были дамы, которые рассматривали свои поездки как своего рода приключение, а молодых летчиков, к удовольствию последних, иногда воспринимали как участников экзотического шоу. Эта же девушка оказалась совсем другим человеком и могла доставить реальные неприятности.
Лежащий на столе рядом с чашкой чая смартфон зазвонил.
- Здравствуйте, мне нужна Сашенька Алексеева из Питера.
- Это я.
- А это Илья Зимин. Отец дал мне ваш телефон и сказал, что вы собираетесь к нам в гости.
- Да, я очень рада вас слышать.
- Я сейчас в Черском. Приехал на лодке с лаборантом за почтой и продуктами.
- А мы вчера прилетели из Якутска. Собираемся с утра к вам.
Сашенька вопросительно взглянула на Степку. Тот утвердительно кивнул.
- Мы могли бы вас подбросить на вертолёте.
- Это было бы очень кстати. Тогда я отправляю лаборанта на моторке с грузом обратно. Там всего-то тридцать километров по реке. Буду у вас через час.
- Здорово. Подъезжайте, мы на аэродроме в «Полярном жуке».
Через час Сашенька вышла из ангара. На дороге увидела столб пыли. Вскоре около неё затормозил мотоцикл с коляской. С заднего сиденья спрыгнул молодой мужчина.
- Меня зовут Илья, - представился он. Сашенька была одного роста с ним, поэтому разговаривали они, глядя друг другу в глаза.
- Мы арендовали вертолёт у этих ребят, - показала она на неоновую вывеску
- Вижу. Они очень вовремя появились здесь со своей фирмой. Нужны оказались многим. Ваш дед мне рассказывал о вас. Говорит, что соскучился. Я ему даже позвонил после разговора с вами.
- Можете обращаться ко мне на «ты», - сказала Сашенька.
- Тогда взаимно.
В это время из ангара появился Дима со своим кофром. Сашенька познакомила молодых людей и увидела Степку, держащего под мышкой папку с летными документами.
- Вам повезло, - весело сказал он, подмигнув Зимину. - Наш вертолетик рассчитан как раз на четверых, включая пилота. Сашенька, красавица, за вас попросила…
Он поймал пристальный взгляд девушки, извинился и пошёл к вертушке.
Летели не больше двадцати минут. На небольшой поляне, метрах в двухстах от станции, вертолет ожидали несколько человек. Сверху Сашенька различила седую голову деда. Как и все, задрав голову, он смотрел на гудящую металлическую стрекозу. Когда полозья коснулись травы, пилот повернул рукоятку реверса и двигатель перешел на холостые обороты. Она спрыгнула на поляну и бросилась к деду. Сашенька была на голову выше его. Обнялись, и она увидела, что Еремей Семенович стал совсем белым. Он отрастил седую бороду и стал похож на якутского деда мороза.
- С приездом, внученька.
- Дед, я так рада тебя видеть.
- Еремей Семенович, - раздался голос Ильи Зимина, - поздравляю вас с прилетом внучки.
Старик оторвался от Сашеньки, повернулся к Зимину и крепко пожал ему руку. Их окружили работники станции, которые с интересом смотрели на Сашеньку.
Из ветвей рощицы рядом с поляной высунулись две огромные рогатые головы и с любопытством уставились на вертолет. К людям овцебыки давно привыкли, а шумную стрекозу, казалось, видели впервые.
- Это наши питомцы, - весело сказал Илья. - Любопытные донельзя.
- А можно дать им печенье? - спросила Сашенька.
- Лучше не надо. Эти попрошайки потом не дадут вам прохода. Станут ходить следом до тех пор, пока не получат добавки.
Илья Зимин хлопнул в ладоши и крикнул «Хоп, хоп…». Головы скрылись за березками.
- Сейчас ещё утро. Я пошёл по делам, а вы пока общайтесь. В час у нас обед. Милости прошу к нашему столу, - сказал Зимин и, закинув рюкзак на спину, пошёл вместе с сотрудниками к станции.
- Сашенька, - сказал Дима, - вы пока пообщайтесь по-родственному, а я тут поснимаю. Мне бы только провожатого.
- Сейчас будет, - отозвался Еремей Семенович. – Коля, поди сюда, - позвал он улыбчивого парня. Тот повернулся и подбежал к ним.
Еремей Семенович показал головой на оператора и попросил:
- Покажи товарищу наше хозяйство.
Коля кивнул и повёл Дмитрия за собой.
Станция располагалась на склоне холма и состояла из нескольких вагончиков и дома столовой. Венчали всё спутниковая антенна и солнечные панели, расположенные рядом.
Еремей Семенович жил по-спартански. В его вагончике, как в зимовье, стояли крепко сбитые деревянные нары. В углу притулилась буржуйка, а две полки, тянувшиеся вдоль стен комнатушки, были заставлены книгами и банками с какими-то образцами.
- Вечером я пойду к Коле ночевать, а ты здесь устраивайся. Оператора тоже разместим, не волнуйся.
- Что ты, дед, мы ночевать не собираемся. После обеда улетаем. Наша база в Черском. Сюда будем прилетать почти каждый день. Вертолет зафрахтовали на месяц.
- Богато живёте. Кто же вам такую роскошь устроил?
- Наша киностудия. Будем снимать фильм про ваш плейстоценовый парк. А ты нам всё здесь покажешь. Не боишься на вертолете полетать?
- В нашей полевой жизни это разнообразие. Можно сказать, подарок. Думаю, Илья даже обрадуется. Представляешь, сколько сверху можно увидеть. Например, понаблюдать, насколько отличается травостой в нашем парке от растительности вокруг территории. С высоты птичьего полёта это особенно интересно.
- Почему?
- Да потому, что на двадцати квадратных километрах, огороженных по периметру, наши питомцы своим навозом воссоздают мамонтовую степь, называемую биотой. Она во много раз продуктивнее, чем лесотундровые и болотисто-тундровые территории вокруг. Сама понимаешь, как интересно будет взглянуть с высоты на изменения, произошедшие за последние годы. Заодно не помешает и сфотографировать отдельные группы овцебыков, лошадей и сохатых. Боюсь только, что треск вертолета их распугает.
- Ничего, дедуля, вертолетик у нас негромкий, небось не распугаем. Давай сделаем первый полёт. Ещё десяти утра нет.
Еремей Семенович поднял трубку внутреннего телефона и договорился о полёте с Ильёй. Тот, в свою очередь, обрадовался и понадеялся на дальнейшее воздушное сотрудничество.
Они вышли из вагончика и направились к посадочной поляне, где Степка с удовольствием общался с молоденькой лаборанткой.
- Александра Кирилловна, - обратился он к Сашеньке, - а можно мы на борт возьмём Дашу? Ей интересно будет сверху посмотреть на своё хозяйство.
- Я не против, - сказала Сашенька, - итак, на борт.
Летали больше часа и на снижение пошли, когда Степка постучал пальцем по датчику топлива. – Нам ещё до Черского дотянуть надо, - сказал он.
На вертолётной площадке их ждал растерянный оператор Дима.
- Не бойся, о тебе мы не забыли, - смеясь, крикнула ему Сашенька. – Вспомнил, небось, как тебя на катере в прошлом году украли?
- Как украли? - спросил дед.
- В прямом смысле. Его украли израильские шпионы, пока мы искали сокровища древних китайских шпионов.
- Что- то я слышал об этой истории.
- Я тебе потом подробности расскажу, - весело бросила внучка.
Когда они вошли в столовую, то там раздавался умопомрачительный запах ухи. Ему сопутствовал не менее аппетитный аромат свежих пирожков.
- Прошу к столу, дорогие гости, - сказал Илья. – Угостим чем можем, уха и пирожки с нельмой. Назовём их расстегаями.
Илья с удовольствием стал говорить о делах научного центра и постоянно вспоминал отца, который ныне работает в тульском заповеднике.
- Вы знаете, - рассказал Илья, - сейчас во многих странах мира делаются попытки создать биоатмосферные зоны, такие, как у нас. Например, во Франции, в заповеднике на юго-западе страны, выпустили на волю большой табун коников. Это порода лошадок, известная во Франции ещё со средних веков. Они иногда использовались крестьянами для сельскохозяйственных работ. Но были не очень послушными и их чаще пускали на мясо. Лошадки эти при первой возможности с превеликим удовольствием сбегали в лес, потому как на самом деле являлись полуприрученными животными. Французские биологи решили выпустить их на свободный выпас. Высказывались сомнения, что коники зимой погибнут от нехватки пищи и холода. Но в первый же год лошадки выжили. И стали в заброшенной, болотистой местности неплохо поживать. Они объедали листву с небольших деревцев, расширяли и удобряли пастбища и в итоге меняли ландшафт. Ручейки и речушки под воздействием сотен копыт животных, идущих по одному и тому же маршруту, стали выравнивать свои русла и питать многочисленные болота. Вдоль путей ежегодной миграции коников стали появляться давно пропавшие растения и цветы. За ними появились насекомые, которых там не видели уже десятки лет. На территории экспериментальной зоны стали появляться лисицы, кабаны и даже волки. Когда волки загрызли одного больного жеребенка, восстали противники эксперимента. Мол, стадо не может себя защитить. Но лошади сами решили этот вопрос. Уже очередное нападение серых хищников они встретили во всеоружии. Коники выстроились в круг, внутри которого были жеребята. Их никто этому в 21-м веке не учил. Сработала генетическая память. Познакомиться с зубами и копытами лошадок волки не рискнули.
А вот ещё случай. Неожиданно в табуне погибли две лошади. В научной среде снова поднялся шум, когда выяснили, что животные отведали ядовитой травы. Но позже обнаружилось, что одна из кобыл всё-таки увела жеребят от этой напасти, а вскоре и все стадо стало избегать ядовитых зарослей.
Через пять лет территория в несколько десятков гектаров превратилась в красивейший уголок. Даже девелоперы положили на него глаз. К руководству региона стали поступать предложения о создании здесь туристической зоны. Пока администрация раскачивалась, бизнесмены начали строить летние домики для туристов. Однако и здесь коники решили по- своему. В одно прекрасное утро они просто ушли вглубь леса на новые поля и болота, подальше от шумных соседей. После этого решение о запрете любого строительства в заповеднике было принято через месяц.
Сашенька уплетала пирожки, запивала ухой из поллитровой кружки и с удовольствием слушала Илью.
- Ну, здесь у наших подопечных жизнь поспокойнее. Ни туристов, ни ядовитых растений, - сказал Еремей Семенович.
- Да, в это плане повезло, - подтвердил Илья Зимин. - Поначалу мы беспокоились, как животные перенесут низкие температуры, как справятся с глубоким снегом, из-под которого нужно извлекать пищу. Но вот уже несколько лет не было падежа скота. Природа и животные в этих местах стали мирно сосуществовать. Вероятно, произошло взаимное «историческое узнавание».
- То, что ты рассказал про Францию, подтверждает мои наблюдения после сегодняшнего полета. За деревянной оградой тундра становится чахлой и серой. Много гнилых деревьев, а болота блестят на каждом шагу. С этой же стороны сплошные зелёные пастбища, – сказала Сашенька.
- Это наглядное доказательство того, что наши животные созидают. А ведь их ещё немного. У нас в парке живут якутские лошади, северные олени, лоси, овцы, овцебыки, яки, бизоны, зубры и верблюды. Пока, правда, зимой приходится их подкармливать сеном и комбикормом с ячменем.
Недавно приняли решение завезти на территорию заповедника хищников. Несколько волков, медведей. Если на территории есть хищники, травоядные стараются их избегать, поэтому рассредотачиваются и много перемещаются. Это исключает перевыпас скота в одном месте. Если за этим следить, то растительность развивается равномерно, а почвы становятся плодороднее. Вмешательство человека пока необходимо. Но эксперимент с кониками, да и наши наблюдения, говорят, что происходит саморегулирование биологического равновесия.
- Площадь плейстоценового парка отличается от остальной тундры. Сверху выглядит как праздничная лужайка для пикника, - согласилась Сашенька.
Стёпка показал девушке на часы.
- Нам пора лететь, но теперь мы будем постоянными гостями.
- Какие у вас ещё планы? – поинтересовался Илья.
- Мы хотим поснимать окружающую территорию и побывать на раскопках мамонтовой кости. Интересно будет заснять наиболее характерные последствия таяния вечной мерзлоты.
- На побережье немало таких мест. А в глубине тундры можете наткнуться на гидратные кратеры не хуже ямальского. И ещё, возможно, скоро, вас ждет сюрприз. Однако, чтобы не сглазить, рассказывать не буду.
В Колымском Аскалон не был полгода, но ему показалось, что он отсюда не уезжал. На улице встретил знакомых парней. Хочешь не хочешь, а ночевать где-то надо. С приятелями зашли в продуктовый магазин и купили несколько бутылок вина. Деньги у него были. Однако на спиртное Аскалон не налегал. Климка, приятель по интернату, рассказал, что Светлана после окончания педагогического училища вернулась в поселок и теперь работает в школе. Преподает в начальных классах. Замуж пока не вышла.
- Ну, давай, - сказал Климка. Ребята сдвинули стаканы, но Аскалон сделал только маленький глоток.
- Ты можешь пока у меня переночевать, - опрокинув стакан, выдохнул интернатский друг. Потом он рассказал, что в школе начались каникулы, но директор с учителями ещё там.
На следующий день Аскалон пошёл в школу. Свету он узнал издалека. Такая же невысокая, худенькая, со строгим лицом, она поднималась по ступенькам. Повернулась, взглянула на него, но, видимо, не узнала.
Аскалон потоптался и собрался идти следом, но передумал и сел на сваленные во дворе брёвна. Решил не лезть как медведь, а дождаться, пока она выйдет. Действительно, минут через сорок Светлана вышла с какими-то бумагами под мышкой и направилась по улице к поселковому совету.
Он спрыгнул с брёвен и пошёл следом. Через десяток шагов она остановилась, оглянулась и спросила:
- Ты Аскалон? Я тебя с утра заметила, но сначала не узнала.
- Много лет прошло. Когда дядька забрал из интерната, мне было тринадцать, а сейчас уже двадцать пять.
-Да уж, видно, что вырос. Чем занимаешься? Раньше в Колымском я тебя не видела.
- Я здесь особенно-то и не появлялся. В тайге жил, а потом в деревне. В нашей с тобой. Прошлой осенью на прииск завербовался, но потом ушёл оттуда. Не по мне жизнь по расписанию.
Аскалон по-другому представлял эту встречу. Света стала какая-то серьезная. Разговаривает, будто допрашивает. Ему же хотелось сказать, что он часто вспоминал её и что она даже иногда ему снилась. Он нащупал в кармане часики из оникса, которые купил для неё в подарок в Якутске.
Кажется, Света это почувствовала. Наконец, улыбнулась и участливо спросила, чем он собирается заниматься? Что ей ответить, Аскалон не знал. Он стоял перед ней в поношенной куртке и сапогах. Типичный бродяга- охотник, вылезший из тайги. Ружьё в чехле свисало с плеча, а тощий рюкзак болтался на спине.
- Сейчас я занесу бумаги в поссовет, а потом пойдем ко мне пить чай.
Светлана жила в деревянном доме для учителей. Ей выделили комнату как молодому специалисту. Она была довольна и уже обжила квартирку, наведя здесь уют одинокой женщины. Света согрела чай, поставила на стол хлеб, масло и сметану, которую из деревни прислала мама. Вытащила из маленького холодильника кусок вареной сохатины, тоже гостинец из дома, и стала нарезать его тонкими ломтиками. Аскалон почувствовал голод. Вчера закусывали какими-то консервами, а утром он, не дожидаясь, пока очухается хозяин, собрался и пошёл в школу.
Он смотрел, как возится Света, и понял, что ему нравится за этим наблюдать. Представил, что пришел из тайги, а хозяйка накрывает на стол. Накрывает только ему, потому что ждала и теперь рада, что он, наконец, появился.
- Ты чего улыбаешься? - спросила Света.
Он стал серьёзным и покраснел.
Она налила большую кружку чая с молоком и поставила перед ним.
Аскалон сунул руку за пазуху и вытащил часики.
- Это тебе, - произнёс он.
- Мне? – удивилась она.
- Тебе. Подарок.
Света с удивлением взяла часы. Внимательно осмотрела ониксовый ремешок. Улыбнулась и переспросила:
- Мне ?
- Ну да. Примерь.
Она надела на руку часы.
- Я время уже поставил, - сказал Аскалон.
- Вижу, - снова улыбнулась она.
Он с удовольствием пил чай и чувствовал, как внутри все согревается. Но не от кипятка, а от какого-то нового чувства. Незнакомого ему раньше. Обычно неразговорчивый, он живо отвечал на её вопросы и рассказал про свою незамысловатую жизнь. Про жизнь после интерната у дядьки, про службу в армии, про то, как работал на Анабаре и потом ушел оттуда. Почему ушёл? Просто ему не нравится жить с незнакомыми людьми.
- Что же теперь собираешься делать? У тебя даже угла своего нет. Ведь дом в деревне забрала двоюродная сестрица.
- Пока на улице тепло, где-нибудь пристроюсь.
Она подумала, а потом сказала.
- Знаешь, у нас в школе нужен работник. Директор сегодня говорил, что бывший уехал в деревню. Платят у нас мало, поэтому мужики на этом месте не задерживаются. Как найдут что повыгоднее, сразу уходят. Я уже год работаю, так их за это время уже человек пять сменилось. Может, ты к нам пойдешь? В школе комнатка есть, где эти работяги жили.
- А чего делать надо?
- Всё, что придется. Вообще должность называется истопник. Но приходится быть и сторожем, и дворником, и разнорабочим. А кому это понравится за одну зарплату, поэтому люди и меняются. Директор, Михаил Иванович Мартусевич, физику и математику у старшеклассников преподает. Так он в школе находится с утра и до позднего вечера. Забот у него много. Иногда даже дрова разгружает. Год назад сюда приехал. Говорят, у него в Смоленске жена была. Да он здесь на первом этаже живёт.
- Я работы не боюсь. Согласен, - сказал Аскалон и подумал, что где ещё он будет видеть Свету.
- Так, может, сейчас и пойдём? Я тебя с директором познакомлю.
- Пойдём.
Михаил Иванович сидел в кабинете и, вздыхая, составлял список дел на лето. Каникулы пролетят стремительно, а в поселковом совете денег дали только на ремонт отопительного котла и покупку оконных стекол. Кто всё это будет делать? Надо парты чинить, крыльцо обвалилось. В актовом зале протекает крыша. Глава поссовета хороший мужик, но денег у него не было.
Мартусевич приехал из Смоленска три года назад. Жизненные обстоятельства вынудили его бросить всё и отправиться из родного города куда глаза глядят. С первой женой он прожил двадцать лет, пока не встретил Сусанну с гранильного завода. Детей в браке Бог не дал, поэтому расставание с институтской подругой, на которой женился, прошло безболезненно.
Работал он учителем математики. Потом вырос до завуча и к пятидесяти годам был назначен директором средней школы.
С Сусанной Мартусевич познакомился во время экскурсии с десятиклассниками на гранильный завод «Кристалл». Их встретила симпатичная начальница цеха и самолично провела по цехам. Она много и интересно рассказывала о том, как алмазы из далёкой Якутии здесь превращаются в бриллианты. Главной целью было вызвать у старшеклассников интерес к алмазному делу. Старые кадры уходили на пенсию, а молодых приходило всё меньше и меньше.
Все хотели стать экономистами, юристами и международными менеджерами. В областном центре платные учебные заведения плодили таких специалистов в большом количестве, а по окончании вручали им дипломы о высшем образовании. Ни знаний, ни практических навыков эти «лавочки» не давали. Из выпускников по профессии трудились единицы.
На ограночном заводе был учебный комбинат. Поэтому экскурсия, которую привёл Мартусевич, носила характер профориентации. Ребята заинтересовались. Они увидели все этапы обработки алмазов. От их оценки и разметки до окончательной обработки. После экскурсии он засыпали Сусанну вопросами. Он отвечала, улыбалась и изредка поглядывала на Михаила Ивановича. Молодая женщина сразу понравилась ему.
Мартусевич договорился с Сусанной о следующем мероприятии, но уже с другим классом. Михаил Иванович был старше её на двадцать лет. Они стали встречаться, пока не встретились с женой, Надеждой Николаевной, на улице. Встреча, конечно, была не случайной. Смоленск хоть и областной город, но не такой многолюдный, как Москва. Надежде Николаевне шепнули о прогулках мужа с молодой дамой. Супруга директора школы выслеживала его три дня, пока, наконец, не увидела благоверного с женщиной. Надо отдать должное Мартусевичу, ему удалось предотвратить уличную сцену. Он крепко взял за руку жену, а мужчиной он был довольно сильным, и потащил ее домой.
Михаил Иванович ушёл с чемоданом и портфелем. В этот же вечер позвонил Сусанне и сказал, что ему негде ночевать. Она ответила, чтобы он приходил к ней. Так директор школы поселился в трехкомнатной квартире, доставшейся, по её словам, от бывшего мужа.
Надежда Николаевна несколько раз приходила к нему на работу, но встреч с ней Михаил Иванович избегал. Потом она написала жалобу на неверного мужа в городской отдел народного образования. Но времена уже были другие. На партийном собрании, в виду отсутствия оного, его разобрать за аморальное поведение уже не могли. В гороно решили, что директор школы он неплохой, да и учитель хороший. Детей на произвол судьбы не бросил, так как в двадцатилетнем браке их не нажил. Он оформил развод с Надеждой Николаевной. Новый брак с Сусанной не заключил. Хотя пару раз делал ей предложение.
- Тебе что, плохо? Живи себе на здоровье, - сказала молодая женщина. -Мы же знакомы всего полгода. Куда торопиться?
Торопиться, действительно, было некуда. Квартира, в которой они жили, была большая. Находилась в доме сталинской постройки. Обставлена не то, чтобы роскошно, но чувствовалось, что на ремонт и обстановку денег не жалели. Кстати, деньги у Сусанны водились немалые. Она что-то говорила про внеурочные, про премии, но влюбленный директор школы на это внимания не обращал. Наконец-то он жил с женщиной, которую любил, которая была хороша собой и вкусно готовила. Как интеллигентный человек Михаил Иванович не вникал в происхождение квартиры, ее высоких заработков, ну и, конечно же, не лазил по шкафам и ящикам письменного стола.
Однажды Сусанна, войдя в дом, с порога сказала:
- Миша, мы должны съездить в одно место?
- Куда? - дрогнувшим голосом спросил Мартусевич и подумал: «Неужели она решилась на поход в загс?»
- Пошли, дорогой, скоро увидишь.
У подъезда ждало такси. Они подъехали к какому- то облицованному тёмным стеклом зданию. Михаил Иванович поднял голову и увидел огромные буквы TOYOTA.
- Это что? - ошеломленно спросил Мартусевич.
- Мы покупаем машину. Видишь, у входа стоит вишнёвая машинка. Я ждала этот цвет целых два месяца.
- Но я не умею водить!
- А причём здесь ты, дорогой? Водить буду я.
Оказывается, Сусанна водила и весьма уверенно. Они вкатились во двор на новенькой тойоте, и подруга аккуратно её припарковала. Вышла, посмотрела со стороны и сказала:
- Ну что, тебе нравится?
- Конечно, дорогая, - растерянно ответил Мартусевич.
Они поднялись в квартиру. Сусанна подошла к окну и ещё раз с любовью взглянула на свою обновку.
- Ты мне ничего не говорила о том, что покупаешь машину.
- А зачем? Зато видишь, какой получился сюрприз. Лучше вытаскивай шампанское из холодильника и накрывай на стол, удивленный ты мой учитель.
Раздался звонок входной двери.
- Наверное, соседи увидели и пришли поздравлять, - рассмеялась Сусанна.
Михаил Иванович вышел в прихожую и повернул барашек замка. Он увидел молодого мужчину в пиджаке и галстуке. За ним стояли двое в милицейской форме, а за их спинами виднелись соседи.
- Здравствуйте, - вежливо произнес человек в галстуке. Он вытащил из нагрудного кармана пиджака удостоверение, раскрыл его и сунул Мартусевичу под нос. Михаил Иванович ничего в нем не разобрал, но расслышал, что перед ним старший оперуполномоченный управления по борьбе с экономической преступностью, майор милиции Зайцев. Он посторонился и впустил толпу в квартиру.
- Мне нужна Сусанна Алексеевна Овчаренко, - объявил главный в пиджаке.
Сусанна стояла в центре гостиной и молча смотрела на вошедших.
Михаил Иванович запомнил тот момент на всю жизнь. Его любимая напоминала восковую фигуру из лондонского музея.
- Сусанна Алексеевна, покажите, пожалуйста, ваш паспорт.
Дальше всё было как в тумане, или в плохом сне, или в виртуальной действительности. Зайцев предъявил постановление на обыск, изучил документы самого Мартусевича, а пришедшие с ним люди уже деловито открывали ящики комода, рылись в бельевом шкафу и копались в секциях кухонного гарнитура. Именно там они и нашли картонную коробку, где на чёрной бархатке, покрывающей дно, сияли с десяток крупных бриллиантов.
В камере для доставленных Мартусевич провёл двое суток. За это время его несколько раз спрашивали, откуда взялись на кухне бриллианты и знал ли он об их существовании? В конце концов следователь, грузный мужчина его лет, взял подписку о невыезде и отпустил Михаила Ивановича на волю.
Он слонялся несколько часов по городу. Квартира Сусанны была опечатана, ключи от неё милиционеры изъяли. Когда Михаил Иванович вернулся к следователю и спросил, а где же он будет жить, ему молча указали на штамп в паспорте о месте его регистрации.
Поздно вечером он позвонил в свою квартиру. Дверь открыла Надежда Николаевна. Войти она не пригласила. Колюче посмотрела на бывшего мужа и чётко выговорила:
- Что тебе надо?
- Здравствуй, Надя, я войду?
С кухни раздался густой мужской голос:
- Надюша, там кто?
- Да так, Петя, квартирой ошиблись.
Вполголоса сказала:
- Ты понял?
Михаил Иванович кивнул головой, повернулся и пошёл вниз по ступенькам. Всё-таки он был интеллигентный человек.
События последующего месяца были не веселы. Сусанна оказалась членом преступной группы, уже несколько лет похищавшей с завода готовую драгоценную продукцию. Это была целая организация, занимавшаяся не только хищением, но и вывозом за пределы страны бриллиантов. Помимо Сусанны были арестованы ещё пятнадцать человек.
Сусанна на допросе показала, что Мартусевич был всего-навсего её сожителем и о криминальных делах ничего не знал. Это стало основанием перевести бедолагу из подозреваемых в свидетели. Однако в этот раз в городском отделе народного образования настояли, чтобы директор школы, в связи с громким скандалом, написал заявление об увольнении по собственному желанию.
Мартусевич вспомнил, что в далекой Якутии живёт его однокурсник и старинный приятель. Теперь он занимал какую-то важную должность в министерстве народного образования северной республики. Михаил Иванович нашёл в записной книжке его телефон и позвонил. Старый товарищ предложил Михаилу Ивановичу должность директора поселковой средней школы в Колымском. Прошло уже три года, но порою воспоминания погружали его в депрессию. Он не давал себе расслабиться и целыми днями занимался школьными делами. Только в субботу вечером выпивал в одиночку. На следующий день спал до обеда, а в понедельник с утра уже сидел в своём кабинете.
Когда Светлана с Аскалоном вошли к директору школы, тот вносил ремонт крыши в список неотложных дел. Он не представлял, кто это будет делать. Бывший истопник, пьяница Капустин, когда услышал, что, помимо хлопот по котельной, ему нужно заниматься ремонтом крыши, посмотрел на директора мутным взглядом и сказал : «А ботинки тебе не надо почистить? Пошёл ты…» Повернулся и вышел.
- Михаил Иванович, - сказала Светлана, - я привела человека к нам на работу устроиться.
Мартусевич внимательно посмотрел на угрюмого парня. Тот уставился в пол.
- А где вы раньше работали?- спросил Мартусевич.
Аскалон медленно поднял глаза и ответил:
- На алмазном прииске в Анабаре. До этого был охотником.
- Михаил Иванович, он из нашего района, среднеколымский, я его с детства знаю, - сказала Света.
- Нужен на все руки мастер. И котел топить, и по хозяйству в школе помогать. Столярничать умеешь? - Михаил Иванович сказал это и уже с тоской ожидал реакции охотника.
- Не пробовал. Посмотрим.
- Ладно, давайте паспорт.
Аскалону отвели комнатку рядом с котельной и сразу поручили вычистить котел, колосники и дымоход. В каморке нашлась старая роба, которая почти подошла по размеру.
Утром он принялся за работу. Ничего сложного в ней не было. На следующий день он убирал мусор вокруг школы, потом принялся наводить порядок в котельной. Через неделю директор убедился, что парень трудится добросовестно. Причём, не задавая лишних вопросов. Когда дело дошло до ремонта парт, оказалось, что Аскалон довольно хорошо с ними справляется. Деревянные чудовища, исписанные и изрезанные поколениями юных вандалов, стояли во всех классах. Парень составил список стройматериалов, взял у директора деньги и съездил в райцентр в хозяйственный магазин. Там купил шурупы, мебельные скобы, кисти, краску, шуруповерт и болгарку с набором дисков. На следующий день занес Мартусевичу чеки и молча положил их на стол. Такая инициатива угрюмого работника обрадовала, а сердце директора радостно забилось: неужели запланированный ремонт осуществится.
Через пару недель, закончив с восстановлением парт и их покраской, Аскалон взялся за окна. Покрытые многолетними слоями краски, они, практически, окаменели. Приходилось разбирать каждую раму, подгонять стыки и шлифовать наросты белил. После праздника ысыах, в середине июля, он взялся за крышу. Подправил стропила и заменил пару листов шифера. Прошедший через пару дней дождик протестировал работу Аскалона. Крыша перестала протекать. Ближе к первому сентября Аскалон покрасил штакетник вдоль школы и привез из тайги полтора десятка ёлочек. Деревца посадил перед школой между забором и улицей.
Он всё делал не торопясь, ни к кому не обращался ни за помощью, ни за советом. По вечерам в своей комнатке растапливал печку, готовил ужин, потом ложился на топчан и мечтал. Аскалон доставал из-за пазухи алмазы, перебирал их на ладони и любовался огоньками, которые вспыхивали от отблесков огня. Он не представлял, что дальше будет с ними делать. Ему мечталось, что когда-нибудь продаст их и построит большой дом из лиственницы. Купит снегоход и уазик. Заведет собак и, главное, приведет в этот дом Свету. Постепенно он решил, что она должна узнать о его тайне. Ведь это все предназначалось для неё. И случай представился. В конце августа Света пригласила Аскалона в гости. Она радовалась, что не подвела директора. Видела, тот был доволен её протеже. Приготовила рыбный пирог из чира и наварила брусничного морса, вино на стол не поставила. Девушка была наслышана, как вино действует на её подопечного.
Пирог оказался на славу. Намного вкуснее того, который готовила жена покойного дядьки. Ему приятно было осознавать, что этот пирог приготовили для него. Света налила ему чай с молоком. Он принял кружку, но потом подумал и поставил её на стол. Сунул руку во внутренний карман и что-то вытащил. Света удивленно посмотрела на него. Парень разжал руку и она увидела на его ладони три крупных прозрачных камешка.
- Это что?
- Алмазы.
Она с опаской наклонилась к его руке. Потом пальцем ткнула один из них.
- Откуда ты их взял?
- В речке нашёл.
Света осторожно взяла один и посмотрела через него на свет.
- Прозрачный, - тихо сказала он. Потом взяла второй, подошла к зеркалу и приложила их к ушам, как серьги.
- Красиво?
- Красиво.
- А что ты с ними будешь делать? – спросила она и положила камни ему на ладонь.
- Не знаю. Может, продам.
- Они же, наверное, очень дорого стоят.
- Если я их продам, то получу много денег. Сто лет на них можно будет жить.
- Наверное, опасно держать их при себе.
Она задумалась. Потом сказала:
- Может, посоветуешься с опытным человеком.
- С кем это?
- Ну, например, с Михаилом Ивановичем. Он к тебе хорошо относится. Недавно в учительской при всех хвалил. Говорил, как повезло ему с новым работником.
- Доверить ему…
- Не знаю, вроде он не похож на жадного человека. Притом у него в кабинете стоит сейф. В нем будет надежнее, - сказала Света
Аскалон задумался.
Вечером вернулся в свою комнатку, лёг на топчан, закинул руки за голову и стал думать. Так и заснул.
«Глобальное потепление ускоряет таяние вечной мерзлоты. Это в сочетании с ростом уровня моря создаёт двойную угрозу для арктических регионов. С одной стороны грунт становится нестабильным, а с другой наступает море. Такое сочетание может привести к необратимым изменениям экосистем на Севере России».
(You Tube. Блог «Вокруг». Таяние вечной мерзлоты разрушает посёлки Якутии).
Провести съемки на легендарных Новосибирских островах было идеей Семипалатинского.
- Помню, в детстве я находил на карте Новосибирские острова и всё время думал, почему они так называются? Ведь они очень далеко от города Новосибирска, - как-то сказал он.
Сашеньке мысль понравилась и она пообещала включить съемки на островах в план сценария. Но долетит ли миниатюрный «Робинсон 44» от Черского до архипелага в Северном Ледовитом океане? Ответить на это мог только Семёнов, генеральный директор «Полярного жука». Ему-то, не откладывая, позвонил Семипалатинский. Специально для Сашеньки он включил громкую связь.
Когда Семёнов увидел на смартфоне фамилию Сидора Аминьевича, то встревожился. Это был солидный заказчик. Накануне они подписали договор, в котором, казалось бы, всё оговорено, и звонок был непонятен.
- Юрий Павлович, привет, это Сидор. Вижу, удивлён моему звонку. Уверяю тебя, ничего не отменяется.
- Да уж, слава богу!
- У меня маленький вопросик. Мы можем на твоём вертолётике от Черского слетать на Новосибирские острова, ну и, ха-ха-ха, вернуться обратно?
- А с чего такая необходимость возникла?
- Ну, Юра, мы же люди творческие! Вот и возник неожиданно такой замысел.
- Теоретически можете. Нужно только разрешение получить от пограничников на полёты туда. А так мои пацаны справятся. Чернышковы оба имеют разрешение летать над морем. Что касается топлива, то вдоль Севморпути мы в нескольких точках, когда шли на Черский, оставили запас горючего для дозаправки.
И вот сейчас в ангаре, через несколько недель после этого разговора, с пилотами и механиком Робертом, Сашенька обсуждала этот полёт. Невозмутимый Роберт изучал карту побережья, делая пометки в блокноте и комментировал:
- У нас на метеорологических станциях оставлен запас топлива. Где-то по 600 литров на каждой. Когда шеф предупредил о полете на Новосибирские острова, мы разработали маршрут. Первая точка дозаправки в пятистах километрах отсюда, на метеостанции около устья Индигирки. Авиабензина хватит на 650 километров полёта, то есть доберётесь вы с резервным запасом топлива в баках. Дозаправляетесь и ещё через час сорок прибываете на мыс Святой Нос. Оттуда до Ляховских островов рукой подать. Они самые ближние к материку. Нужно будет сделать внеплановое обслуживание вертолета, подтвердить разрешение на вход в погранзону и предупредить персонал метеостанций. На все уйдет двое-трое суток.
- Понятно, - сказала Сашенька. - Тогда забросьте меня на это время в плейстоценовый парк к деду.
- Я останусь поснимать окрестности Черского, пока из-за таяния вечной мерзлоты дома здесь не рухнули окончательно, - пошутил Дима.
Три года Еремей Семёнович живёт на научной станции плейстоценового парка. Изредка наведывается в Якутск, а потом возвращается обратно. Несмотря на активную исследовательскую работу, у него остается много времени, чтобы подумать о жизни. По сути, он разрывался между заповедником и женой, которая всё чаще жаловалась на сердце. Полгода назад у Татьяны Александровны случился приступ стенокардии. Хорошо, что дочь была в городе и по первому звонку примчалась к матери. Тогда всё обошлось. Это был не инфаркт, но вся семья насторожилась. Конечно же, так дальше продолжаться не могло. Нужно было выбирать, и Еремей Семёнович всех предупредил, что работает в парке последний сезон.
Как быстро проходит жизнь. Старому биологу в мае стукнуло 74 года. Вроде недавно окончил биолого-географический факультет Якутского университета. Встретил Татьяну, потом родилась дочь. Учился в аспирантуре при Московском государственном университете. По окончании преподавал на родном факультете в Якутске. Через много лет старый аспирантский друг Зимин, обосновавшийся в Нижнеколымском улусе, предложил вместе поработать над проектом воссоздания мамонтовой степи.
Мамонтовая степь… Сколько загадок она задаёт одним своим существованием. Почему обильные пастбища злаков сменились чахлой растительностью и тысячами болот? Что стало причиной исчезновения древних млекопитающих? Шерстистых мамонтов и носорогов, бизонов, овцебыков и десятков других видов животных позднего плейстоцена. Гипотез на эту тему немало, от климатической катастрофы до падения метеорита и деятельности древних охотников. Никто, ухмыльнулся биолог, эти события не документировал.
«Как летят годы», - вздохнул Еремей Семенович. Сейчас для него целое событие слетать от Якутска до Черского. Раньше он был легок на подъем. Вспомнил, как ездил на приток Индигирки речку Бэрэлёх. Там обнаружили кладбище полутора сотен мамонтов. Тогда возникла оригинальная версия их гибели. Животные, по мнению одних учёных, погибли от остеодистрофии – заболевания костей, вызванного минеральным голоданием. Больные мамонты приходили на берега этой реки и ели глину, чтобы восполнить недостаток в организме микроэлементов. Здесь же, обессилевшие, оставались навсегда.
Другие учёные считали, что мамонты в течение нескольких тысячелетий попадали в природные ловушки: застревали в болотистом грунте и проваливались в термокарстовые проталины в вечной мерзлоте. Еремей Семёнович несколько сезонов провёл на Бэрэлёхе, хотя ежегодно мог бы возить жену по санаториям.
Не удержался он и от участия в путешествии на судне «Полярис», которое организовало Российское географическое общество. Последний раз учёные работали на архипелаге Новосибирские острова тридцать лет назад. У советского государства находились средства содержать там научную станцию. Потом всё было заброшено, и станцию разграбили «дикие» искатели мамонтовой кости. Эти места произвели на Еремея Семеновича двойственное впечатление. Многое здесь представляло научный интерес, но места эти удручали суровым климатом и мрачным ландшафтом. Невольно вспоминался якутский эпос, в котором именно так описывался вход в Нижний мир, где обитали злые демоны. Иного человека охватывало такое сильное чувство одиночества и своей ничтожности перед окружающим миром, что некоторые впадали в тяжёлую депрессию, именуемую арктической болезнью.
«Полярис» доставил группы учёных на разные острова архипелага. Моторная лодка высадила Еремея Семёновича с двумя биологами из Питера на остров Беннетта. Две недели они прожили в старом зимовье, с интересом наблюдая за моржами, белыми медведями, песцами и птицами, обитающими на этом клочке суши. В других группах были геологи, палеонтологи, метеорологи и гидрографы. Для каждого подыскали свой остров. Слава богу, в архипелаге их было двадцать. Для исследователей это был первозданный научный рай. Но когда на корабле, наконец, собрались все, то выяснилось, что у неквалифицированных членов экспедиции, технических помощников из числа волонтёров наблюдались приступы арктической болезни.
Когда дед узнал, что внучка собирается на крошечном вертолёте лететь за тысячи километров в этот «нижний мир», то тревога поселилась в его сердце.
Утром вертолет приземлился рядом со станцией. Сашенька увидела деду, спешащего к ним.
- Внучка, суток не прошло, а я уже соскучился.
- Буду гостить пару дней.
По дороге, у березовой рощицы, Сашенька заметила две знакомые рогатые башки. Она рассмеялась, хлопнула в ладоши и звонко крикнула:
- Привет, ребята!
Овцебыки фыркнули и скрылись в листве.
Сашенька испытывала благостное чувство. Она второй раз здесь, а кажется, что вернулась на любимое и хорошо знакомое место. В низине у реки, поодаль от станции, бродили, отгоняя хвостами оводов, несколько якутских лошадей. От кухни неслись запахи свежеиспеченного хлеба. Вокруг всё было спокойно, неторопливо и как-то по-настоящему. Они с дедом вошли в его балок и он, как всегда, поставил на печку чайник. Немного погодя спросил:
- Так вы точно собираетесь на Новосибирские острова?
- Да, дед. Я же тебе говорила. Слетаем туда и обратно
- Ты думаешь, это так просто?
- Ну, в программу нашей экспедиции это включено. Да и авиаторы готовы лететь. Правда, придется сделать несколько посадок на дозаправку.
Он взял с полки банку голубичного варенья, пакет с сухарями и стал разливать по кружкам чай.
- Эх, стрекоза ты стрекоза. Сидела бы дома, бабушке по хозяйству помогала. А там мы с ней, глядишь, и правнуков бы дождались.
Сашенька придвинула свою табуретку к деду, положила ему на плечо голову и тихо сказала:
- Может, я тоже этого хочу. Только как-то всё не получается.
Он не стал спорить и только вздохнул,
- Чего уж там. Жизнь сама расставит по местам. Придёт время и всё сложится. Только у нас с бабулей твоей времени маловато осталось.
В дверь постучали и просунулась голова долговязого помощника Еремея Семёновича Коли.
- Еремей Семёнович, я из лаборатории. Там просили передать, что анализы почвы готовы.
Коля заулыбался, увидев Сашеньку. Но старик встал и отодвинул за дверь любопытного парнишку.
- Дай девчонке отдохнуть с дороги, - сказал он и кивнул, чтобы тот следовал за ним.
Напротив топчана одна из полок была плотно забита книгами. Дед в прошлый раз сказал, что собрал здесь целую библиотеку. Гости, побывавшие в плейстоценовом парке, оставляли свои книги в подарок. Встречались издания на английском и испанском языках. Внимание Сашеньки привлекли две книжки. Это были здоровенный том историко-культурного атласа «Якутия» и книжка Ильи Гурвича «Таинственный чучуна».
Она листала атлас и удивлялась, что до сих пор не видела его. Великолепные фотографии чередовались с интересными статьями. Акционерная компания «АЛРОСА» не поскупилась на средства для издания. Девятисотстраничный фолиант содержал профессионально написанные в доступной форме статьи о природе, истории, животном мире и культуре республики. Особенно её заинтересовали статьи о геологии, палеонтологии и биологии северного края. Они будут полезны для будущего сценария. Полистав атлас, открыла книжку «Таинственный чучуна». «Нет, наверное, на земле места, где не искали бы снежного человека», - с улыбкой подумала она. Глаз зацепился за строки, приведенные в книге. Газета «Автономная Якутия» от 26 апреля 1929 года на первой полосе поместила небольшую заметку «Чучуна».
«Верхоянцы и колымчане, - сообщал автор, - считают, что чучуна это не выдумка. Излюбленное место их появления Батантайский наслег Верхоянского улуса (в сторону) Жиганска. Где их ежегодно видели и убивали ежегодно.
Чучуна высокого роста, крепкого сложения, одет в звериные шкуры. Имеет очень длинные волосы, развевающиеся при беге. Вооружён луком и стрелами, сторонится местных жителей, иногда забирается в погреба за едой, бегает быстрее лошади. Уходит неизвестно куда к поздней осени. Появляются ранней весной по два-три человека. Однажды чучуна ночью бросал в юрту охотника камнями». Далее в статье приводились фамилии местных руководителей и партийных работников, которые эти факты подтверждали. Упоминался иркутский журнал «Будущая Сибирь» N 6 от 1933 года, где в статье «Дикие люди мюлены и чучуна» известный учёный Пётр Драверт призывал взять под охрану это племя в виду опасности их полного истребления местными жителями. Приводились многочисленные рассказы местных жителей о том, что кто-то из их знакомых или родственников подстреливал вороватых мохнатых людей. Иногда чучуна похищали в деревнях молодых девушек и жили с ними как с жёнами. Одна особенность объединяла все эти рассказы. Чучуна или мюлены издавали оглушительный свист, который парализовал волю человека. Также чучуна могли говорить с людьми, очень быстро и ловко стреляли из луков и имели железные копья и ножи. Драверт писал, что сделал доклад на эту тему на заседании комиссии по выявлению и изучению памятников природы и старины при западносибирском отделе географического общества. Он пришёл к выводу, что эти своеобразные представители человеческой породы близки по образу жизни к людям каменного века.
У Сашеньки стали слипаться глаза. Она перебралась на дедовский топчан, застеленный его любимым ватным одеялом и уснула, положив голову на раскрытые страницы. Её разбудило громкое сопенье за дверью. Она некоторое время лежала с открытыми глазами, потом встала и подошла к двери. Приоткрыла и увидела овцебыков, стоявших у крыльца. Это были животные, которые встречали её и прятались в березовой роще. Увидев вымя у одного из них, она поняла, что это самка.
- Привет, ребята! Вы ко мне в гости пришли? – спросила девушка.
Овцебыки снова засопели и подняли к ней свои здоровенные морды. У самки были большие тёмно-фиолетовые глаза, похожие на перезревшую голубику. Бык имел на лбу белое пятно с шестью лучами, напоминающее звезду Давида.
Сашенька вернулась к столу, взяла чашку с дедовскими сухарями и вышла с ней на ступеньки. Морды потянулись к угощению. Было видно, что здесь их постоянно подкармливали. Она давала им сухари и неизвестно, кто получал от этого большее удовольствие - овцебыки или Сашенька. Потом они спокойно позволили ей погладить себя и потрепать за уши.
- Ты будешь Давид, если у тебя на лбу его звезда. А ты Голубикой, - сказала она самке, - за свои глаза.
Еремей Семенович появился через час. Увидев внучку на крыльце рядом с животными, он весело сказал:
- Сухари, значит, уже съели. Ловко они тебя окрутили.
- Дед, ну это же так здорово их кормить!
- Согласен, но Илья этого не любит. Так что, гости, давайте домой, - крикнул старый биолог и снял с гвоздя берёзовый веник. Он пару раз хлопнул их по крупам, те грузно развернулись и побрели прочь.
Увидев книгу на топчане, Еремей Семенович улыбнулся. В атласе была раскрыта карта Якутии.
- Изучаешь будущий маршрут?
- Начала, а потом заснула, - улыбнулась Сашенька.
- Вы полетите вдоль побережья. Думаю, пилот ваш не заблудится. Однако полет будет не из простых. Кругом безлюдье на тысячи километров. Новосибирские острова… Они часть территории Булунского улуса. Перед твоим приездом я вспоминал свою поездку туда на судне «Полярис». Мы тогда шли к архипелагу от Тикси. Комфортное было плавание, но места, я тебе скажу, довольно мрачные.
- Эти острова открыли чуть ли не в 17 веке.
- Учёные нашли подтверждение, что люди их посещали почти 8000 лет назад. Первое сообщение о том, что напротив устьев Индигирки и Колымы обнаружен большой остров, сделал землепроходец Михаил Стадухин. Тогда казаки посчитали этот остров частью обширной новой земли. В начале 18 века казак Яков Перминов, плававший от устья Лены до Колымы в составе казачьего отряда Меркурия Вагина, описал два острова, большой и маленький.
- А я читала, что первооткрывателем считается Иван Ляхов, - вставила Сашенька
- Совершенно верно. Несмотря на то, что раньше там побывали землепроходцы Стадухин, Перминов, Шалауров и другие, принято считать, что острова обнаружил в 1770 году купец Иван Ляхов. Потому как первый о них официально доложил царице. Однажды на побережье Северного Ледовитого океана он заметил стадо диких оленей, которые по льду привели его к гористому острову. Через 20 вёрст показался второй. Олени же ушли по замёрзшему морю ещё дальше. Здесь Ляхов обнаружил много песцов и мамонтовых бивней. Человек он был деловой и, сообщив о своём открытии в Петербург, попросил разрешить ему монопольный промысел на островах. Такое право ему было предоставлено указом Екатерины II, причём острова императрица повелела назвать Ляховскими.
В 1773 году Иван Ляхов снова отправился на архипелаг и, опять двигаясь по оленьим следам, вышел на третий остров. Там он нашёл оставшийся от землепроходцев-предшественников котёл из позеленевшей меди. Предприимчивый Ляхов организовал промысел песца и добычу мамонтовой кости, а также заложил два зимовья Малое и Коренное. Кстати, из-за этого старинного котла остров получил название Котельный.
В начале 19 века на Ляховских островах появился передовщик Яков Санников.
- Передовщик? Какое необычное слово, - сказала Сашенька.
- Да, теперь устаревшее. Так назывался человек, высланный вперед для какой-нибудь цели. Разведчик или руководитель авангарда. У казацких мореходов такая должность считалась официальной, даже контракты на неё заключались. Во всяком случае, они должны были первыми идти навстречу опасностям.
- Как штурмовики, как на фронте.
Дед внимательно посмотрел на внучку, побывавшую на войне, и погладил её по голове.
- Пожалуй, - произнёс он. – Этот Яков Санников со своими товарищами открыл остров Столбовой. А с 1805-го по 1806-й обнаружил ещё два, Фадеевский и Новую Сибирь. В столице узнали об этих открытиях и отправили туда Матвея Гаденштрома, экспедиция которого сделала картографическую опись архипелага.
Авторитет Санникова был настолько высок, что никто не сомневался в том, что с северного берега острова Котельного он видел в ясные дни неизвестную землю, о которой позже стало ходить немало легенд. Её связывали с несметными залежами золота, удивительным тёплым климатом долин, защищённых от полярного холода высокими горными хребтами, изобилием диких животных. Но главное, из уст в уста передавались рассказы, что там живут неизвестные люди.
- Я с детства помню фильм «Земля Санникова», - воскликнула Сашенька.
- Его поставили по книге академика Владимира Обручева. Многие пытались найти эту землю. Имена этих героев неразделимы с Новосибирскими островами. В 1820 году экспедиция во главе с лейтенантом флота Петром Анжу во время поисков Земли Санникова составила карту самых северных островов архипелага. Теперь Котельный, Новая Сибирь, Бельковский называются Островами Анжу. В 1879-1890 годах американские моряки под предводительством Джорджа Де Лонга, разыскивая сказочную землю, открыли острова Жанетты и Генриетты. Их на карте отмечают как острова Де Лонга.
Земля Санникова многим не давала спокойно спать. В 1900 году из Петербурга под руководством русского учёного, геолога и географа, арктического исследователя Эдуарда Толля вышла шхуна «Заря». Она дошла до северной оконечности острова Котельный., В надежде найти Землю Санникова Толль направил корабль на северо-запад к острову Беннетта. Но вблизи него вошёл в зону плотного тумана и наткнулся на ледяной барьер. «Заря» повернула назад к острову Котельный, где в Нерпичьей губе стала на зимовку. 23 мая 1901 года четыре человека во главе с Эдуардом Толлем на собачьих упряжках направились в сторону Беннетты и пропали без вести.
Позже предпринимались попытки найти Землю Санникова на ледокольных пароходах «Таймыр» и «Вайгач». Случайно был открыт безлюдный остров, названный именем лейтенанта Жохова. Но таинственная Земля так и осталась таинственной.
Еремей Степанович внимательно посмотрел на внучку, улыбнулся и сказал:
- Надеюсь, у пилота вашего вертолёта хватит ума не заниматься, по твоей просьбе, поисками Земли Санникова. Вижу, как у тебя загорелись глазки.
- Я на полке нашла книжку «Таинственный чучуна» Ильи Гурвича, - сменила тему Сашенька.
- Даже забыл, кто её у нас оставил. Кажется, автор пытался объяснить слухи о существовании в Якутии снежного человека.
- Я её возьму почитать?
- Бери. Лично я в существование чучуна не верю. Сразу положи книжку в рюкзак, чтобы не забыть.
Ударил гонг. Рельс, подвешенный у столовой, исполнял роль корабельной рынды.
- Идём-ка, дорогуша, на обед, - сказал дед и поднялся из-за стола.
Подходя к столовой, она услышала за спиной знакомое сопение. Но дед предвидел это, поэтому взял с собой березовый веник. Он повернулся к мохнатой парочке и, взмахнув сухими ветками, громко крикнул:
- Хоп, хоп! Попрошайки!
Выдавшийся свободный день она посвятила плану своего сценария. Первоначальный замысел обрастал информацией и деталями увиденного в Мирнинском и Оймяконском улусах. Ну и, конечно же, впечатлениями от плейстоценового парка. Оторвавшись от сценария, она взяла сухари и вышла на крыльцо. Давид и Голубика появились через несколько минут. Она потрепала их за уши и дала угощение.
- Ребята, топайте обратно, дедушка увидит, что я вас кормлю, и будет ворчать.
Парочка, обнаружив, что сухари закончились, развернулась и побрела к речке.
Ночью, после рассказа деда, Сашеньке приснился фильм «Земля Санникова». Только главного героя играл не Дворжецкий, а её Вася.
В десять утра она ждала на поляне. Минут через пятнадцать услышала стрёкот вертолёта. Вскоре машина оказалась над головой и начала быстро снижаться. Дед стоял рядом, и Сашенька видела, как он волнуется. Вертолет сел и Сашенька сквозь стекло кабины увидела, как Степка покрутил поднятым вверх указательным пальцем. Пора. Она чмокнула деда в щеку и побежала к открытой дверце.
В кабине «Робинсона 44» было тепло. На заднем сиденье устроился со своей аппаратурой Дима. Земля стала уходить вниз, а фигурка деда превратилась в маленькую точку.
- Ну, что, – спросила Сашенька, - какие у нас планы, капитан?
Степка только закончил общение с авиадиспетчером Черского и весело ответил:
- Погоду по маршруту дают хорошую, видимость десять километров. На пятистах метрах довольно сильный встречный ветер, поэтому будем лететь на высоте от трехсот до двухсот метров. Так горючего больше сэкономим. Сейчас курс на северо-запад.
Через двадцать минут появилась кромка Восточно-Сибирского моря. Под лыжами «Робинсона 44» проплывала тундра, а водный простор справа был свинцового цвета.
- Нам лететь около пятисот километров. Это два с лишним часа. Посадку делаем в 13.00 на метеостанции «Индигирка». Она стоит на берегу в самом устье реки.
Вертолёт шёл над водой, вдоль кромки разрушающегося берега. Создавалось впечатление, что под ними нескончаемый песчаный карьер. Только песок был почти чёрный.
- Море постоянно размывает берега. Они то ли из глины, то ли из пыли. Короче, лёсс называется, - сказал Стёпка.
Срезая морской берег, Степка направил вертолёт над тундрой. Она начала терять летние краски и превращалась в довольно унылое пространство. Внизу мелькало множество небольших озёр, какие-то извилистые речки, иногда земля вздымалась холмами, на вершинах которых видны были скалистые образования.
Через полтора часа Степка по спутниковому телефону связался с метеостанцией. Вчера он сообщил им свой лётный план и теперь общался с полярниками как со старыми знакомыми. По курсу погода продолжала оставаться хорошей, ветер и атмосферное давление были в норме. Посмотрев в зеркало заднего обзора, Сашенька зажмурилась от ослепительного сияния вынырнувшего из облаков солнечного диска. Мир в лучах солнца оживал. Море из свинцового стало зеленоватым, а в тундре появились разноцветные пятна кустарников. Дима со своего места снимал пролетающую под вертолетом панораму. Сашенька знала, что когда он молчит, то максимально сосредоточен, и решила не мешать ему разговорами. Подумала, что было бы здорово увидеть кадры их полёта над тундрой и морем. Под кабиной проносились деревья, скалы, море. Машина то набирала высоту, то плавно проваливалась. Она вспомнила, что Дима собирался установить на хвостовых закрылках записывающий трекер, чтобы расширить горизонт съемок. Интересно будет посмотреть на эту видеозапись.
- О421, это метеопост Индигирка. Когда прибываете?
- Через 31 минуту, - ответил пилот Степка.
- У нас с севера подходит облачный заряд с дождём. Видимость 200 метров. Будьте внимательны на низких высотах.
- Понял.
Сашенька разглядела появившуюся впереди темную пелену. Казалось, она была далеко, но неожиданно стала быстро увеличиваться. Степка держал высоту сто метров, из-за низкого тумана тундра и несущиеся навстречу холмы стали пропадать.
- Забираем правее, в сторону моря, - сказал пилот, - там, вроде, посветлее.
Теперь они летели по серому облачному коридору к светлому пятну, мелькнувшему справа. Это было правильное решение, вскоре туман рассеялся и показался солнечный свет. Включилась станция УКВ:
- С запада по курсу 180 вы можете обойти заряд тумана, - посоветовал сотрудник станции.
Вертолет оставил слева бесформенную тучу, сделал разворот и поднырнул под неё. Сразу стало сумрачно, но зато внизу они увидели белые домики. Подлетев ближе, различили над одним из них российский флаг. Вскоре под ними оказалась вертолетная площадка с буквой Н (Helicopter).
От крайнего домика к ним спешили два человек в оранжевых куртках. Когда винты остановились, подошли два улыбающихся мужика с традиционными для полярников бородами. Дима перегнулся через кресло и достал объемистую картонную коробку. Он помахал одному из бородачей рукой. Тот принял коробку, прочитал надпись на боку и во весь голос заорал: «Вот это гостинец!» Сашенька вопросительно посмотрела на своего оператора. Тот подмигнул и сказал:
- Бывалые люди посоветовали захватить подарочек. Самый для этих бедолаг лучший – баночное пиво.
Было промозгло и зябко. Плюс пять градусов, ветерок и высокая влажность заставляли мечтать о домашнем уюте.
- Мы ещё вечером прикатили бочку с вашим бензином прямо к вертолетной площадке, - сказал один из бородачей. Сашенька обратила внимание на красную бочку с белой полосой, стоящую рядом с площадкой.
- Это наш бензин, который мы закинули сюда почти полгода назад, - сказал Степка. – Эльэль называется.
- Что-то арабское, -ухмыльнулась Сашенька.
- Да нет, это марка такая для нашего типа вертолётов. Полностью называется авиационный бензин Б91/115 (100 LL). Вертолетчики называют его просто эльэль.
- Пойдёмте чайку попьем, пока они заправляться будут,- пригласил один из метеорологов. Как великую драгоценность, он прижал к груди коробку с пивом и пошёл впереди.
Степка вытащил из багажника помповый насос, канистру и воронку. Вместе со вторым полярником они стали возиться с бочкой.
Метеорологи смотрели, как чаёвничают гости, и с вожделением поглядывали на коробку с гостинцем.
- Почаще бы к нам такие путешественники залетали, - сказал старший бородач. – Я пиво в последний раз месяца четыре назад пробовал.
Его товарищи утвердительно кивнули.
Через час вертолет взлетел, и Сашенька подумала, что в последнее время вся её жизнь состоит из таких, казалось бы случайных, встреч и расставаний с людьми. Люди были разными, но запоминались надолго. Она почему-то вспомнила фронт и тех, которых, возможно, уже никогда не увидит.
- Следующая посадка на мысе Святой Нос, - объявил Степка. До него 380 километров. С учётом встречного ветра лететь часа полтора-два.
- 0421, - ожила рация УКВ. - Ребята, на высоте 300 скорость ветра 8 метров в секунду, давление 724 миллиметра ртутного столба. Счастливого пути, - попрощался радист метеостанции, бородатый любитель пива Володя.
- Интересное название у этого мыса - Святой нос,- сказала Сашенька.
- Мне в Черском рассказывали, что промысловики оттуда отплывали на Ляховские острова, - ответил Степка.
Этот отрезок пути не отличался от предыдущего. Те же озера и бесконечная тундра. Однако всё чаще стали попадаться высокие горы. У некоторых вершины были окутаны шапкой облаков. Но погода стояла ясная, что больше всего радовало Степку. Он даже стал что-то напевать себе под нос.
- Сашенька, - думал он, - девчонка вроде нормальная. С ней по- хорошему и она по-хорошему.
С девушками, с которыми он в своей жизни общался, было всё проще. Привычные «подкаты» к ним действовали безотказно и никто не обижался. С этой же надо было вести себя как с авиадиспетчерами. Попробуй по рации поговори с кем-нибудь из них не по делу, про любовь, например. Последствий не оберешься. Можно даже лётную книжку потерять. Поэтому при первой встрече в аэропорту по сусалам он получил за дело. Она замужем, да ещё главная в экспедиции. Но теперь, кажется, зла на него не таит и общается по-товарищески.
На дорогу один из полярников сунул Сашеньке целлофановый пакет с морошкой, кисловатой оранжевой ягодой. Она повернулась к Диме и угостила его. Потом протянула ягоды Степке и весело предложила: «Давай, авиация, налегай».
- «Кварц», я 0421, как слышите?
- О421, это метеостанция «Кварц». Приветствуем вас в нашем воздушном пространстве, - прозвучало по рации. - На высоте 100 ветер 7 метров в секунду, давление 728 миллиметров, видимость сто процентов.
Сверив координаты, Степка повёл вертолет на посадку. В километре от метеостанции возвышалась каменистая гора. Правее в низине появилось множество деревянных крестов. Рядом раскорячились какие-то ржавые металлические конструкции. Поодаль от них стояла метеостанция. Около знакомой буквы Н Сашенька различила фигурку встречающего. Выйдя из вертолета, она увидела полноватого пожилого мужчину.
- Добро пожаловать, - простуженным голосом сказал он. – Начальник метеостанции «Кварц» Игорь Игнатьевич Беспрозванных.
Сашенька пожала ему руку и спросила:
- А остальные на станции?
- Да, на станции, - ухмыльнулся Игорь Игнатьевич, - в полном составе: мой заместитель и одновременно жена Наталья.
Со стороны дома во весь опор мчалась лайка хаска. Она готова была броситься на грудь первому попавшемуся, но была остановлена негромким: «Алмаз, сидеть». Собака остановилась в полуметре от Сашеньки и уставилась на неё голубыми глазами.
- Тебя тоже Алмаз зовут! - радостно вскрикнула она и обняла пса за шею.
- Распространенная, оказывается, кличка, - засмеялся Беспрозванных.
- Вы знаете, мы в Иркутской области были в бурятском этнографическом центре. Там была кавказская овчарка по кличке Алмаз. Этот пёс ходил за мной повсюду.
Лайка, казалось, понимала, что говорит гостья, и внимательно смотрела на неё. Потом она лизнула Сашеньку в щёку.
- Чудеса, я от нашего охранника таких нежностей не ожидал, - сказал Игорь Игнатьевич. Он повернулся к дому и помахал рукой.
- Жена у плиты, боится оторваться от стряпни. Так что вы идите, - сказал он Сашеньке и Диме, - а мы с товарищем пилотом займёмся заправкой.
Наталья оказалась полной женщиной с добрым и улыбчивым лицом. Она провела их в большую комнату и усадила за длинный деревянный стол. Поставила на стол большой кувшин с морсом и сказала:
- Давайте знакомиться. Меня зовут Наталья. Я его, - кивнула на окошко, - жена, а также радистка и заместитель по всем остальным вопросам. Отдыхайте, ребята, - она рассмеялась, - мужики придут и садимся обедать. Морсику-то попробуйте, я в нём намешала морошку с голубикой.
Сашенька огляделась. В одноэтажном приземистом доме было несколько комнат. В столовой у окна весь угол занимал стол с радиооборудованием, от которого куда-то вверх через потолок тянулись кабели. За домом глухо постукивал дизельный генератор. Хозяйка-радист, несмотря на полноту, порхала от кухни к столу. На столе появился борщ, котлеты из нельмы и жареный гусь. Вошли Игнатьевич со Степкой. Степка нёс знакомую коробку с пивом.
- Здесь этих гусей много. Сотнями на озерах приземляются. А как отдохнут, снова сбиваются в стаи и улетают на острова, - сказала Наталья. - Муж иногда возьмёт ружье и через полчаса приносит птичку. Как на рынок сходит.
- Посмотри, Наталья, какой гостинец ребята нам привезли.
- Да уж, пиво здесь никогда не водилось. Спасибо.
- Какое интересное название, мыс Святой Нос, - сказала Сашенька. - Откуда оно произошло?
Наталья разливала борщ, а Игорь Игнатьевич неспеша стал рассказывать.
- Вы, когда садились, наверное, обратили внимание на кресты, стоящие на берегу. Их установили казаки-землепроходцы, по пути на Ляховские острова. Здесь похоронены их товарищи. Кто ушёл из жизни прямо тут, а кого они вывезли с островов. Кресты для них были православными символами, знаками защиты и памяти. Вот и нарекли место Святой Нос. Наш мыс был открыт в 1648 году казаком Булдаковым, и с тех пор стал ориентиром для мореплавателей.
Наталья поставила на стол графинчик с оранжевой жидкостью. «Настойка тоже из морошки», - сказала она. Игорь Игнатьевич разлил настойку по рюмкам.
- Помянем этих людей, - предложил он.
- А что это за железные конструкции торчат из земли недалеко от крестов?
- Это остатки тропосферной радиорелейной станции «Кварц». В семидесятые годы они были разбросаны по всему побережью для устойчивой радиосвязи. Несколько десятков объектов. Тут жили и работали военнослужащие. Потом появилась спутниковая телефония, и станции ушли в прошлое. Вывозить эти конструкции отсюда очень дорого, поэтому с тысячами железных бочек из-под горючего они «украшают» арктический пейзаж.
- Какие у вас дальнейшие планы, молодые люди? - поинтересовался Игорь Игнатьевич.
- Мы бы хотели побывать на нескольких островах архипелага, - сказала Сашенька.
- С учётом того, что на заправку вертолёта на островах надеяться нельзя, - добавил Степка.
- Это точно, - кивнул Игорь Игнатьевич. – Так что делите горючее в своём бензобаке надвое, чтобы на обратный путь хватило. На Котельном военная база, но приближаться к ней не советую, на то разрешение нужно. Бензин есть только у промысловиков. Для снегоходов подойдёт, а вот к вашей вертушке вряд ли. Есть только один выход, возвращаться после каждого острова обратно. Уже пятый час, скоро вечер наступит. Оставайтесь у нас, места всем хватит.
- Спасибо вам большое. Мы постой и питание оплатим, - сказала Сашенька.
- Ничего оплачивать не надо. Попрошу только дочке посылочку из Черского отправить. Она у нас в Якутске живёт, замужем. Внуки очень юколу любят. Я её тут немного навялил.
- Обязательно посылочку отошлем. Мы, кроме Ляховских островов, хотели бы побывать на Столбовом.
- Чего это вас туда понесло?
- Я читала, что там найдены осколки камней с признаками искусственной обработки.
- Получается, что…
- Да, это значит, что тысячи лет назад на Новосибирских островах кто-то, возможно, изготавливал каменные орудия труда.
«Каждый год в мире тает 750 миллиардов тонн льда согласно данным организации The World Counts ”. В феврале 2025 года площадь льда в Арктике уменьшилась до 1,79 млн. квадратных километров – это минимум с начала замеров в 1979 году.»
(Из данных организации)
Сашенька действительно прочитала в интернете статью сотрудника якутского центра арктической археологии Томаса Симокайтиса. Автор рассказывал о гипотезе возникновения архипелага Новосибирские острова. Он утверждал, что моря Лаптевых 20 тысяч лет назад не было. Существовала гигантская река Палеолена, которая вбирала в себя воды Лены и Яны. Устье Палеолены располагалось в шестистах километрах севернее дельты современной Лены, там, где сейчас открытое море. Перед этим устьем был горный массив, ныне остров Столбовой, который с обеих сторон огибали две великие сибирские реки. У северной оконечности Столбового, под мысом Скалистый, реки сливались. Тысячелетиями море наступало на материк и речной остров Столбовой превратился в морской. Сегодня он расположен в 350 километрах к северу от Тикси.
По мнению Симокайтиса, это место в плейстоценовый период было самой высокой точкой на огромной территории и носило для древних людей сакральный характер. Экспедиция, в которой участвовал Томас, обнаружила на вершине утёса Скалистый каменную пластину в виде ножа. Мало того, площадка на вершине утёса была усеяна кремниевыми обломками с признаками искусственного дробления. Через год там же нашли ещё одну аналогичную пластину. Всё это тянуло на сенсацию, похлеще археологических находок на Диринг-Юряхе. Однако археологическое сообщество не торопилось признавать Столбовой в качестве палеолитической стоянки. Основной вопрос заключался в том, для какой цели было произведено столько каменных отходов, если обнаружены всего две ножевые пластины? Не убедили авторитетных учёных и следы кострищ на этом месте. В статье были приведены координаты этой площадки на мысе Скалистый: 74°
13’ 83” северной широты и 135° 27’ 49” восточной долготы
Когда Сашенька читала статью Симокайтиса, она обратила внимание на его слова, что море Лаптевых - самое мутное в мире. Сначала это показалось не очень понятным. Однако, когда вертолет летел низко над водой, она увидела, что желтовато-грязные волны действительно напомнили ей лужу во дворе их дома после дождя. Дно этого моря покрывают сотни метров песка и ила, накопившиеся за тысячелетия борьбы земли и воды. Море Лаптевых затопило миллионы квадратных километров мамонтовых степей, поэтому, наверное, за «жадность» свою стало таким грязным.
На свободное место в кабине Степка поместил три двадцатилитровые канистры с бензином. До острова 230 километров, топлива в двух баках должно было хватить. Но резервный запас, по мнению пилота, не помешает.
Дима со своей видеокамерой уселся на переднее сиденье рядом с пилотом. Сашенька расположилась на заднем ряду, облокотившись на флягу с бензином.
На высоте триста метров встречный ветер был довольно сильный, поэтому Степка снизился до сотни, где сопротивление ветра было меньше. И всё-таки скорость не превышала 190 километров в час. Казалось, что крупная рябь несётся навстречу с огромной скоростью. Дима не отрывался от видеокамеры, хотя при каждой воздушной яме душа его замирала. Ветер стихал, и они набрали сначала 200, а потом и 400 метров. Постепенно полёт стал спокойнее, и Сашеньке даже начало казаться, что под хмурым небом она различает точки каких-то островов.
Сверху Столбовой напоминал зеленоватый кусок бумаги с небрежно оторванными краями, брошенный кем-то на бескрайнюю поверхность моря. Земля приближалась, уже были различимы очертания высоких берегов. Степка, обогнув остров, завёл машину с севера и впереди открылась впечатляющая панорама мыса. Скалистый возвышался на 120 метров и был отделен от острова глубоким ущельем. Посадку произвели точно по координатам.
Как только умолк двигатель, Сашенька открыла дверцу и услышала снизу рев прибоя. С высоты открывалась однообразная панорама сурового моря.
Она посмотрела на север, и ей представилась величественная картина слияния Лены и Яны в один могучий поток двадцать тысяч лет назад. Внизу лежала необозримая тундра, по которой брели стада мамонтов и каких-то других крупных животных. Далеко на востоке возвышалась горная гряда - будущий остров Котельный. Но видение прошло, вокруг снова расстилалось свинцового цвета море Лаптевых.
Дима пошёл в сторону ущелья за очередными кадрами. Она крикнула, чтобы тот был осторожнее, но ветер унес ее слова. Под ногами хрустели камни. В центре площадки, в нескольких метрах от вертолёта, была сложена из валунов небольшая пирамида. Наверняка, это было дело рук археологов. Вокруг во множестве лежали каменные осколки, такие же, какие они видели в прошлом году на палеолитической стоянке в Диринг-Юряхе.
Дима вернулся и стал крупным планом снимать ладони Сашеньки, на которых лежали кремниевые чешуйки, отходы производства плейстоценовых каменотёсов.
Обследовав площадку, они спустились по холмистой местности вниз и увидели несколько заброшенных строений. Игорь Игнатьевич рассказывал, что это одна из бывших метеорологических точек, а теперь здесь оборудована автоматическая контрольно-корректирующая станция ГЛОНАСС. Через несколько километров они наткнулись на небольшую речку, протекавшую вдоль острова.
Пора было возвращаться. Степка с помощью Димы освободил две пластиковые канистры и, пополнив баки, нырнул от пронизывающего ветра в кабину. А Сашеньке почему-то не хотелось отсюда улетать. Она думала о масштабах изменения климата, когда колоссальные материковые территории превращаются в море, а горные хребты - в затерянные острова.
Вертолет летел над морем вдоль восточного берега Столбового. Высокие лёссовые берега осыпались под ударами волн. На протяжении сорока километров скалы перемежались с галечными пляжами.
Полёт обратно прошёл спокойно, хотя несколько раз пришлось менять высоту из-за встречного ветра. Наконец, показался мыс Святой Нос. Зависнув над вертолётной площадкой, вертолёт медленно опустился. Игорь Игнатьевич и Наталья при звуке двигателя появились на пороге метеостанции.
- Ну, как слетали? - спросил старый метеоролог.
- Нормально, - жизнерадостно ответил Степка и зашуршал под креслами в поисках насоса.
- Игорь Игнатьевич, - сказала Сашенька, - там всё, как вы рассказывали.
- И не будет меняться ещё очень много лет, - добавил он.
За столом их ждала уха и жареная рыба. Сашеньку покачивало после полёта над морем и после обеда она с удовольствием пошла в маленькую комнатушку, где ночевала накануне.
Когда она проснулась, было два часа ночи. За окном стояли сумерки. Сашенька вытащила из рюкзака планшет и стала работать над сценарием. Слова, сцены и образы приходили в голову легко, будто кто-то их ей диктовал. Перед глазами вновь возникла мамонтовая тундра и бредущие по ней стада. Она подумала, что Семипалатинский был прав, в фильме необходимо будет использовать компьютерную анимацию. Умники со студии должны постараться с программой искусственного интеллекта. Нужно реалистично показать, как континенты уходят под воду, а высоченные горы превращаются в острова. Миллионы живых существ гибнут в новом, не приспособленном для них мире.
«Впрочем, ещё при жизни моего поколения, - подумала она, - могут случиться невероятные события. И пройдут всего лишь годы, а не целые геологические эпохи».
В ютубе разошёлся ролик, где предсказывается остановка Гольфстрима. Если это случится, то в Европе установится якутский климат. Устья сибирских рек замёрзнут и на них вырастут колоссальные ледяные барьеры. Сброс Лены, Енисея, Иртыша и сотен других водных артерий во всемирный океан прекратится. Вода затопит Сибирь от уральских гор до Каспийского моря. Возникнет озеро, которое поглотит половину Евразийского континента. Триггером, который отключит Гольфстрим, как это не парадоксально, станет всемирное потепление.
Глаза слипались. Сашенька увидела белую медведицу и двух медвежат, бежавших от вертолёта к метеостанции. Потом снились люди в крошечной палатке, которую хлестал дождь. У них закончилось курево и испортился спутниковый телефон. Вертолет не мог вылететь на остров из-за штормовой погоды. Томас Симокайтис рассматривал каменный нож. Потом вдруг она увидела его уже в зале Академии наук, где сидели солидные археологи. Томас с трибуны показывал найденную им ножевую пластину и говорил, что они, наконец, нашли самую северную в мире стоянку людей каменного века. Из зала раздались выкрики: «А где доказательства? Что у тебя есть, кроме этого камешка? Где хоть одна человеческая кость?» Вдруг в первом ряду поднялся плотный человек с седыми усами и бородкой. Он был одет, в отличие от всех, в таёжную штормовку. Сашенька узнала в нём первооткрывателя Диринг-Юряха Юрия Мочанова. Во сне удивилась, потому что знала - он умер несколько лет назад.
- Я считаю, что Томас в руках держит предмет, принадлежащий людям каменного века. Парень совершил научный подвиг, - сказал Мочанов и стал аплодировать. Зал мрачно молчал. Тогда Мочанов закричал: «Всем подъем!», вытащил пистолет и выстрелил в потолок актового зала Академии наук.
В окно стучали.
- Подъем, подъем! – кричала Наталья.
Невыносимый скрежет профлиста доносился со стороны сарая. Раздался гулкий выстрел и напротив окна в небо взлетела ракета. Засунув под подушку планшет, Сашенька бросилась к выходу. На крыльце топтались полураздетые Степка и Дима.
- Что случилось?
- Медведь разломал наш сарай. Утащил две веревки с юколой, - сказал подошедший Игорь Игнатьевич. В руках у него была ракетница. - Ушёл только когда я второй раз в воздух выстрелил. Обнаглел. Раньше такого никогда не было.
- Это была медведица. У неё медвежата голодные.
- Медвежат я не видел. Только заметил медведя, который промелькнул в распадке.
- Ты откуда знаешь, что это была медведица с медвежатами? – спросила Наталья.
- По-моему, я их видела во сне.
Все удивленно посмотрели на Сашеньку, но ничего не сказали. Медведица раскурочила дверь и стащила часть вяленой рыбы.
- Не беда, мать, у нас остались ещё две верёвки с юколой. На посылку дочке наберётся, - сказал Игорь Игнатьевич.
Сегодня должны были посетить остров Большой Ляховский. Там работала бригада добытчиков мамонтовой кости из частного предприятия «Бивень». Всё лето рабочие жили здесь, разыскивая и откапывая мамонтовые кости. В сентябре в Нижнеянск, где находилась контора «Бивня», приезжали покупатели из Китая.
Над проливом Дмитрия Лаптева лететь было чуть меньше 60 километров.
В «Бивне» трудились мужики из Нижнеянска и села Юкагир. Они не первый год промышляли на островах. Ещё в начале 17 века русские купцы повадились сюда на поиски древних костей, которые охотно покупали купцы с востока. Были вывезены сотни тонн мамонтовых бивней. Добытчикам помогало море. Оно постоянно размывало лёд и лёссовую глину, обнажая новые останки доисторических животных.
Высокие берега Большого Ляховского тоже напоминали обвалившийся песчаный карьер. Для начала решили поснимать с моря. Степка снизился и все увидели плывущих моржей. Создавалось впечатление, что эти существа находятся не в холодной, близкой к нулю градусов, воде, а нежатся в тропических водах. Неожиданно Сашенька увидела белого медведя, лениво прогуливающегося по гальке. Она толкнула Диму в спину и указала пальцем на каменистый пляж. Медведь поджидал резвящихся в воде моржей, а те, заметив его, явно не торопились выбираться на лежку. Было похоже, что эти «игры» продолжались не первый час.
Стёпка поднял вертолёт, и они полетели вглубь острова, туда, где над ветхой избушкой развевался синий флаг с бивнем, символом заготовительной конторы. Из домика вышел парень в бандане и уставился на прибывших. Потом медленно подошёл и спросил:
- Здравствуйте, а вы кто такие?
Сашенька шагнула навстречу, протянула руку и по-якутски сказала:
- Меня зовут Сандаара.
Парень посмотрел на неё и приветливо улыбнулся.
- Меня Прошкой зовут. Все на работе, а я сегодня дежурный.
- У вас тут главный есть?
- Есть. Петр Григорьев. Если к морю пойдёте, то минут через двадцать на них наткнётесь.
Увидев, что спутники Сашеньки не якуты, он перешёл на русский язык.
- Если один из ваших за макаронами последит, я проводить смогу.
Сашенька повернулась к Степке.
- Тебе всё равно от вертолета отходить нельзя. Так что займись макаронами.
Перед посадкой Дима обратил внимание на многочисленные бугры, покрытые травой. Сашенька вспомнила, что дед говорил об этих «бородавках», которые назывались булгунняхи ( холм, курган-якутск.). Бугры проплывали под ними на высоте десяти метров. Эти образования были круглые, одинаковой высоты, размера и формы. Поверхность каждого была покрыта высокой зеленой травой. Такие же встречались в плейстоценовом парке. Еремей Семёнович рассказывал, что пылеобразный лёсс оседал на ледниковую поверхность. Из-за потепления лёд таял, а бугры из лёсса, в каждом из которых оставалось ледяное ядро, поднимались всё выше. Булгунняхи содержали большое количество микроэлементов, и трава росла на них как на хорошо удобренных газонах.
Минут через тридцать они увидели троих человек, которые увлеченно копошились в небольшой яме. Когда подошли ближе, то увидели, что двое из них раскачивали какое-то бревно, торчащее из земли. Третий пешнёй выкалывал вокруг бревна куски мёрзлого грунта. Увидев гостей, они бросили работу. Прошка шагнул к мужчине, который выглядел постарше других, и что-то ему сказал. Тот, поправив вязаную шапочку, подошёл к Сашеньке и протянул руку.
- Петр Григорьев, - представился он простуженным голосом.
Сашенька назвала своё имя.
- Это бивень, - сказал Петр, - кажется, нам повезло. Вчера только кончик торчал из булгунняха. Раскапывать решили сегодня. Видимо, это большой бивень, килограммов на шестьдесят потянет. Вот бы ещё без трещин и расслоений был.
- Мы уже заканчиваем. – Петр посмотрел на Прошку и спросил: – Обед- то приготовил?
- Там есть кому присмотреть, - ответил дневальный. - Целый вертолётчик макароны варит.
Наконец, бивень лениво вывалился из чёрной глинистой массы. Ребята с трудом потащили его к ближайшему озерцу. Пучками травы стали отмывать кость. Постепенно находка приобрела желтоватый цвет. Бивень был мощный и без трещин. Это заметно подняло настроение копателей. Двое закинули добычу на плечи и двинулись к базе. Минут через пятнадцать их сменили Петр и Прошка.
Степка к поручению Прошки отнесся со всей серьёзностью. На сковороде пережарил лук, добавил томатной пасты и потом запустил туда тушёнку. На запах жареного лука с подветренной стороны подтянулись ещё шестеро поисковиков. Теперь вся бригада из десяти человек была в сборе. Пётр, увидев Стёпку у артельного котла, источающего запахи макарон по- флотски, улыбнулся. Когда вертолётчик поднялся, то все увидели, что он сидел на коробке пива.
- Спасибо, парень за пиво. Мы его давно не пробовали. Теперь будет чем отпраздновать добычу, - воскликнул Пётр.
После обеда все пристроились на отдых. Но Сашенька захотела посмотреть и отснять другие раскопки. Сопроводить их вызвался невысокий, худощавый мужик с грустными глазами. Его все звали Гера. Он единственный отказался от пива.
Когда они через час вернулись к базе, Сашенька увидела бригадира, который сидел на пустой бочке и курил. Она присела рядом и спросила:
- Петр, в Якутске директором музея мамонта работает Семён Григорьев. Вы не родственники?
- Это мой младший брат, - с гордостью ответил мужчина. – Больше десяти лет назад на этом острове мы наткнулись на нетронутую тушу мамонта. По телефону я рассказал об этом брату. Не думал, что такой шум поднимется. Брат через неделю прилетел со своими товарищами из Академии наук на вертолёте. Осмотрели и решили, что мамонта надо вырубать из вечной мерзлоты и доставить в Якутск. Для этого нужны были люди и техника. Доставка такого тяжёлого груза на коренной берег возможна только по льду. Поэтому перевозку перенесли на март.
Через полгода Академия наук отправила сюда санный поезд с десятком рабочих. Брат возглавлял экспедицию, а я у него был правой рукой. Мы раскопали мамонта, но там оказалась только половина животного. Я случайно воткнул пешню в бок туши и из неё вдруг потекла тёмная жидкость. Брат чуть с ума не сошёл и стал в пробирки собирать эту кровь. Мы это даже на видео записали. Он говорил, что впервые в мире обнаружена жидкая кровь в теле ископаемого. Прямо в кадре Семён попробовал пожевать кусочек мамонтового мяса, потом сказал, что оно показалось ему безвкусным. С большими трудностями мы извлекли тушу из вечной мерзлоты, упаковали её и отправили в Якутск. Там она хранится и сейчас.
Сашенька вспомнила это событие. Сообщение о том, что найдено тело мамонта с кровью, моментально разлетелось по всему миру. В результате из Южной Кореи пришло письмо с приглашением в лабораторию, которая занимается клонированием животных. Это оказалась солидная компания «СООАМБИОТЕХ», которую возглавлял знаменитый учёный Хван У Сок. Семён, прихватив образцы крови, отправился в Южную Корею. К сожалению, корейским генетикам не удалось найти там живые клетки для клонирования.
- Брат рассказывал, что там он видел щенков, которых корейцы вырастили из умерших собак. Этот бизнес, оказывается, имеет большой спрос. Множество людей в мире переживают потерю четвероногого друга и поэтому отдают большие деньги, чтобы получить клон любимого животного.
Петр потушил сигарету.
- Это всё мне брат рассказал. Я же здесь каждое лето со своими ребятами провожу. Позже мы нашли ещё одну тушу. Замороженное мясо было красное и на вид свежее. Даже собаки его грызли и всё, что им дали, съели. Я брату позвонил, и он снова прилетел за образцами. А потом сообщил мне, будто у корейцев вроде что-то получается. Подробности рассказывать не стал, чтобы не сглазить.
- Я где-то читала, что в Южной Корее удалось получить ДНК из живой клетки мамонта, - сказала Сашенька.
- Может, в этот раз им повезёт.
- Петр, скажи, а почему этот мужик, - она кивнула на одиноко сидевшего в стороне Геру, - такой грустный и какой-то одинокий.
- Я в чужие дела не лезу, но дома у Геры какая-то «непонятка». Он с нами впервые, раньше никогда на острова не ездил. До этого Гера в кабалу к банку попал. Жена заставила его кредитов набрать и посоветовала с нами поехать. Наслышалась где-то, что мы деньги большие на бивнях зарабатываем. Теперь сезон заканчивается, а у нас дела слабовато идут. Хорошо, что сегодня здоровенный бивень взяли, а до этого так, мелочь попадалась. Вот он и прикинул, что с такими заработками из должников не вылезет.
У нас раз в неделю артель разрешает каждому три минуты по спутниковому телефону с семьёй поговорить. Гера первый раз позвонил, так дома никто трубку не взял. Через сутки я ему разрешил ещё раз попытаться. У его жены как раз был день рождения. Но и тогда никто не ответил.
Сашенька почему-то подумала о Васе. Она его голоса давно не слышала. Чем он там в Пекине занимается?
- Пётр, мы можем Геру с собой забрать, - сказала она. – Может, ему легче станет, когда всё выяснится.
- Ладно, спрошу его, - сказал Петр и позвал мужика.
Когда тот подошёл, бригадир сказал, что у гостей есть возможность подбросить его до посёлка на вертолёте. Герасим удивленно посмотрел на Сашеньку и тихо выговорил: «Спасибо».
Через час, после совместного фотографирования, все погрузились в «Робинсон 44». Последние канистры слили в бензобак и четвёртое место рядом с девушкой освободилось. Гера осторожно, будто боясь что-нибудь сломать, залез в вертолёт. Лопасти завращались. Степка разогревал двигатель. И тут новый пассажир наклонился к Сашенькиному уху и виновато сказал:
- Я останусь.
- А как же семья?
- Со всеми начал работать, со всеми и вернусь, - твёрдо произнес мужик. Он открыл дверцу и выпрыгнул на землю. Бригада стояла у домика и молча наблюдала.
Вертолет поднялся над базой добытчиков мамонтового бивня.
- Давай, рули на Юкагир, - сказала Степке Сашенька. Он удивленно посмотрел на неё.
- Зачем? Вроде мужичка мы уже высадили.
- Потом расскажу.
Минут через сорок, когда пролив остался за спиной, а под брюхом машины уже проносилась янская тундра, Сашенька произнесла:
- Надо семью этого Геры навестить. Только сначала пролети над селом, Дима панораму снимет. Пригодится.
Посадку сделали на окраине Юкагира, прямо на дороге.
Сашенька увидела, что от села в их сторону направлялся человек верхом на олене. Они дождались, пока всадник подъедет ближе. Это был пожилой крестьянин. Метрах в пятидесяти он остановился. Сашенька взяла спутниковый телефон, выпрыгнула из вертолёта и быстро пошла навстречу. Она подошла ближе и по-якутски поздоровалась. Он тоже поздоровался и спросил:
- Вы чего сели? Сломались, что-ли?
- Нет. Мы сейчас на Большом Ляховском были у бригады из «Бивня». Я хочу жене Геры привет от него передать.
- Дом их вон, с краю стоит. Но хозяйки, Любы, сейчас там нет.
- Где же она? Дети с кем?
- У них старший за всеми следит. Взрослый уже, десять лет ему. А Люба у Степановых трудится.
- Гера не говорил, что она на работу устроилась.
- Сходи и посмотри. У Степановых дом с синей крышей.
- Спасибо.
Сашенька быстро пошла к посёлку. Она подошла к дому с синей крышей, поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Никто не ответил. Сашенька приложила ухо к двери и услышала, что в комнате поют. Она на всякий случай постучалась ещё раз, потом вошла. В полутёмных сенях песня слышалась громче. Сашенька открыла дверь и увидела большую светлую комнату. Справа у дверей почти до потолка лежала кипа выделанных оленьих шкур. В центре комнаты на табуреточках сидели четверо женщин, ловко обмётывали края оленьих ковриков и негромко пели. Наконец, они увидели Сашеньку.
- Здравствуйте, меня зовут Сандаара. Мы были на Большом Ляховском, а на обратном пути прилетели сюда. Как бы с женой Геры поговорить?
Сидевшая напротив худенькая женщина отбросила коврик, вскочила и громко крикнула:
- Что с Герой?
Сашенька шагнула к ней, взяла за руку и сказала:
- Вы Люба? Не волнуйтесь, с ним всё нормально. Просто просил привет передать. У меня спутниковый телефон, и вы можете с ним переговорить. Надо только выйти на улицу, чтобы связь была лучше.
Женщины с интересом вытянули шеи, а глаза их загорелись любопытством. Когда они вышли, девушка продолжила:
- Я специально так сказала, чтобы чужих ушей рядом не было. Вы можете даже из своего дома с ним говорить.
- Мне Гера говорил, что это очень дорого. Им раз в месяц по три минуты разрешают.
- Вот он вам и звонил. Дважды не мог дозвониться. Вы говорите сколько понадобится.
Люба с благодарностью взглянула на неё. Они вошли в её дом и Сашенька увидела мальчишку лет десяти и двух девочек помладше.
- Это мои детки, - сказала жена Геры. - Серёжа, налей нашей гостье чаю.
Потом повернулась к Сашеньке, покачала телефоном в руке и промолвила:
- А я во двор пойду поговорю, чтобы вам не мешать.
Через десять минут она вернулась. Сашенька увидела, что Люба улыбалась, но в её глазах стояли слезы.
- Давайте я вас к вертолету провожу. Вы же на дороге сели?
- Откуда вы знаете?
- А здесь больше негде. Это я настояла, чтобы Гера на острова поехал. Говорят, там мужики прилично зарабатывают. Гера же всю жизнь оператором в котельной работал. Ну, а потом соседи предложили ему купить их старый снегоход. Импортный, хоть и подержанный. За 250 тысяч. 50 тысяч мы как-то наскребли, а двести пришлось взять в кредит в банке. Вот Гера и завербовался в «Бивень».
Степановы, соседи наши , стали народными промыслами заниматься. У них дочка в Нижнеянске в торговой конторе работает. Она как-то показала на работе коврик, который её мамаша из оленьей шкуры сделала. Красивый, с цветными вставками, оверлоком по краям обшитый. А там как раз из якутской сувенирной фирмы «Сардана» заготовитель приехал. Ему коврик понравился, и он предложил делать для них такие. Раз в три месяца приезжает и забирает их. Заказов много стало, и Степановы меня позвали помогать. Какая-никакая подработка. Может, долги отдавать начнём. Когда Гера первый раз звонил, я здесь сидела и шила, а во второй раз Сережа, видно, в магазин бегал и звонок пропустил. Девочки маленькие, я им к телефону не разрешаю прикасаться.
- Ну, вы с Герой нормально поговорили?
- Да, - сказала она и на её глазах снова появились слёзы.
Люба проводила Сашеньку до самого вертолёта. Та из кабины долго смотрела на её худенькую фигурку, которая пропала, когда Степка развернул вертушку на восток.
До мыса Святой Нос, благодаря хорошей погоде, долетели за два часа. Метеорологи встречали их как родных. Сашенька почувствовала, что их появление для этих славных людей значит многое. Особенно для Натальи, ей, наконец, предоставилась возможность заботиться о ком-то, кроме мужа.
На столе появились стейки из оленины и малосольная рыба. На десерт были пирожки с морошкой, сезон которой был в разгаре. Честно говоря, Сашенька к оленине относилась равнодушно. Мясо казалось ей жестковатым и постным. В центральной Якутии ели в основном говядину, порою жеребятину. Стейки из тёмного мяса особых чувств не вызывали. Она для приличия отправила кусочек в рот и удивленно подняла глаза на хозяйку. Такого вкусной и нежной оленины она ещё не пробовала.
- Это что? - спросила она.
- Это оленина по личному рецепту Натальи, - с гордостью сказал Игорь Игнатьевич. - Она её замариновала сразу после вашего отлета на Большой Ляховский. Ребята, как вам мясо? - спросил он мужчин. Дима, как всегда, с полным ртом протяжно замычал, а Стёпка воздел глаза, положил нож и вилку рядом с тарелкой и показал большими пальцами обеих рук вверх.
- Медведи не появлялись? - спросила Сашенька
- Слава Богу, нет! - ответил Игорь Игнатьевич. - Я по ним ни разу не стрелял. Ночью только из ракетницы в воздух пальнул. В этом году тёплая погода затянулась. Кромка льда на проливе ещё не выросла и тюленям выползать некуда. Ластоногие - основная пища косолапых, вот они сюда на запах юколы и пришли.
- А мы видели моржей и белого медведя, который поджидал их на берегу, - сказал Дима, доевший, наконец, своё мясо. – Я интересные кадры сделал. Сашеньке спасибо, что пустила меня на переднее сиденье.
Было не так уж и поздно, но впечатления прожитого дня и обильный ужин разморили путешественников. Заметив это, Наталья предложила всем отправляться отдыхать.
Сашенька вошла в комнату, разделась, легла в постель и моментально уснула. Утром она с удивлением осознала, что впервые не видела снов.
После завтрака вылетели в Черский. Через час полёта со всех сторон подступили облака. Они были непроницаемые и, казалось, в один момент «сожравшие» пространство со всех сторон. Создалось впечатление, что вертолёт перестал лететь и просто завис в каком-то киселе. Риск налететь в тумане на вершину какой-нибудь горы был велик, поэтому Стёпка стал набирать высоту. Стрелка уровня топлива заметно дрогнула. Навигатор исправно показывал маршрут, но сопоставить картинку на дисплее с тем, что пролегало внизу, не было никакой возможности.
Пилот перестал балагурить, и по его вспотевшей шее Сашенька поняла, что парень волнуется, но старается этого не показать. Она вжалась в кресло и положила ладошку на левый карман куртки. Девушка почувствовала легкое тепло и поняла, что Сата начал просыпаться. Откуда камень узнал, лежа в кармане, о том, что творится кругом? Наверное, по участившемуся биению её сердца. Так было не раз.
- Уф, - облегченно выдохнул Степка и указал на восток. Справа в разрыве облаков мелькнул клочок неба. По кабине поползли струи дождя. Казалось, окружающие тучи избавляются от влаги, чтобы стать прозрачнее. Внизу появились очертания какой-то реки и одиночных гор. Стёпка сориентировался на местности и стал снижаться. Дима, замерший в своём кресле, оживился и стал прикладываться к видоискателю камеры.
- Никогда не надо отступать, - гордо произнес пилот.
- Молодец, - сказала Сашенька и улыбнулась.
Сата стал прохладным, будто снова впал в спячку.
Ответила рация УКВ. Радист с метеостанции «Индигирка» бодро сообщил температуру воздуха, атмосферное давление, дальность видимости. Сашенька с облегчением откинулась на спинку кресла и положила руку на большой пакет с юколой, который старики отправили своим внучатам в Якутск.
После посадки дозаправились, попили с полярниками чай и тронулись дальше.
Как обычно, Еремей Семёнович перед прилётом внучки не спал. На столе он нашёл книжку «Таинственный чучуна». Сашенька все-таки забыла положить её в рюкзак. Еремей Семёнович поставил книжку на полку, вышел на крыльцо и стал смотреть на запад. Наконец, после обеда зазвонил внутренний телефон. Это был радист:
- Еремей Семёнович, из Черского сообщили, что борт 0421 совершил посадку.
Он постучал в кабинет Мартусевича и вошёл.
- Аскалон, здравствуй! – приветствовал его директор школы. – Рад тебя видеть. Молодец, хотел похвалить тебя за ёлочки, которые ты высадил. Сам сообразил?
Аскалон кивнул головой.
- Ты что-то спросить хотел?
Парень снова кивнул головой и сказал:
- Это… Мне Света сказала, что вам доверить можно. Вот я и пришёл.
- Чего доверить? - Мартусевич снял очки и положил их на стол.
- Я под лестницей живу.
- Знаю.
-Там замка нет.
- А у тебя что-то ценное с собой имеется, - улыбнулся директор.
- Мне надо, чтобы камни мои не пропали.
- Какие камни?
- Ну, эти, - и Аскалон протянул алмазы.
У Мартусевича при виде драгоценных камней стало сухо во рту. Он налил воды из графина и сделал несколько глотков.
- Ты где их взял?
- В тайге нашел, на речке.
Какое-то время в кабинете директора школы стояла тишина. Мартусевич смотрел на алмазы, и вся его жизнь за последние годы пронеслась перед глазами. Эти прозрачные, обкатанные за тысячи лет в северной речке драгоценные камни показались ему всесильными. Они в одно мгновение могут разрушить жизнь человека или превратить её в сказочное существование. Сейчас алмазы сами приплыли ему в руки.
Молчание затягивалось. Аскалон сжал ладонь и опустил её в карман.
- Дай мне рассмотреть их получше, - хриплым голосом произнес Мартусевич.
Аскалон теперь не торопился. Но все же нехотя вынул руку и разжал пальцы. Директор взял один алмаз и поднес к глазам. Ничего особенного, прозрачная стекляшка и всё. Туча, висевшая над школой, ушла и солнечный луч упал на алмаз. Внезапно внутри окатыша заиграл настоящий калейдоскоп. Облако вновь загородило солнце и камень погас, он словно уснул и стал снова походить на обыкновенную стекляшку.
«Эх, Сусанка, видела бы ты это, - подумал Михаил Иванович. - Где же ты сейчас, моя любимая?» За всё время он так и не поинтересовался её судьбой: на сколько лет её осудили, где отбывает наказание, можно ли ей написать? Он опасался, что эти вопросы могут неправильно истолковать и его снова зачислят в подозреваемые. Тогда, не веря своей удаче, Мартусевич унёс ноги из Смоленска. Конечно, он ничего не знал о делах любовницы, однако забыть ужас, который испытал в тюремной камере, не мог. «Что бы она сказала, попади ей в руки эти алмазы? - подумал Михаил Иванович. – Наверное, они бы ей понравились. А ведь они стоят очень больших денег. Этот дурачок даже не понимает каких».
- Ну и что, ты думаешь, эти стекляшки у тебя кто-нибудь украдёт?
- Может быть.
- Ну, раз ты так думаешь, то пусть полежат в моём сейфе.
Мартусевич открыл металлический ящик.
- Клади сам, - сказал он. – Вот, сюда на верхнюю полку. Впрочем, погоди, - он вынул из письменного стола коробочку из-под канцелярских скрепок. – Положи в неё, чтобы никуда не укатились.
Аскалон взял коробочку, положил в неё алмазы и протянул директору. Тот поставил её на верхнюю полку, рядом с печатью, и закрыл металлическую дверцу.
- Ну, я пошёл, - охотник потоптался на месте и вышел.
Михаил Иванович вынул из правой тумбы стола початую бутылку водки и глотнул прямо из горлышка.
Аскалон брёл по улице и не понимал, почему у него в голове такая путаница. Правильно он сделал или нет, когда отдал алмазы на хранение Мартусевичу? На душе скребли кошки, а ноги сами привели к дому Светланы.
Она открыла дверь, увидела его мрачное лицо и пропустила в комнату.
- Ты чего такой мрачный, Аскалон? – спросила она.
Он помолчал, медленно присел на табуретку и сказал:
- Я отдал директору алмазы. На хранение. Как ты говорила.
- Ну и правильно сделал. Он хороший человек. Теперь не будешь бояться, что их кто-нибудь захочет стащить.
- Не знаю. Чувствую, что-то неправильное сделал.
- Не волнуйся. Ты же их можешь всегда взять обратно.
Она налила ему чая с молоком и пододвинула сахарницу.
- Ну, если хочешь, завтра пойди и забери свои камни обратно.
Он молча допил чай, встал и направился к двери.
Ночью ему приснилось, что он заходит в кабинет директора, просит вернуть алмазы, а тот сидит за столом и не слышит его. Разговаривает по телефону, что-то пишет, а Аскалона не видит. Утром он проснулся с чувством тревоги. Сердце билось так сильно, что, казалось, оно выскочит из груди. С утра он должен был сложить в поленницу машину дров, которую вчера сгрузили во дворе школы. Чтобы убить тревожные мысли, Аскалон принялся за работу. Потом подметал древесный мусор, но тревожные мысли никуда не делись.
Аскалон вошёл в школу и направился по коридору к кабинету директора. Постоял на пороге. Мартусевич сидел за столом и разговаривал по телефону. Увидев работника, он оторвался от трубки и спокойным голосом произнес:
- Чего тебе, Аскалон?
- Да у меня к вам дело…
- Присядь на стул, я сейчас закончу.
Он минут пять разговаривал, потом положил трубку и посмотрел на своего работника.
- Ты что-то у меня хотел спросить?
- Я хотел забрать свои камни.
- Но их же в твоей каморке могут украсть. Ты же сам говорил.
- Я ухожу. Мне надо в тайгу.
Аскалон сам удивился, откуда у него взялись эти слова. В тайгу уходить он как раз не собирался. Но что сказано, то сказано.
- Ты же хотел у нас всю зиму проработать. Как мы без кочегара будем?
- Мне надо…- промямлил парень, отвел глаза и уставился в угол.
- Вот что. Вопрос о твоём увольнении серьёзный. Подходи вечером, тогда и порешаем.
Аскалон встал и вышел в коридор.
- А ведь про камни директор даже не заикнулся, - с удивлением подумал он и побрел по коридору.
Часам к семи вечера он снова подошёл к кабинету Мартусевича. Открыл дверь и с удивлением увидел, что рядом с Мартусевичем у письменного стола стояла Света. Рука девушки лежала на плече директора, но, увидев Аскалона, она отдёрнула её и покраснела.
- Я пришёл, как мы договаривались.
- Ну?
- Михаил Иванович, я собираюсь в тайгу. Поэтому хочу забрать свои камни.
- Аскалон, погоди, - сказал Мартусевич. Света отошла к окну и стала смотреть на улицу.
- Это, правда, не педагогично, но я предлагаю нам выпить и поговорить по душам.
Мартусевич взял лежащую на столе газету и развернул её. Вытащил из тумбы стаканы, початую бутылку водки, чёрный хлеб, нарезанные малосольную рыбу и луковицу. Он разлил водку.
- Ну, ребята, давайте.
У Аскалона всё внутри было напряжено, и он молча взял стакан.
- Тебе же нельзя, - произнесла Светлана.
- Света, не мешай. У нас будет мужской разговор, а под него немножко можно, - сказал Мартусевич, поднял стакан и с нетерпением бросил:
- Ну, за всё хорошее.
Аскалон проглотил полстакана водки как воду и ничего не почувствовал. Света слегка пригубила и сморщилась.
- Зачем тебе уходить перед зимой отсюда. Основную работу ты уже сделал, теперь топи печку и лежи в своей каморке на боку. Ни о чём заботиться не надо, да и у нас в хозяйстве с твоей помощью порядок будет. До весны спокойно поживёшь, – уговаривал директор.
Мартусевич налил по второй и Аскалону показалось, что он снова глотнул простой воды. Света пить не стала, а только тревожно посмотрела на своего земляка.
- Я должен уйти,- упрямо пробубнил Аскалон.
-Ну, если ты так сильно хочешь, иди. Не буду же я тебя силой удерживать.
- Отдайте камни и я пойду.
- Зачем тебе эти камни? Их у тебя или украдут, или в милицию с ними попадешь за незаконное хранение, - произнес Мартусевич и назидательно поднял палец вверх. - Пусть лежат у меня в сейфе в сохранности. Как в банке. Или давай я куплю их у тебя. Сейчас у меня есть пятьдесят тысяч рублей, а после зарплаты дам ещё пятьдесят.
Аскалон понял, что сон говорил правду. Директор камни отдавать не хотел. Он встал со стула и медленно вышел из кабинета. В голове почему-то стало тепло. А потом пришла обида. Обида, которая всегда появлялась, когда он выпивал. Он вошёл в свою комнатку, сел на топчан и вспомнил мать, которую он почти всё время видел пьяной. Вспомнил её слова – «нас всегда хотят обидеть». Кто и когда её обижал, он не знал. Но вдруг остро осознал, что с ним поступили несправедливо. Он вытащил из-под матраса ружьё, нащупал патронташ и, покачиваясь, вышел в коридор. Потом вернулся и накинул на плечо рюкзак. На ходу зарядил ствол. Подойдя к кабинету, он пинком открыл дверь и увидел расширившиеся от ужаса глаза Мартусевича.
- Аскалон, опусти ружьё, - откуда-то сбоку закричала Света. Она взмахнула, как крыльями, руками и бросилась к парню. Ружьё покачнулось, и палец сам по себе нажал курок. Выстрел в закрытом помещении прозвучал очень громко. Света схватилась за руку и упала. Мартусевич, откинувшийся на спинку стула, с удивлением уставился на свое плечо, по которому растекалась кровь.
Аскалон взял лежащие на столе ключи, и шагнул к металлическому ящику. Открыл его и на верхней полке увидел свои камни. Он сунул их в карман, повернулся и вышел. На крыльце школы над ним ударила молния и он замер. Потом раздался раскат грома и пошёл сильный дождь. Охотник побежал к лесу.
Сашенька, взглянув на часы, с ужасом обнаружила, что проспала почти двенадцать часов. Приняв душ, пошла завтракать. Потом позвонила деду и долго выслушивала упреки в том, что не дала о себе знать вчера по прилёту. Еле успокоив его, она связалась с Питером и стала рассказывать Семипалатинскому о поездке. Беседа получилась долгой, Сидора Аминьевича интересовали все детали полёта на Новосибирские острова – мечту его детства.
Дима засел с камерой и ноутбуком и просматривал килобайты отснятого материала.
Наконец, Сашенька позвонила Васе. Она нашла его в аудитории на лекции. Он обещал связаться с ней позже. Через тридцать минут раздался звонок из Пекина.
- Привет, родная! Ты как?
- Соскучился?
- Очень. Последние три ночи я практически не спал. Следил на планшете за твоим маршрутом. Даже время полёта засекал.
- Всё было нормально, мы практически не выбились из графика. Единственно, на обратном пути попали в густую облачность. Я даже подумала, что мы где-нибудь врежемся в гору. Их там много. Знаешь, кто нам помог?
- Догадываюсь, любимая.
- Да. Сата как будто почувствовал, что у меня на сердце. Я не ожидала, что он проснётся во время полёта.
- Он хранит тебя. Если всё идёт по плану, то через неделю ты должна быть в Якутске?
- Да, и буду тебя ждать.
- Из аэропорта я заеду на площадь Ленина и оборву для тебя все клумбы с цветами.
- Не надо, это плохой пример для твоих студентов. Лучше возвращайся в Якутск скорее…
Разговор закончился, но Сашенька продолжала сидеть с телефоном в руках.
Аскалон вышел из леса к реке и пошёл вниз по течению. Ночной дождь закончился. Он промок до нитки, но холодно не было. Дурман от выпитой водки выветрился. В голове было пусто и гулко. Теперь, совершенно трезвый, шёл и вспоминал всё, что случилось.
Света сама оказалась на линии огня. Кровавое пятно на плече Мартусевича парня мало беспокоило. Кажется, пуля задела девушке руку и есть надежда, что ранение не опасно. И всё из-за этих алмазов. Многие недели они были не просто драгоценными камнями, а его мечтой о другой жизни. Аскалон свыкся со сложившейся в голове сказкой, что алмазы дадут ему дом, семью, всё, что он видел в кино или у зажиточных селян. Он из одинокого сироты должен был превратиться в богатого и счастливого человека. Сейчас алмазы снова у него в кармане, но где красивая жизнь, о которой он так мечтал?
От быстрой ходьбы одежда стала парить. Он знал, что если остановится, то замёрзнет. Этого делать нельзя. Светало. Впереди увидел знакомую излучину и за ней небольшой мыс со скалой, похожей на крутой лоб горного барана. Если от него под прямым углом повернуть направо в лес, то через километр можно выйти к зимовью, в котором они останавливались с дядькой.
До жилища было уже недалеко. Вскоре из-за деревьев появилась пологая, покрытая рубероидом крыша. Вдруг из-за угла возник мохнатый силуэт, который, как показалось Аскалону, двинулся в его сторону. Неужели медведь? Он вскинул ружьё и выстрелил. Раздался громкий крик, который почему-то не походил на рёв зверя. Это был человеческий вопль. Непонятное существо исчезло. Аскалон постоял несколько минут, потом медленно направился к зимовью. У дверей стоял какой-то странный и знакомый запах. Будто жгли кору дерева.
Охотник пошарил на полке слева от входа и нащупал коробок спичек. Там же стояла керосиновая лампа. Внутри был порядок. Рядом со спичками обнаружились кулёк с макаронами, пара банок тушёнки, соль и полбутылки подсолнечного масла. Под потолком на верёвке висел куль с матрасом, одеялом и подушкой. Они с дядькой, оставляя пристанище надолго, так же подвешивали бельё, чтобы его не погрызли мыши.
Аскалон обнаружил под нарами сухие дрова. Рядом лежал небольшой рулон бересты для розжига. Он затопил железную печку и пошёл к ручью за водой. В зимовье стало тепло. Он сварил суп и развесил мокрую одежду на гвоздях у печки.
За день сапоги и одежда просохли. После обеда он снова пошёл к роднику. С удовольствием умылся ледяной водой и осторожно, по ещё скользкой тропинке, стал подниматься обратно. Балансировать с полным ведром было непросто. Добравшись до стены зимовья, он поставил ведро на траву. Поднял глаза и увидел на бревенчатой стене кровавый отпечаток человеческой ладони.
Это что? Получается, он снова подстрелил человека? Но ведь он не хотел никого убивать. Думал, медведь или росомаха. Посмотрел на траву. На ней остались слегка примятые следы. Он прошёлся рядом с ними. На некоторых травинках темнели красные капли. «Надо идти по следу, - подумал Аскалон,- может, ему ещё помочь можно.» Подумал и сам себе удивился. Помочь тому, которого ночью чуть не убил? Он совсем запутался, поэтому махнул рукой и вернулся в дом.
И всё-таки утром Аскалон пошёл по следам раненого. Через несколько километров кровь на траве вывела его к обширному болоту. На ближней к берегу кочке он снова увидел подсохшие тёмные капли. Получается, что раненый, перепрыгивая с кочки на кочку, решил пересечь трясину. Такое мог сделать человек, который хорошо знал переход через болото.
Раздался отдаленный гул вертолёта. Аскалон побежал к лесу и залег в рощице рядом с кучей валежника. Появился пузатый МИ-8, повисел над болотом, потом медленно облетел топь. Опять вернулся и завис над головой Аскалона. Слегка накренившись, машина пошла на второй круг. Наконец, будто потеряв интерес, вертолёт ушёл на запад.
Аскалон правильно сделал, что спрятался в валежнике. Восемь сотрудников оперативно-поисковой группы Нижнеколымского отдела внутренних дел через иллюминаторы вглядывались вниз. Информация о стрельбе в Колымском поступила в милицию вчера вечером. Вооруженный кочегар школы ранил двоих человек. Учительницу младших классов и директора. Последний получил тяжёлое ранение в плечо. Первым на место происшествия прибыл участковый, которому о стрельбе сообщили жители соседнего дома. В кабинете директора он нашёл Светлану и окровавленного Мартусевича. Девушка сидела на полу и держала на весу левую руку, залитую кровью. Готовясь к худшему, участковый подошёл к мужчине и с облегчением обнаружил, что тот дышит. Из пулевого отверстия маленькими толчками билась кровь. Участковый окинул кабинет взглядом и увидел шкаф для одежды. Он раскрыл дверцы и схватил первую попавшую тряпку. Это была белая футболка. Свернув из неё тампон, он засунул его под рубашку раненому, потом стал звонить в дежурную часть районного отдела внутренних дел.
Начальнику полиции только к обеду удалось выпросить в авиапредприятии вертолёт для поисковой группы. По просьбе оперов, дежурный отдела милиции отправился в хозяйственный магазин и купил восемь чугунных сковородок. Такое решение приняли сами милиционеры, когда узнали, что у преступника охотничьи патроны снаряжены пулями. Теперь на откидных креслах каждый сидел на большой сковороде. Хоть какая-то надежда , что сковородка спасёт задницу от пули.
Три дня Сашенька провела в гостях у деда. Она правила свой сценарий и подолгу беседовала с начальником станции Ильёй Зиминым. Как и его отец, он был настоящим подвижником науки. Впрочем, как все подвижники, он был ещё и отчаянным мечтателем.
- Понимаете, Сашенька, - говорил Илья, - такие плейстоценовые парки должны покрыть полярные области планеты. Это будет пояс безопасности от проделок вечной мерзлоты. Океан на глазах пожирает северные территории, которые деградируют под влиянием тепла. Только мамонтовая степь даёт хоть какой-то шанс на сохранение мерзлотного баланса. Наши парки необходимо масштабировать по всему миру. Кстати, до меня дошёл слух, что живность самостоятельно тянется в наши пенаты. Охотники видели несколько стад диких оленей, пробравшихся через границы парка.
- Я думаю, с вертолета за ними можно понаблюдать, - сказала она, - завтра мы собираемся снова летать над вашей территорией.
- А что? Полезное дело.
Вертолёт сел на аласе в четыре часа дня. Сашеньку, как всегда, провожали дед и Голубика с Давидом, ставшие её приятелями. Когда она забралась в кабину, Степка кивнул на заднее сиденье, где стояла большая картонная коробка, и сказал:
- Позвонили из районной больницы и попросили забросить в Анюйск груз для фельдшерского пункта. Ты не против?
- Правильно сделал, что согласился. Это наверняка медикаменты. У них, как в городе, в аптеку не сходишь.
Вертолет поднялся и по восходящей дуге полетел на юго-запад. Внизу мелькнула деревянная изгородь пастбища, несколько маленьких озер, и вдруг Сашенька увидела оленей. Вытянувшиеся узкой цепочкой, они с юга брели в сторону парка. Причиной тому явно были зелёные травы заповедника. Она стала снимать оленей на телефон. Потом показались холмы. Некоторые на вершинах были украшены каменными образованиями, напоминающими человеческие фигуры. Сашенька вспомнила, что они называются киhилээхи.
Вскоре жидкая растительность сменилась большой разноцветной поляной с тысячью рыжих кочек.
- По карте это Большое болото, - произнес Степка. – Говорят, оно в некоторых местах очень глубокое. Хотя кто его измерял?
- Интересное место. Давай его по периметру облетим.
- Давай.
В Большом болоте попадались островки суши, заросшие березками. С высоты невысокие холмики, покрытые зеленой травой и осенним золотом листвы, напоминали красочные сувениры. Они зависли на высоте двадцати метров над одним из них.
- Так, пора валить отсюда, - сказал Степка. – Видишь, на юге берег уже весь в тумане. Он здесь быстро появляется.
- Мы сюда обязательно вернёмся с Димой. Эту красоту надо отснять профессионально. Смотри, - вдруг показала пальцем Сашенька, - там на берегу человек из леса вышел. Что он делает в такой глуши?
- Может, охотник? Случайных прохожих в таких местах вряд ли встретишь. Подлетим-ка ближе.
Человек на земле услышал шум маленького вертолета и поднял голову.
У Аскалона в ушах ещё стоял грохот Ми-8. Он понял, что рано обрадовался, когда большой вертолёт улетел.
- Все-таки выследили, - с досадой подумал он и, не медля, вскинул ружьё. Сашенька и Степка увидели, что человек на берегу в них целится. Это показалось невероятным. Прозвучал выстрел, которого из-за шума двигателя почти не было слышно. Где-то над головой у винта лязгнул металл. Двигатель продолжал работать, но тяга пропала. У Сашеньки возникло ощущение, что кто-то обрезал верёвочку, на которой их красивый вертолётик висел в воздухе. Винт по инерции продолжал вращение, но это уже ничего не значило. Спуск был быстрым и неумолимым. Машина, еле поддерживаемая силой авторотации, звучно плюхнулась в болото.
Несмотря на довольно мягкие сиденья, ремни безопасности и поверхность болота, удар был сильным. На какое-то время пилот и пассажир потеряли сознание.
Когда Сашенька открыла глаза, то увидела сквозь стекло кабины пелену тумана. Были видны лишь какие-то расплывчатые очертания. Во всяком случае берег, с которого стрелял этот псих, был неразличим. Рядом, свесив голову на грудь, сидел Стёпка. Сашенька почувствовала, что вертолёт медленно кренится на левый бок. Она отстегнула ремень безопасности и, повернувшись к Степке, стала трясти его за куртку. Он открыл глаза. Мутно посмотрел на неё и спросил:
- Мы где?
- Вертолёт упал в болото! – закричала девушка. - Надо выбираться отсюда.
Инстинкт вертолётчика, несмотря на замутнённое сознание, сработал.
- Выходим, - заорал он, открыл свою дверцу и вывалился наружу.
Сашенька сделала то же самое со своей стороны и плюхнулась в зеленоватую грязь. В метре от себя она разглядела кочку и потянулась к ней. Ноги не чувствовали дна. Болотная жижа была не густая и она попыталась плыть. Сделав пару отчаянных взмахов руками, Сашенька дотянулась до болотной кочки и попыталась переместить своё тело на жалкий бугорок. Но сил уже не было. Полежав в грязи минут пять, она, уцепившись за траву, рывком выдернула своё туловище. Теперь в воде оставались лишь ноги. Почувствовав под грудью шаткую поддержку, она подумала о Степке.
- Степа!!! – закричала она и ей показалось, что в тумане голос будто ушёл в подушку. Она позвала ещё, но ответа не получила.
Темнело, находящийся в тумане вертолёт пропал из виду. Ситуация напомнила ей лесной пожар на Кангаласском мысу у пещеры Лю Гуанга. Только там был не туман, а дым. Шёл проливной ливень. Тогда она во что бы то ни стало хотела спасти жизнь Васи, угоревшего в пещере. Теперь же Сашенька с тоской думала о судьбе пропавшего пилота, который так и не отозвался на её крики.
Сашенька нащупала Сата и погладила его. Все мысли её были теперь о том, как добраться до берега.
Сашеньке стало холодно. Из последних сил подтянула из воды ноги и свернулась калачиком на зыбком травянистом холмике. Изо рта пошёл легкий пар. Она вытянула ногу и носком сапога ударила по воде. Услышала, что хрустнула ледяная корка. Сашенька догадывалась, откуда она взялась. Вытащила из кармана Сата и в полумраке попыталась разглядеть его. Камень покрылся узором инея и стал холодным как лёд. Скрючившись, она держала его перед глазами, в нескольких сантиметрах от сердца.
«Сразу несколько крупнейших мировых метеорологических научных центров прогнозируют, что 2025 год войдёт в тройку самых жарких и одновременно самых нестабильных лет за всю историю наблюдений. Но самое тревожное - это не рекордная жара или внезапные снегопады. Это резкое увеличение экстремальных природных явлений. Если проанализировать 2024-й год, то количество катастрофических наводнений выросло на 23 процента, смертоносных ураганов на 18 процентов, а крупных лесных пожаров почти на треть по сравнению с 2023-м годом»
( телеканал “ National Geographic”)
Сколько прошло времени? Было нестерпимо долго и больно лежать на болотной кочке в форме эмбриона. Однако уверенность в том, что она не пропадёт, стала сильнее. Сашенька ещё раз ударила носком сапога по воде и почувствовала, что стукнулась обо что-то твёрдое. Не веря, она ещё раз лягнула воду и поняла, что стучит по льду. Вокруг было не видно ни зги. Смешавшись с сумерками, туман овладел всем пространством болота и царил здесь как хозяин.
Ноги затекли и замёрзли. Она с трудом поднялась и пошла, опасаясь, что провалится в любую минуту. Хрустела покрытая инеем осока, но молодой лёд выдерживал её вес. В промокшей одежде было очень холодно, и она поняла, что единственное спасение - бежать трусцой. Однако через десяток шагов зацепилась за ствол гнилого дерева и растянулась во весь рост. Поднялась и побежала дальше. Кочки и упавшие деревья попадались на каждом шагу, но Сашенька, с трудом различая их, стала лавировать между препятствиями.
Вскоре ей стало теплее и она почувствовала, что одежда понемногу просыхает. Ей хотелось бежать быстрее, но, чувствуя, что устаёт, сбавила темп. Скоро поверхность под ногами изменилась. Гладь льда стала бугристой. Сашенька поняла, что бежит уже по земле. Берёзовая ветка хлестнула по лицу, и она остановилась. Вокруг был лес. В кармане она нащупала отсыревшую коробку со спичками и мелькнула мысль разжечь костёр. Впрочем, если бы даже спички были сухие, то разводить огонь и обнаруживать себя опасно. Вдруг этот страшный человек с ружьём бродит рядом. Он найдёт её и, наверняка, добьёт.
Высоко слева она увидела кусочек неба. Туман истончал и наверху можно было различить отдельные звёздочки. Сашенька двинулась в эту сторону, и постепенно тайга стала раздвигаться. Вскоре она увидела, что большую часть неба занимает что-то большое и тёмное. Через минуту поняла, это та большая гора, которую они облетали перед болотом. Надо идти к горе, чёрный силуэт которой теперь заполнял лежащее впереди пространство. Она остановилась и увидела, что всё вокруг осветилось ровным лунным светом. Значит, тучи ушли.
Пробежка сделала своё дело. Хотя от дыхания шёл пар, холод, сковавший её на болоте, уже не чувствовался. В нагрудном кармане она нащупала шоколадный батончик, развернула его и съела. Почувствовала, что сил прибавилось. Раздалось громкое фырканье и тяжёлый выдох. Она прижалась к дереву и подумала, что, кроме как утонуть в болоте или замёрзнуть в лесу, ей грозит встреча с дикими зверями. Сделав несколько осторожных шагов, Сашенька сквозь редкую поросль увидела освещенную луной поляну. В центре стоял большой лось. Вдруг он издал длинный трубный рёв. Вскоре прозвучал такой же, только октавой выше. Лось повернул рогатую голову и пошёл на зов подруги. Сашенька вспомнила, как, путешествуя по Лене, они с катера не раз слышали любовные переклички этих животных.
Внезапно на горе мелькнул огонёк. Подумала, что ей показалось, но огонёк возник снова. Будто кто-то оставил открытой дверь в комнату с ночником. Если там есть люди, то она позовёт их на помощь Стёпке. Ускорила шаг. Через полчаса трава сменилась камнями, скользкими от росы. Она стала карабкаться по склону, который становился всё круче. Хорошо, что светила полная луна, и ей удавалось различать крупные булыжники, на которые можно было поставить ногу. Преодолев несколько больших валунов, она оказалась у светящегося входа в пещеру. Она почувствовала запах горящей коры и подумала, что в пещере кто-то разжёг костер. Значит, здесь есть люди. А вдруг это зловещий стрелок? Она прислушалась. Стояла тишина. Не было слышно даже треска костра. Узкий проход, через который свет вырывался наружу, постепенно расширился и перешёл в вытянутую обширную пещеру, потолок которой сужался и уходил куда-то вверх. В пещере было тепло, дыма костра не чувствовалось.
Сашенька увидела перед собой большой плоский камень из-под которого со всех сторон вырывались язычки голубоватого пламени. Ещё сильнее запахло жжёной сосновой корой, будто кто-то подкинул новую порцию топлива. У Сашеньки закружилась голова, и она присела на землю рядом с плоским камнем. Впрочем, это была не просто земля, а что-то, напоминающее брусчатку. Она была тёплой. Девушка почувствовала, что засыпает, но в последний момент ей показалось, что над ней кто-то склонился.
Тело ломило от твёрдых камней. Сквозь прикрытые ресницы она увидела девушку.
- Ты, наконец, проснулась, - сказала девушка по-якутски.
- Где я? – спросила Сашенька.
Незнакомка не ответила.
Через вход в пещеру пробивался дневной свет. Получается, что она проспала всю ночь. Сашенька увидела стоящих рядом странных людей. Позже поняла, что странной показалась их одежда. Мужчины были в коротких меховых штанах ниже колен и меховых безрукавках. Лица незнакомцев ничего не выражали, а в руках они держали какие-то палки с железными наконечниками. «Наверное, это копья», - подумала она. Однако сознание отказывалось верить, потому что персонажи эти больше походили на героев фильмов о неолите. Девушка, которая заговорила с ней, была облачена в охотничьи цвета хаки брюки и куртку.
- Тебя как зовут?
- Сандаара, - ответила Сашенька.
- Ты хочешь есть?
Сандаара помолчала, но потом кивнула. Девушка отошла и вернулась с куском варёного мяса на рёберной кости. Она стал есть и её даже не смущало, что толпа людей стоит и смотрит на неё.
- Я тебя буду называть Сан, - сказала девушка, - а я Марта.
У Марты были зелёные глаза, которые необычно выглядели на её смуглом лице.
Сашенька, наконец, поела и поднялась с тёплого каменного пола. Они оказались одного роста. Кроме камуфляжа, на Марте были жёлтые туристические ботинки и широкий офицерский пояс, на котором висел якутский нож.
- Ты вылечишь Тайкыгыргына? Если не вылечишь, то ты нам не нужна.
- Кого? Я не врач!
- У тебя должны быть лекарства.
- В вертолёте осталась коробка с медикаментами, которые мы везли в Анюйск. Но она, наверное, утонула вместе с вертолётом.
Снаружи раздался гул двигателей.
- Это ищут нас, - крикнула Сашенька и бросилась к выходу. Мужчина с копьём поднял руку и легонько толкнул её в грудь. Сашенька растерянно посмотрела на Марту.
- Туда нельзя, пока не улетит вертолёт. Никто не должен нас видеть. Никто не должен знать, где мы живём, - механическим тоном проговорила девушка с армейским ремнём. – Они улетят, и ты пойдёшь к своему вертолёту за лекарствами. Вон с ним, - и она указала на мужчину с копьём. Тот равнодушно посмотрел на Сашеньку.
- Откуда ты знаешь, что там есть лекарства?
- Танат пойдёт с тобой к вертолёту.
Сашенька поняла, что на её вопрос Марта отвечать не собирается.
Несмотря на поредевший туман, вертолёт совершил посадку, но через несколько минут взлетел. Марта подтолкнула Сашеньку к выходу. До болота они дошли быстро, и она удивилась, как долго плутала здесь ночью. Ближе к противоположному берегу лежал на боку их полузатонувший борт 0421. Кабина оказалась герметичной и походила издали на серебристый поплавок.
Танат, опираясь на копьё, уверенно ступил на ближайшую кочку, потом взял левее и прыгнул на следующую. Обернулся к Сашеньке и махнул рукой. Она, набравшись храбрости, пошла следом. Кочка её выдержала. Танат уверенно шёл извилистым путём, переступая с одного травяного холмика на другой. Витиеватой тропинкой, будто играя в классики, они добрались до вертолёта. Сашенька попыталась забраться на задранную кверху лыжу и дотянуться до ручки двери. Танат легко подсадил её. Она распахнула дверцу и увидела на полу свой рюкзак. Потом нащупала на заднем сиденье коробку с медикаментами и потянула за бечёвку, которой та была перевязана. Танат принял коробку и прыгнул на ближнюю кочку. Сашенька в этот раз уверенно последовала за ним.
На берегу Сашенька увидела Марту. Та взяла у мужчины коробку и пошла наверх. Только они поднялись к входу в пещеру, как на севере вновь раздался гул вертолёта. Спасатели возвращались. Танат опустил шкуру и стало почти ничего не видно. После солнечного света Сашенька в полумраке разглядела лишь огоньки под широким камнем.
Она увидела, что Марта идёт в глубину пещеры и направилась за ней. Тропинка привела в небольшой грот в скале, где горели вставленные в щели породы факелы. На шкурах лежал седой человек. Глаза закрыты, но видно было, что состояние его тяжёлое. Вероятно, седой или спал, или находился в полубреду. Дышал часто, но не глубоко. Сашенька вспомнила, как военный хирург в госпитале называл такое дыхание поверхностным.
- У него рана от выстрела, - сказала Марта.
Сашенька наклонилась, чтобы лучше разглядеть раненого. Потом положила руку ему на лоб и почувствовала, что он был горячий.
- Плохо видно, - сказала он.
Марта вытащила из стены факел и поднесла его к больному.
- Когда его ранили?
- Два дня назад.
-Пока скажи кому-нибудь, чтобы вскипятили воду. И посуду какую- нибудь принесли.
Марта что-то крикнула в глубь пещеры, и в грот вошла девочка лет четырнадцати. Они говорили на незнакомом языке, слова которого перемежались якутскими словами. Девочка кивнула головой и выбежала.
Сашенька попыталась распаковать коробку. Марта подала ей свой охотничий нож. Внутри коробки содержимое было запаяно в целлофановый мешок.
Девушка, перебирая лекарства, удивилась превратностям судьбы. Месяц назад она перевязывала раненых солдат и никак не могла подумать, что тем же самым ей придётся заниматься в пещере с человеком из каменного века.
Девчонка принесла кастрюлю с горячей водой и алюминиевую кружку. Сашенька одобрительно кивнула головой и перелила в неё часть кипятка. Сделала раствор марганцовки и поставила на каменный пол остужаться. Потом она жестами показала, что ей надо полить на руки. В коробке нашлась упаковка хирургических перчаток, и Сашенька с удовлетворением сразу же натянула их на руки. Потом смоченным в марганцовке марлевым тампоном, медленно стала убирать засохшую кровь вокруг раны.
- Он в бреду, но сейчас ему может быть больно, - сказала она.
Марта кивнула головой, вынула из куртки мешочек и развязала его. Там был какой-то серый порошок. Она насыпала его на ноготь и поднесла к ноздрям больного. После нескольких вдохов тот стал дышать ровнее и спокойнее.
Промывая рану, Сашенька, наконец, через кровяную коросту добралась до входного отверстия. Ткани вокруг раны почернели, а сама она была заполнена кровянисто-гнойным содержимым. Она тщательно промыла марганцовкой рану, потом скрутила другой тампон и обработала её йодом. Сашенька выплеснула марганцовку, сполоснула кружку кипятком и, высыпав туда пакетик хлорида натрия, развела гипертоническим раствором. Смочив в нём новый тампон, она и наложила его на рану. Сверху накрыла стерильной салфеткой и слоем ваты. В аптечке нашёлся широкий лейкопластырь, которым она зафиксировала повязку. Ранение оказалось сквозным. Пуля прошла навылет. С помощью Марты Сашенька перевернула больного на живот и повторила все манипуляции. Наконец, она перебинтовала раненого через грудь и спину.
Сашенька не задумывалась над своими действиями. Руки её работали автоматически. Не раз в блиндаже на линии соприкосновения, а потом в госпитале она делала такие перевязки.
Через час Тайкыгыргын открыл глаза и стал смотреть на незнакомку. Марта наклонилась к нему и сказала:
- Всё хорошо, Тай, это Сан. Она тебя лечит.
Вождь кивнул головой.
- Ему надо принять это, - сказала Сашенька и протянула Марте две таблетки антибиотика, который нашла в коробке с лекарствами. Марта кивнула девочке, и та принесла кружку с водой. Она что-то сказала Таю, и тот удивленно посмотрел на неё. Потом позволил Марте положить таблетки ему в рот.
- Завтра нужно сделать перевязку, - сказала Сашенька.
Марта сказала девочке, чтобы она отвела гостью в большую пещеру, а сама осталась с раненым.
Она подошла к сидящим на земле женщинам и те улыбнулись, хотя с утра Сашенька ловила на себе довольно суровые взгляды. Вскоре пришла Марта. Она отошла к людям, которые сидели вокруг большого котла, и вернулась с кружкой душистого варева и куском мяса. Бульон был очень крепкий и имел необычный вкус. После еды Сашенька отметила, что и Марта изменилась, в ней появились мягкость и радушие.
- Ты кто? - спросила Сашенька, решив воспользоваться переменой в настроении новой знакомой.
- Я дочь Тая. А он, - Марта кивнула на мужчину, который ходил с Сашенькой к вертолёту, - мой брат. Только у нас матери разные. У меня здесь ещё два брата и две сестры. Девочку, которая нам помогала, зовут Анканы, значит, море. Она моя младшая сестричка. Хочешь умыться?
- Конечно!
Марта встала и направилась вглубь пещеры. Она взяла лежащую в углу палку и поднесла её к огоньку, горевшему под ближайшим камнем. Оказывается, это был факел, с которым они дальше пошли по каменному коридору. Вскоре девушки пришли в пещеру, больше похожую на парную в бане. С одной из стен бойко бил ручей и падал в каменную яму, переполненную водой. Сашенька подставила руку под струю. Вода оказалась горячей, но терпимой. Она отхлебнула из ладошки и почувствовала легкую кислинку, будто попробовала минеральной воды.
- Горячая вода кислая, зато от неё перестаёт болеть живот, - сказала Марта. Она повела факелом вправо, там журчал ещё один ручей. - А это холодная вода, мы её берем для питья.
Марта воткнула в нишу факел и спросила:
- Дорогу обратно сама найдёшь или мне тебя подождать?
- Найду, конечно.
- А то давай я брата пришлю, чтобы он тебе помог, - весело сказала Марта. Сашенька с удивлением увидела, что та умеет смеяться.
- Нет, нет. Я сама приду!
В голове не укладывалось, что в пещере, где люди живут в каменном веке, она увидит минеральные источники, да ещё с природной ванной.
Когда она погрузилась в воду, то ей показалось, что она растает от наслаждения. В мыльнице, которая была в рюкзаке, лежал кусок мыла и этого ей хватило для полного счастья. Вода была слегка газированная, как в нарзанном источнике. Тысячи пузырьков облепили тело. Она решила проверить соседний источник. Подошла к выбоине с холодной водой и прыгнула в неё. Вода оказалась ледяной. Она с визгом выскочила и поспешила обратно. «Настоящий спа-курорт», - подумала она. Потом постирала одежду и положила её сушиться на горячем камне, посередине пещеры. Минут через тридцать всё почти высохло. Сашенька оделась, взяла факел и пошла в большую пещеру.
Вечерело. Из пещеры было видно всё болото. В лучах заходящего солнца, как упавшая в грязную лужу жемчужина, поблёскивала кабина «Робинсона».
Она чувствовала со стороны обитателей пещеры настороженность. Впрочем, чему удивляться? Она была пришельцем из другого мира и присутствие её могло раскрыть, как сказала Марта, местонахождение странного племени. В голове роились вопросы: кто эти люди, откуда они пришли и каким образом они оказались вне цивилизации в первой четверти двадцать первого века?
Стали возвращаться мужчины. Они с интересом поглядывали на Сашеньку, но молчали. В руках у них были туеса с ягодами и грибами. Двое несли освежёванную и разрубленную оленью тушу. Женщины сразу стали готовить на камне нарезанное полосами свежее мясо.
Сашенька вынула из рюкзака айфон. Экран загорелся и показал, что аккумулятор заряжен наполовину. Значок сотовой связи ожидаемо отсутствовал. Она включила камеру и навела её на сидящих вокруг котла людей. Новый телефон, который Вася подарил ей перед отъездом в Китай, к удивлению, неплохо «вытягивал» картинку даже при слабом мерцающем свете в пещере. Она сделала снимок сидящих людей. Больше испытывать судьбу Сашенька не стала, не представляя, как эти люди отреагируют на съемки. Эти кадры могут стать бесценными. Но сможет ли их когда-нибудь и кто-нибудь увидеть? Неизвестно ещё, как сложится её судьба. «Сама не знаешь, что с тобой будет завтра, а мечтаешь о сенсации», - подумала она. Впрочем, помешать снимать могла только Марта, сидевшая к ней спиной. Другие вряд ли понимают, чем она занимается.
Перед поездкой в командировку она купила хороший пауэрбанк, на 30000 миллиампер-час. Если внешний аккумулятор экономно использовать, то может хватить на пять или шесть полных зарядок. Коробочка с USB- шнуром лежала на дне рюкзака рядом с книжкой, которую она в первый визит к деду забыла у него в вагончике.
Она вынула книжку и замерла. Какая-то мистика: И. Гурвич «Таинственный чучуна». Случайно ли эта книга оказалась в её рюкзаке? А может, не случайно? Таких совпадений просто не бывает! Ошеломлённая, она задумалась. Подошла Марта, и Сашенька, чтобы скрыть смятение, сказала:
- Нужно дать твоему отцу лекарство.
Тайкыгыргын лежал на спине с открытыми глазами и, казалось, не заметил вошедших девушек.
- Ты кто, - спросил он Сашеньку по-якутски.
- Я лечу вашу рану, - ответила она.
- Как она оказалась здесь? - теперь он спросил Марту.
- Это я её привела, чтобы ты не умер.
Только сейчас Сашенька обратила внимание, что Марта ведёт себя независимо. Все беспрекословно исполняли её просьбы, которые иногда походили на приказы. С вождём она держалась на равных и разговаривала уверенно. Вот и сейчас он выслушал, но промолчал.
- Давай таблетки, - попросила Марта. Взяла их и поднесла ко рту отца. Он запил из кружки и прикрыл глаза.
Опять она спала на оленьей шкуре около плоского камня. Утром услышала звуки вертолётных двигателей. У входа в пещеру сидела Марта и наблюдала за болотом в бинокль. Когда Сашенька подошла к ней, она обернулась и сказала:
- Прилетело много людей.
Протянула ей бинокль. Сашенька разглядела, что на аласе рядом с болотом приземлились МИ-8 и второй «Робинсон 44». Людей было человек двадцать. Они стояли и о чём-то разговаривали. Наконец, от толпы отделилась группа поисковиков, которые, рассыпавшись цепью, медленно отправились прочёсывать тайгу вокруг болота. «Ищут нас», - подумала Сашенька.
Оставшиеся шесть или семь человек стали вытаскивать из МИ-8 какое-то оборудование. К своему удивлению и радости, Сашенька узнала белобрысую голову Стёпки. «Значит, он выжил», - с облегчением подумала она. Потом увидела фигурки Сашки и механика Роберта. Вместе с помощниками они распутывали канаты и разносили между деревьями какое-то оборудование. Потом она увидела, как Степка по гати из срубленных деревьев идёт к вертолёту. В руках он держал концы красных буксировочных тросов. Добравшись до места, он привязал к задранной лыже один из них.
Между тем люди на берегу собирали какую-то хитрую систему из тросов, металлических роликов, проушин и карабинов. Она уже видела подобные приготовления. На фронте Сашенька наблюдала, как ребята из инженерно-саперного отделения с помощью такого же хитроумного устройства, которое они называли полиспастом, вытаскивали застрявшую в противотанковом рву самоходную пушку.
На вертолёт перебрался второй спасатель. Он забрался на кабину со стороны задранной кверху посадочной лыжи. В это время взревел двигателем МИ-8 и неуклюже поднялся над аласом. Под люком болтался трос с какой-то железякой на конце. Вертолёт медленно подлетел к месту аварии и завис над головой парня. Тот поймал карабин и ловко пристегнул его к лыже «Робинсона». Большой вертолет немного снизился, казалось, что он сел в самую топь, и потянул красный фал. Лыжня стала опускаться, Робинсон выровнялся и на свет из болотной грязи появилась вторая посадочная опора. Парень отцепил МИ-8, и тот полетел приземляться на свой алас. Степка сразу же прикрепил свои концы к каждой из лыж и поднял руку. На берегу затарахтел генератор и электрическая лебёдка стала натягивать систему полиспаста. 0421 дёрнулся, словно задумался, выбираться ему из болота или нет, и медленно пополз к берегу. Минут через тридцать машина стояла на твёрдой почве.
Пока поисковая группа прочёсывала тундру, Роберт с пилотами принялись обследовать вертолёт и устанавливать причину его вынужденной посадки.
Сашенька, как никогда, почувствовала, что она в плену. Он вернула Марте бинокль и грустно уставилась на болото. Танат, как всегда, стоял рядом со своим копьём и невозмутимым лицом.
Часам к шести поисковая группа вернулась. На аласе бойцы МЧС разожгли костёр и стали готовить ужин. Здесь же разбили несколько палаток. Решили продолжить поиски завтра.
А Сашенька с утра стала делать вторую перевязку. Она опять развела марганцовку и тампоном стала промокать вчерашнюю повязку. Ей помогала Анканы. Девочка с большим интересом наблюдала за руками Сашеньки.
- Ты хочешь научиться лечить?
Девочка опустила голову и молчала.
- Или не хочешь?
Она подняла голову, просящим взглядом посмотрела на Сашеньку и что есть силы закивала.
Покопавшись в коробке, Сашенька нашла мазь левомеколь и электронный градусник. Наложив мазь на рану и закончив перевязку, измерила температуру больного и увидела на голубом экранчике 37, 2. Температура понизилась, значит, антибиотики помогли. Оставив Анканы кормить Тая бульоном, она пошла на свой наблюдательный пункт. Засев с биноклем у выхода из пещеры, Сашенька наблюдала за ребятами, возившимися у вертолёта.
Стёпка залез в кабину и включил двигатель. Сопло громко «чихнуло» и выбросило клуб чёрного дыма. Но вскоре он стал прозрачным и двигатель бодро заработал. Накануне, ребята с Робертом заменили старый винт, который при падении погнулся. Теперь новенький, блеснувший в лучах восходящего солнца, сделал один оборот, другой, третий и стал уверенно вращаться. Въедливый механик заставил Степку несколько раз менять режимы работы двигателя, затем приказал заглушить его и по алюминиевой лесенке полез на вершину редуктора что-то проверять. Как до этого выяснилось, пуля Аскалона перебила шланг охлаждения и повредила один из подшипников.
К обеду Стёпка поднял свой вертолёт в воздух. Он сделал несколько кругов над болотом и направил машину на облет тундры. В свою очередь, бойцы МЧС спустили на трясину надувную лодку и шестами прощупывали дно. Сашенька, застыв, поняла, что ищут её тело.
К вечеру поиски завершились и вертолёты с людьми улетели. Сашенька почувствовала, что около неё кто-то сидит. Это была Анканы. Она пристроилась рядом и, будто боясь потревожить её, молчала. Сашеньке стало легче, ей показалось, что девочка понимает, как ей тоскливо. «Вот и всё, - подумала она, - меня теперь искать не будут.» Ей стало одиноко.
Подошла Марта и сказала Анканы, чтобы та принесла отцу воды. Когда девочка ушла, она наклонилась и тихо сказала:
- Вылечим отца, и я отведу тебя в Анюйск.
Сашенька удивленно посмотрела на неё:
- А другие разве меня отпустят?
- Мы уйдём тихо.
Через неделю вождь Тайкыгыргын уже мог ходить. Его организм, не знавший антибиотиков, хорошо откликнулся на их действие. Сашенька обрадовалась, потому что не раз слышала, что антибиотики перестали справляться с инфекцией, так как в современном обществе этими лекарствами пичкают людей с детства. На девственный организм Тая они подействовали сразу.
Теперь у неё было много свободного времени. Она уже перестала замечать Таната, следовавшего за ней как тень. Сашенька изучала лабиринты пещеры. От большого зала, где лежала каменная плита с природной горелкой, вглубь горы тянулись естественные туннели. Некоторые заканчивались пещерами, другие тянулись очень далеко. Но почти везде из-под земли вырывались огоньки.
«Наверняка это горит гидрат метана, - думала Сашенька. - Кто бы мог предположить, что в недрах горы замёрзший газ залегает близко к поверхности, и его так много.»
Она снимала на свой айфон самые отдаленные уголки подземного лабиринта, и всё больше вопросов приходило в голову. Юная помощница ходила за ней следом как тень. Девушка называла её Аней. Иногда они забирались в такие уголки, что Танату, вероятно, это надоело и он перестал за ними увязываться.
Единственное, что огорчало Сашеньку, это снижающийся уровень заряда пауэрбанка. Значит, съемкам скоро придёт конец.
Дни в пещере шли один за другим. Ощущение времени притупилось, и Сашенька уже затруднялась определить, сколько дней она здесь.
Марта часто отлучалась в тайгу проверять капканы и силки. Как-то после охоты она подошла к Сашеньке и сказала:
- Сегодня бабушка Ивэнэвыт будет детям рассказывать.
- Что рассказывать?
- Она разное рассказывает. Иногда сказки, а иногда про жизнь племени.
В соседней пещере пол был устелен оленьими шкурами. В центре, рядом с тёплым камнем, сидела маленькая старушка в накидке из куска шкуры и что-то раздавала детям. Это были куобах ёнюргэсэ, хрящики заячьих ушей. В этом году зайцев было много, хотя бывало, что они все куда-то пропадали. Но нынешней осенью косые выскакивали из-под каждого дерева. На полянках они собирались десятками для свадебных танцев. Их едва успевали вытаскивать из силков, чтобы дармовой добычей не полакомились соболь или куница.
Бабушка Ивэнэвыт сидела на камне и, не торопясь, вытаскивала из кожаного мешочка гостинцы и раздавала детям. Взрослые занимались своими делами и одобрительно смотрели на старую Ивэнэвыт, которая рассказывала свои нескончаемые истории. В пещере наступало спокойствие. Никто не кричал, не вертелся под ногами, не таскал без спроса с горячего камня лакомство, поджаренные костные мозги. Взрослые краем уха прислушивались к тому, что говорила Ивэнэвыт. Сегодня была история о том, как их племя оказалось в этих местах.
- Мою бабушку звали Тиныл, - начала Ивэнэвыт. - Она говорила, что раньше все они жили далеко отсюда за высокими горами, глубокими болотами у берега холодного моря. Люди на лодках отправлялись в море и высматривали, где бьют фонтаны из ноздрей китов. Если добыть одного, то на всю зиму хватит еды. Это была опасная охота. Иногда маленькие лодки от ударов хвоста кита переворачивались, и охотники падали в воду. А ещё бывало, что люди оказывались на льдине, оторвавшейся от берега. Считалось, что тех и других взял к себе дух кита, и теперь они никогда не станут прежними. Этих несчастных никто не спасал, а если им самостоятельно удавалось выжить, то жители стойбища изгоняли их или убивали.
Моя бабушка оказалась на льдине, которую оторвало от берега с четырьмя девушками и шестерыми парнями. Они все были молодые и очень хотели жить, но никто не пришёл им на помощь. Через несколько дней льдину отнесло на запад и прибило к морской косе. Они очень хотели вернуться в стойбище. Но идти могли только трое молодых парней. Остальные нашли пещеру и стали в ней дожидаться помощи. Уставшие и замёрзшие, парни добрались до родного селения. Однако люди стали кидать в них копья, думая, что пришедшие вернулись из потустороннего мира. Двоих убили, а третий убежал. Он добрался до пещеры, где прятались остальные, и всё им рассказал.
Долгие годы люди скитались по чужой тундре, но и местные жители их тоже прогоняли и даже убивали. Пришельцев нигде не любят. Никто не хочет делиться с ними зверьём, которое бегает по тайге.
Одни называли нас мюленами, другие чучуна. Но все рассказывали о нашем народе плохие истории о том, что мы убиваем детей и воруем еду. Так было до тех пор, пока мы не нашли эту тёплую пещеру и стали жить в ней. В тундре появлялись новые чучуна, которых выгоняли из стойбищ жестокие жители. Если мы встречали таких, то приводили сюда, потому что их беда походила на нашу.
Малыши слушали, затаив дыхание, и не забывали с увлечением грызть куобах ёнюргэсэ.
Что-то знакомое было в словах старой Ивэнэвыт. Сашенька читала об это в книжке, найденной в рюкзаке, с которой просидела целую ночь у газового огонька. До революции и в первые годы советской власти упоминания о странных существах, встречавшихся между устьями Яны и Колымы, были нередки. Чучуна наводили ужас на местных жителей. Автор книги Илья Гурвич записал немало рассказов, как чучуна обворовывали хозяйства местных жителей, уводили оленей, утаскивали запасы пищи, а иногда похищали молодых девушек. Местные при встрече жестоко расправлялись с пришельцами. Их убивали или, идя за ними, упорно преследовали.
По легендам, чучуна были большими и мохнатыми. Они стремительно бегали, хорошо стреляли из лука и издавали звуки, напоминавшие громкое щелкание. Однако за всё время никто не мог предъявить к опознанию их тела. Многие верили в существование чучуна, однако дома, на всякий случай, старались не упоминать о них.
Сашенька решила поговорить с Ивэнэвыт. После перевязки Тая она подошла к старухе, которая сидела на своём камне и костяным скребком чистила от мездры оленью шкуру.
- Ивэнэвыт, расскажи мне о чучуна.
Старуха даже не повернула голову. Сашенька повторила вопрос, в ответ снова молчание. «Может, она не хочет со мной разговаривать?» - подумала девушка. Она сказала об этом Марте, та улыбнулась и ответила:
- Она ничего не слышит. Я это с детства помню. Её так и зовут глухая бабушка.
- А как же она рассказывает сказки детям?
- Ну, она же рассказывает, а не слушает.
Татьяна Александровна как-то заставила её прочитать трилогию Юрия Германа «Дорогой мой человек». Сашенька помнила, с какой тоской она взяла в руки толстый роман, читать который у неё не было никакого желания. И все же начала. Постепенно история молодого доктора Володи Устименко захватила её. Особенно понравилась первая книга, где в Монголии молодой врач попадает в стойбище. Герой очищает от серы уши у старого пастуха и возвращает ему слух. Старик считался глухим много лет. Монголы стали считать русского врача колдуном. «А что, если и здесь такая же история?», - подумала Сашенька. В коробке, которую они не довезли до Анюйска, лежал шприц-ирригатор с набором насадок для промывки миндалин и ушей
- Марта, ты можешь уговорить Ивэнэвыт, чтобы она дала себя полечить?
- Она же здоровая.
- Я хочу сделать так, чтобы она могла слышать.
- Ты можешь сделать, чтобы она слышала? Ты шаманка, что ли?
- Нет, не шаманка. Ивэнэвыт надо промыть уши.
Марта кивнула и вскоре привела бабушку. Та безучастно смотрела на жестикулирующую Марту. К ним подошла невысокая женщина.
- Это дочь Ивэнэвыт, её зовут Пэрнына. Она спрашивает, а ты не будешь её матери отрезать голову? - сказала Марта.
- Нет, голову я отрезать не буду. Я только промою ей уши тёплой водой из этой штуки, - сказала Сашенька и показала Марте большой шприц с крючковатой насадкой на конце. Пэрнына взяла у Сашеньки шприц, осторожно подержала его и кивнула головой. Потом она подошла к матери и стала ей жестами что-то показывать. Старуха внимательно смотрела на её пальцы, потом тихо рассмеялась беззубым ртом. Тогда дочь для примера показала на вождя, который сам уже мог ходить.
Сашенька попросила Аню подержать факел над головой Ивэнэвыт. Она увидела, что слуховой проход был заполнен коричневой серной пробкой. То же самое было и во втором ухе.
Сашенька, у которой теперь появилась постоянная помощница, попросила её принести из источника кастрюлю тёплой воды. Потом она взяла два горячих булыжника, лежавших около одного из подземных огней и приложила их к своим ушам. Затем вложила эти камни в руки старой женщины и показала, чтобы она сделала то же самое. Камни согревали уши бабушки и, похоже, это было ей приятно. Нужно было теплом размягчить серные пробки. Обитатели пещеры с мистическим удивлением наблюдали за действиями удаганки ( шаманка - якутск.)
Сашенька наполнила шприц водой и поднесла его к уху бабушки. Аня прижала к её щеке металлическую ванночку от медицинских инструментов. Лицо у девочки было очень серьёзное. Сашенька нажала на шприц и вода тонкой струйкой побежала в ухо, а из него в корытце. Пробка была многолетняя, поэтому на правое ухо ушло минут тридцать. Когда, наконец, из него потекла чистая вода, она промокнула ухо тампоном и вставила шарик из ваты. Немного меньше времени ушло на промывку с левой стороны. Когда всё закончилось, Сашенька устало присела у ног Ивэнэвыт. Старушка молча сидела на своём месте, прижав руки к ушам. Пэрнына подошла к матери и сказала:
- Неужели она будет слышать?
- Пэрнына, это ты говоришь? - вдруг спросила бабушка. - Почему у тебя такой голос? Когда ты была маленькая, то говорила по-другому.
- Она всё слышит! - закричал вождь.
Ивэнэвыт зажала уши и замотала головой.
- Почему ты так громко говоришь? - крикнула она.
Люди удивлённо загудели, обступили Сашеньку, и каждый старался прикоснуться к ней рукой.
- Ты настоящая удаганка! – сказал Тай.
Сашенька ничего не ответила, потому что сама была удивлена результатом.
Поиски закончились. Над болотом давно стало тихо. Чтобы не впасть в депрессию, она подолгу исследовала пещеру. Однажды Аня сказала, что в одном месте есть олени и люди, живущих на стенах. Сашенька не поняла, но попросила сводить её туда. Они взяли факелы и спустились на нижний уровень пещеры. По пути попалось небольшое озеро. Сашенька поднесла факел к воде, и в ней промелькнули небольшие рыбки с большими выпуклыми глазами. Наконец, они оказались в подземном зале. Его стены от пола до потолка поросли светящимися грибами.
- Это рынрээк. Мы собираем его.
- Что это?
-По-чукотски называется фонарик.
- А зачем вы его собираете?
- Его любят наши олени. И ещё люди от него спят, и у них перестаёт болеть.
- Что болеть?
- Всё.
Сашенька решила, что подробнее об этом рынрээке спросит у Марты. Тут она увидела рисунки. Они были сделаны на гладкой стене и из-за этого на ней, вероятно, не гнездились грибы. Рисунки были похожи на те, которые она видела в Суруктаах-Хая и других древних писаницах. Когда она приложила руку к рисунку человечка с копьем, то пальцами нащупала канавку. Краска была нанесена на выбитый орнамент. Древний художник оставлял своё послание на века.
Сашенька подняла факел, и он осветил значительное пространство, заполненное изображениями животных, охотников с поднятыми копьями и лучников, выстроившихся в ряд.
Она сделала несколько снимков обширного панно, а потом научила Аню, чтобы та сфотографировала ее на фоне петроглифов.
Когда они вернулись, сидящие у большого камня люди радостно закивали головами. После «чуда» с возвращением слуха Ивэнэвыт к Сашеньке стали относиться с религиозным почитанием.
Она увидела Марту и подошла к ней. Люди, сидевшие рядом, сразу же освободили ей место у огня. Сашеньке подали кусок березовой коры с жареным костным мозгом и кружку с бульоном. Она попробовала и то, и другое, но есть не хотелось. Вместо этого ей не терпелось, наконец, по душам поговорить с Мартой.
Вечер был тёплый, и они вышли из пещеры. Стояла полная луна. На девушек набросилась туча голодной мошки. Марта вытащила из-за пазухи свой мешочек, взяла щепотку знакомого серого порошка и подбросила его с наветренной стороны. Сашенька почувствовала знакомый запах горелой коры, а ещё через пару секунд мошки пропали.
- Интересный порошок, - сказала она. – Я вижу, он много что может.
- Мы называем его китык и делаем из грибов рынрээк, которые растут на стенах пещеры. Сушим их на большом камне, а потом размалываем. Люди давно заметили, что этот порошок снимает боль. А если чужой вдохнёт его немного, то на время перестаёт видеть нас. На чучуна он так не действует, потому что мы к нему привыкли. Да и на тебя он уже не действует. Если китыка дать побольше, то человек перестанет чувствовать боль и заснёт. Но если китык нюхать постоянно, то человек может сойти с ума. Такие случаи были. Некоторые чувствовали себя птицами и бросались со скал. Теперь таких случаев не стало. Даже дети знают, что много порошка - это плохо.
Порошок действует на животных. Видишь, мошка пропала. Она очень боится его. И комары тоже. Сильно любят китык олени. Они сразу идут за тем, кто даст порошок. Достаточно позвать, и они сразу прибегут. Завтра я покажу тебе, как это делается.
- Марта, расскажи о себе? Кто ты? Ты же совсем другая. Одета в современную одежду, у тебя ружьё и бинокль, - настойчиво произнесла Сашенька. Марта посмотрела на неё и замолчала. Они долго сидели под полной луной, где-то в стороне гудела мошка. Вдруг она заговорила. Как человек, который давно хотел рассказать о себе.
Матери Марты было двадцать лет, когда это случилось. Девушка жила в крестьянской семье с родителями и тремя братьями. Они держали несколько коров, и дети с ранних лет помогали родителям ухаживать за скотом. Накануне в селе пропала корова. Через пару дней нашли её растерзанные останки на краю деревни. Мужчины сразу же выступили в тайгу на поиски волков, но никого не нашли. Собирались даже пригласить из Нижнеколымска профессионального охотника, который охотился на приваду (приманку).
По следам определили, что бесчинствовали двое взрослых волков. Скорее всего, волк и волчица. Это означало, что летом волчица может дать приплод, и через несколько месяцев в районе будет орудовать целая стая хищников.
Через неделю пропала корова в хозяйстве деда Марты. Будущую мать Марты звали Варварой. Не докричавшись коровы поблизости деревни, она пошла в лес. Проплутала целый день, прислушиваясь, не стучит ли где хобо (колотушка, подвешенная на шее бурёнки), пока не наткнулась на тушу. Серые уже выпустили ей внутренности, своё любимое лакомство. Наткнувшись на страшную находку, Варвара собралась бежать, но из-за ближних кустов раздалось рычание. Она встретилась с немигающим жёлтым взглядом. Через секунду волчица набросилась на девушку и вцепилась ей в плечо. Варвара упала, а зловонная пасть уже подбиралась к горлу. Вдруг в воздухе раздалось громкое щёлканье, и пасть разжалась. Щелканье повторилось и что-то тяжёлое рухнуло на кусты. Она оглянулась и увидела ещё одного здоровенного волка, бившегося в конвульсиях. Он пытался лапой избавиться от длинной стрелы, пронзившей шею.
Девушка ладошкой зажала рану на плече и опустилась на траву. Неожиданно из-за деревьев появилось существо в медвежьей шкуре. Варвара онемела от страха. Существо подошло. Это оказался высокий мужчина с чёрными спутанными волосами и зелёными глазами. На спине у него висел лук, а на ногах были сшитые из шкуры кожаные сапоги.
Вдалеке послышались человеческие голоса. Наверное, родители послали братьев её искать. Высокий человек оцепенел, потом выдернул из волков свои стрелы, схватил Варю на руки и бросился бежать. Он был очень сильный и бежал так быстро, что ветви деревьев больно стегали её на ногам и лицу. Она удивилась, как у него хватает сил так быстро бежать. Он остановился у какого-то ручья, положил её на землю, а сам стал что-то искать в густых зарослях. Вернулся с какими-то листьями и, смочив их своей слюной, приложил к ране. Потом снял со своих волос кожаный ремешок и замотал листья, чтобы они не свалились с её руки. Человек поднёс Варвару к ручью, и она напилась. После этого незнакомец вынул из-за пазухи кожаный мешочек, достал щепотку серого порошка и поднёс к лицу девушки. Она не понимала, чего он хочет. Тогда он взял её за затылок и ткнул носом в содержимое ладони. Варя вдохнула пахнувший горелой корой порошок. Вскоре боль в руке стала затихать, и захотелось спать. Здоровяк держал её на руках и покачивал как ребёнка.
Ей снилось, что она в лодке плывёт по Колыме. Волки где-то далеко, и ей ничего не грозит. Открыла глаза Варя в пещере, где было много людей. Все они, как и её спаситель, были одеты в шкуры. Люди говорили на незнакомом языке, пахло вареным мясом. Она сидела на тёплом камне, а вокруг горели голубые огоньки. Это было необычно и страшно. Она подумала, а вдруг эти непонятные люди захотят её съесть. Но вместо этого ей дали кусок вареного мяса.
Варвара прожила в пещере целый месяц и стала женой человека, спасшего ей жизнь. Но все её мысли были дома. Вечерами она сидела у выхода из пещеры и плакала. Так продолжалось до тех пор, пока в конце лета он не взял её за руку и повёл через тайгу. Шли долго, пока девушка не поняла, что они пришли на окраину родного села. Они долго стояли друг напротив друга, потом Тай погладил её по голове, повернулся и скрылся среди деревьев.
Когда она появилась в родном дворе, то собралась вся деревня. Её расспрашивали, теребили за плечо, мать ощупывала руки и плечи, как будто не веря, что дочка живая вышла из тайги.
- Она была у чучуна, - сказал старший брат. – Мы нашли зарезанную корову и волка с волчицей рядом. Ещё там были человеческие следы. Маленькие её, - он показал на сестру, - и большие его. Волки убиты стрелами, которые из них выдернули. Большие человеческие следы были глубокие. Чучуна унес Варвару на руках.
- Ты была ранена? - спросила мать дочку. В ответ она кивнула головой.
- Где?
Варвара отодвинула кофту с плеча и показала зажившую рану.
- Он тебя вылечил? - спросил стоявший рядом отец.
- Да.
Пришёл участковый и пытался расспрашивать девушку. Но она ничего не говорила. Впрочем, младшего лейтенанта это не волновало. Он вынужденно завел дело по розыску без вести пропавшей и теперь был рад, что может на законном основании сделать отказной материал. «Баба с возу, кобыле легче. Хорошая русская пословица», - облегчённо подумал он.
Никто больше к Варваре с вопросами не приставал, пока через два с лишним месяца она не подошла к матери и виновато что-то шепнула ей на ухо. Женщина посмотрела на дочь и сказала:
- Я ждала этого.
- Мама, откуда ты узнала?
- Беременную всегда узнать можно. Ты с детства рыбу солёную не любила, а теперь ешь её каждый день. А от жирного мяса тебя тошнит. Это мужикам неведомо, а я всё вижу. Скажи мне, он тебя силой заставил?
- Нет, - сказала Варя.
Когда на следующий день они пришли в поселковый медпункт, то пожилая фельдшер, которая двадцать лет назад помогла Варе появиться на свет, осмотрев её, сказала:
- Всё нормально. У тебя одиннадцатая неделя.
- Чего?
- Беременности, глупышка моя.
Вернувшись домой, мать сказала отцу:
- У неё будет ребёнок от этого чучуна. Что люди скажут? Проходу не дадут.
- Теперь из-за этого я от всех прятаться должен? - спросил отец. – Она не виновата. Нужно только увезти её на время из деревни. Поедем к моей сестре в Нижнеколымск. Там и роддом есть. Ну, а ты что скажешь? - обратился он к дочери и, не дождавшись ответа, махнул рукой.
- Тогда завтра едем к сестре.
Это было правильное решение. На следующий год, сразу после международного женского дня, родилась здоровая девочка с зелёными глазами. Назвали её Мартой в честь месяца рождения. Варвара пожила полгода с новорожденной у тётки, а потом вернулась в деревню. Отец был прав. Народ «поточил» языками и успокоился. У каждого по горло было своих забот.
Марте было уже десять лет, когда мать взяла её в лес за грибами. На одной из полянок с маслятами их поджидал высокий длинноволосый мужчина с накинутой на плечи шкурой. Они подошли ближе и Варвара сказала дочери:
- Это твой отец.
Девочка испуганно таращилась на незнакомца. Он же с интересом смотрел на неё. Потом мужик вытащил из-за пазухи что-то мохнатое. Это была сшитая из оленьей шкуры кукла. Глаза были сделаны из прозрачных слюдяных пластинок, а рот и нос из утиных косточек. Она взяла игрушку и прижала к груди.
- Как тебя зовут? – спросил он низким голосом.
- Марта.
- А меня Тайкыгыргын. Можешь называть Тай.
Тай поднял с земли связку соболиных шкурок и протянул их Варваре.
О том, что Варвара встречается с отцом дочки, родители догадывались. Она уходила в тайгу и возвращалась со шкурками. Молодая женщина добывала зверя больше, чем опытные охотники. Это стало неплохим подспорьем. А чтобы не задавали лишних вопросов, добычу к приёмщику относил глава семейства.
Когда Марте исполнилось шестнадцать лет, она тоже стала ходить на охоту. Дед отдал ей своё ружьё, хотя она использовала ловушки, которые мастерила сама. Этому научили братья матери, её дядьки, давно жившие со своими семьями.
Марта стала часто встречаться в лесу с отцом и сводными братьями, которых было двое. Она приносила им алюминиевую посуду, вёдра, а иногда топоры, купленные в магазине. У сельского кузнеца она покупала, не скупясь, хорошие якутские ножи. Один раз она принесла отцу большой моток толстой лески. Он попробовал её на прочность и одобрительно кивнул головой. Благодаря лесным родственникам, семья не бедствовала. Однажды зимой Марта на снегоходе привезла в пещеру сорокалитровый чугунный казан, с какой-то оказией попавший в сельский магазин.
Обитатели тёплой пещеры считали эту дочь Тая своей. Особенно полюбили её дети, которым она приносила невиданное угощение - конфеты и печенье.
Марта помнила главное. Ещё при первой встрече Тай просил её никому не говорить о нём и о племени. Чучуна боялись встреч с людьми. Они были твёрдо убеждены, что местные жители, у которых есть ружья, обязательно при встрече их убьют. Так было всегда и передавалось из поколения в поколение. Об этом в своих бесконечных легендах говорила и старая Ивэнэвыт. С детства жителям пещеры внушался смертельный страх перед людьми.
Сашенька слушала Марту, и у неё возникали всё новые вопросы. Тем более, что книга Гурвич напоминала сказание Ивэнэвыт. Последняя встреча местного охотника с чучуной, как повествовал автор, была ещё до войны и закончилась она убийством таинственного существа.
Жители пещеры, рассказывала Марта, обнаружили чудесные свойства святящихся грибов, растущих на стенах. Сашенька предположила, что грибы являлись сильными галлюциногенами. Кто-то случайно бросил горсть этих растений на горячий камень. Споры быстро высохли и нашёлся тот, кто первым сунул их в рот. Потом этот любопытный неожиданно стал громко смеяться, бегать по пещере, кувыркаться, прыгать и вести себя как расшалившийся ребёнок. Все с удивлением смотрели на него, а потом попробовали сами. Первый, кто остановил их, был молодой Тай. Сам он сухие грибы не жевал, но видел, как люди теряют от них разум и превращаются в безумное стадо. Тай кого словом, а кого кулаком стал убеждать, что от китыка можно погибнуть. И его послушали.
Жители пещеры со временем научились правильно пользоваться грибами. Первой это поняла бабушка Ивэнэвыт. Одна из женщин тяжело рожала. Никто ей не мог помочь, даже старухи, которые обычно принимали роды. Ивэнэвыт вспомнила, как засыпали люди, которые пробовали грибы. Она высушила кучку светящихся растений и размолола их в каменной ступке. Потом поднесла к носу несчастной роженицы и та, вдохнув серый порошок, через несколько минут успокоилась. Роды прошли успешно. На свет появился мальчик, а мать продолжала крепко спать.
Настоящие чудеса порошок, который назвали китык (оцепенение -чукотск.), проявил при встречах с чужими. Однажды недалеко от охотничьего зимовья один чучуна услышал голоса. Это возвращались охотники. Шли прямо на него, и скрыться он не успевал. Парень вытащил китык и бросил серую взвесь по ветру. Почему он это сделал, объяснить не мог. Вероятно, лесной дух подсказал. Во всяком случае, вышедшие на поляну охотники никого не увидели. Собака, правда, лаяла как бешеная, но, получив от хозяина пинок, повизгивая, убежала прочь. Парень рассказал своим об этом случае. С тех пор каждый житель пещеры стал носить с собой китык.
Марта перестала говорить и внимательно посмотрела на Сашеньку.
- Ну что, продолжать?
- Конечно!
Теперь Сашенька поняла, почему, впервые войдя в пещеру, она никого не увидела. Она попала под влияние дурмана. Китык сыграл злую шутку с её сознанием.
Снадобье чудодейственно действовало на животных. Щепотки хватило, чтобы отогнать комаров и мошку. Но оказалось, что и хищные звери - медведи, волки, росомахи - замирали на месте, когда вдыхали пыльцу сушёных грибов.
- Завтра с братьями пойдём на алас, и ты увидишь, как мы охотимся, - закончила рассказ Марта.
Утро было ясное и прохладное. На траве лежал иней, а изо рта вырывались облачка пара. Они спустились с горы и вошли в низкорослую лиственничную рощицу. Сквозь деревья просвечивался большой алас. Танат вышел на середину и вдруг громко защёлкал языком. Как он это делал, Сашенька не поняла. Тем временем его братья разбросали немного китыка по проплешинам в траве, там, где виднелся ягель.
Минут через двадцать затрещал сухостой, и на поляну вышли два больших оленя. Их рога облезали и на них болтались ошмётки кожицы. Самцы уже начали осенние битвы за важенок (самок). Чуть погодя появились ещё трое животных. Они жадно раздували ноздри и искали места, откуда идёт запах порошка. Лизнув ягель с китыком, самцы стали совершенно безвольными. Танат подошёл к крупному быку, подвёл его к дереву и плотно привязал за шею и правую ногу. Потом вынул нож и нанёс короткий удар в сердце. Всё случилось так быстро, что Сашенька сначала ничего не поняла. У оленя подкосились передние ноги, и он рухнул. Через несколько минут у соседней сосны закололи второго самца.
- Так просто? - приходя в себя от оцепенения, спросила Сашенька.
- Как всегда. Раньше за ними приходилось бегать по всей тайге.
- А теперь как на рынок сходить, - машинально произнесла Сашенька.
- Что ты сказала, Сан? - не поняла Марта
- Нет, ничего.
Тем временем братья быстро разделывали туши.
- Давай им поможем. Бери шкуру и пошли в пещеру, - бросила Марта и взяла одну, уже свёрнутую. Сашенька подхватила мохнатый тюк и пошла следом, ощущая, что шерсть ещё тёплая.
Только теперь она поняла, что именно так бросилось ей в глаза, когда впервые увидела чучуна. Они не походили на людей, которые в суровых условиях борются за существование. Чучуна не дрались за кусок мяса, были спокойны и исполнены достоинства. По фильмам и книгам люди каменного века представлялись ей иначе.
- А что, олени и зимой приходят на этот алас?
- Конечно. Только позови, и кораны( олени - чукотск.) здесь.
- Марта, я давно хотела тебя спросить. А как ты узнала, что мы повезём на вертолёте медикаменты? Ты будто нарочно поджидала меня?
- Наша соседка в деревне работает в фельдшерском пункте. Она сказала, что скоро должны привезти посылку с лекарствами. Через день я ушла сюда, чтобы отнести две большие кастрюли, которые отец попросил месяц назад. Мы с ним должны были встретиться у зимовья. Тай пришёл намного раньше и ждал меня. Охотник появился неожиданно, с ходу выстрелил и ранил отца. Около болота отец устал идти и спрятался в траве.
Я дошла до зимовья, но никого не встретила. Чучуна никогда не заходят в человеческое жильё. Я подумала, что отец меня не дождался, и пошла в пещеру. Там сказали, что он не приходил.
Оказывается, Тай провёл ночь в зарослях у болота. Утром он услышал шаги охотника и бросил по ветру горсть китыка. Стрелок не увидел его и пошёл дальше по берегу. Позже, отдохнув, Тай с трудом добрался до своих и упал у входа.
Из пещеры я видела, как охотник выстрелил в вас. Опускался туман, но я успела разглядеть, как ты выпрыгнула из кабины. В ту ночь стояла полная луна и было светло как днём. Когда туман над болотом рассеялся, я увидела, что ты идёшь к берегу. Так уверенно по Большому болоту даже у нас могут пробираться немногие. Нужно знать места, чтобы не провалиться. Я убрала шкуру на входе и подумала, что ты, когда увидишь свет, придёшь на него. Я надеялась, что на своём вертолёте вы везёте медикаменты, о которых рассказала соседка.
- Ты меня заманила, как сегодня оленя на алас.
- Только не заколола и не ободрала шкуру.
Сашенька покосилась на Марту, но та была совершенно серьёзна.
Вечером дети, уже поевшие, бегали вокруг горячих камней. Взрослые спокойно ужинали. Ловко перед самыми губами отрезали ножом от больших кусков маленькие кусочки мяса и отправляли в рот.
Сашенька продолжила разговор:
- Я в дальней пещере видела на стенах рисунки животных и людей. Мы с Аней туда ходили. Но были там недолго. Может, сходим? - предложила она.
- Пошли.
Они отправились на нижний горизонт тёплой пещеры. Справа остался грот с родниками горячей и холодной воды, потом они спустились глубже и остановились у входа в каменный зал с рисунками. Девушки «прикурили» свои факелы от ближайшего огонька, выбивавшегося из-под большого валуна, и вошли в грот с петроглифами. Сашенька подошла к знакомой стене и осветила её факелом. Фигурки людей и животных будто ждали её. Казалось, что в колеблющемся свете факелов они ожили.
- Говорят, - сказала Марта, - что у этой стены давно нашли человеческие кости. Их хотели выкинуть в лес, но старые люди сказали, что кости нужно закопать в землю.
- А где их закопали?
- Не знаю. Может, бабушка Ивэнэвыт что-то об этом слышала.
- А если это кости человека, который сделал эти рисунки?
Марта пожала плечами.
- Сан, хорошо, что мы пришли сюда, где нас никто не слышит. У нас некоторые боятся, что, когда ты вернёшься к своим, расскажешь о нас и о нашей пещере. Пришельцы появятся, и жизнь племени изменится. Может, они нас не убьют, но выгонят отсюда обязательно. Когда я сюда пришла десять лет назад, в пещере жили в два раза больше людей. Позже некоторые умерли от ран и болезней. Но хуже всего, что женщины продолжали рожать мёртвых детей. Тай мне рассказывал, что чукчи никогда не выдавали дочерей замуж за парней из своего стойбища. Чтобы обновить кровь, они всегда встречались с соседями из других селений и договаривались о свадьбах между молодыми. А здесь мы все между собой родственники. Одни новорожденные сразу умирают, другие живут несколько лет, болеют и всё равно умирают. Раньше, когда появлялся новый чучуна и оставался с нами, то ему сразу находили жен. Да, не удивляйся, у пришлых мужчин должно быть несколько жён, только тогда в племя вливалась свежая кровь. Но в последние годы никто не приходил. Из чукотских стойбищ перестали изгонять людей, унесенных в море.
И ещё мне жалко детей чучуна. Они даже не знают как много в мире живёт других людей. Они никогда не видели домов и домашних животных. Не знают, что такое радио и грамота. Знаешь, как все дети завидуют Анканы, что она стала твоей помощницей? Они шепчутся, что тоже хотят научиться лечить. Если бы они ходили в школу, то стали бы другими людьми. Я много думала об этом и однажды поговорила с отцом. Тай умный и не стал меня ругать. Только сказал, что, как и все, боится людей из большого мира. Хотя понимает, что племя в одиночестве вымрет полностью.
Но некоторые из наших не хотят другой жизни. Здесь они в безопасности и всегда есть еда. Поэтому тебя могут убить за то, что приведёшь чужаков. Я выведу тебя, а там сама решай, как быть дальше.
Сашенька не знала, что ответить Марте. Она очень хотела вернуться в свой мир, увидеть маму, дедушку и бабушку, обнять Васю. С тоской подумала, что её наверняка уже объявили без вести пропавшей. Потом в голове появились иные мысли. Она тележурналист, в руках которого уникальная информация о племени чучуна. Племени, выжившем в тёплой пещере после многих лет скитаний и смертельной опасности. Интересно, Лев Вайнштейн поверил бы, что возможно существование такой пещеры, обогреваемой природным горением гидрата метана? Веществом, способным не только разрушать атмосферу земли, но и создать для людей такой маленький и уютный мир.
Когда они летали на Новосибирские острова, она надеялась на чудо. Например, краешком глаза увидеть Землю Санникова. Землю, где, благодаря фантазии академика Обручева, среди полярных вьюг благоденствовало племя анкелонов. И вот, пожалуйста. Жизнь сложилась так, что какой-то бандит, выстрелив в их вертолет, помог ей найти чучуна. Главное, что это происходит рядом, в нескольких десятках километров от плейстоценового парка!
Сашенька слушала Марту и понимала, что никаких гарантий дать ей не может. Было видно, что та понимала это.
С тех пор, как Аскалон подстрелил у зимовья это мохнатое существо, ему стало казаться, что на него всё время кто-то смотрит. Это чувство теперь сопровождало его постоянно. Он шёл на северо-восток. Понимал, что надо подальше уйти от людей.
- Почему получилось так, что надо было стрелять в людей? - не раз спрашивал он себя. С директором школы понятно, но и его он не собирался убивать. Нужно было только забрать свои алмазы, которые тот не хотел отдавать. Света выскочила на линию огня неожиданно и выстрел получился случайным. В итоге он её ранил, а директора, кажется, убил.
Он стрелял в медведя, но у косолапого вдруг оказались человеческие следы.
Ему показалось, что люди в вертолёте его преследовали. Поэтому стрелял не по прозрачной кабине, где виднелись человеческие силуэты, а по винтам. Вертолёт упал в болото и, наверное, утонул, хотя убивать никого он не хотел.
Ему опять показалось, что на него кто-то смотрит. Он останавливался, прислушивался в звукам тайги, но никого не увидел. Лишь один раз, проходя мимо старой лиственницы, он почувствовал знакомый запах. Остановился у дерева и прислонился к нему спиной. Откуда этот запах? Он вспомнил, что такой же слышал в детстве в коридоре интерната. Ему показалось, что рядом стоит человек и внимательно его разглядывает. Это было такое сильное чувство, что по спине побежали мурашки. «Байянай (лесной дух – якутск.) со мной шутит», - подумал Аскалон, поправил ремень ружья и зашагал дальше.
На второй день, когда солнце стояло в зените, он подошёл к реке. Кажется, она называлась Погынден. Дядька говорил, что это уже чукотский округ. Как-то давно они охотились здесь на диких оленей. Но на север не пошли, а остановились в зимовье между ручьём и рекой. Избушка была на месте. Видно , что здесь давно никто не бывал . В двух местах на крыше ветер содрал рубероид, и клочья его хлопали по обрешётке. Следов, что сюда пытался проникнуть медведь, не было. В стоявшем на берегу Погындена зимовье жили рыбаки. На сколоченных рядом вершах висели обрывки старых сетей. Здесь же он обнаружил леску с грузилами и крючками. Пока было светло, Аскалон наладил закидушку в маленькой заводи. Потом растопил остатками дров печь. На полке нашёл пакет с рисом и банку свиной тушёнки.
Наконец, он сбросил куртку, повесил над топчаном ружьё и, сидя за столом, привалился к бревенчатой стене. Проснулся Аскалон, когда на улице стало смеркаться. Он пошёл к реке и вытащил леску. К его удивлению, попался небольшой чир и пара крупных сигов. На полке рядом с рисом и тушёнкой нашёлся кулёк с солью и старый котелок. Аскалон в реке почистил и промыл рыбу. Куски чира залил водой и поставил вариться, а сигов засолил. Когда вода вскипела, положил соль и бросил пригоршню риса. Он не ел почти сутки и был очень голоден. Поэтому, не дожидаясь, пока уха остынет, обжигая губы, стал прихлёбывать. Когда юшка закончилась, Аскалон принялся за рыбу и съел два больших куска жирного чира. Заварки не было, поэтому вместо чая ограничился кипятком. Главное, теперь он был сыт.
Когда растапливал железную печку, то настрогал с поленьев полтора десятка лучин. На полке он нашёл керосиновую лампу, но она была пустая. Лучины света почти не давали, но позволяли различать в темноте предметы. Аскалон вынул свои алмазы и разложил их на столе. Ловя скупые отблески лучины, кристаллы кроваво поблескивали. На ум пришло слышанное где-то: «где алмазы, там и кровь». Почему-то подумал про Свету. С ней он мечтал жить счастливой и спокойной жизнью, а получилось, что именно она первой пролила кровь за эти камешки.
Аскалон знал, что этой ночью он спать не сможет. Дневной сон у него всегда прогонял ночной. Он подумал, что здесь ему, наверное, придётся прожить долго.
От самого болота за ним шли двое мужчин чучуна. Каждый раз, когда он оказывался рядом, они, благодаря китыку, становились для беглеца невидимыми. Тайкыгыргын сказал, что его надо выследить, но не трогать. Когда он сможет идти, то придёт и сам накажет его.
На другой день Сашенька спустилась в пещеру с петроглифами. Марта уже поджидала её. Они прошли с полкилометра, пока каменистая тропа не вывела наверх. Сашенька впереди увидела полоску дневного света. Это была неширокая щель в скале. Марта проскользнула в неё и скрылась из вида. Сашенька скинула рюкзак и, волоча его за собой, протиснулась следом. Они вышли с северной стороны горы, и теперь перед ними расстилалась тундра. Марта пошла на запад, и они снова вошли в лес. Она остановилась, повернулась к Сашеньке, прижала указательный палец к губам. Прислушалась и сказала:
- За нами идут.
- Кто?
Марта не ответила и юркнула под завал из высохших деревьев. Сашенька последовала за ней и затаила дыхание. Затрещала сорока. Вскоре среди редких деревцев появилась худенькая фигурка.
Марта, как настоящая чучуна, громко защёлкала языком и выбралась из своего убежища. Сашенька последовала за ней. Человек остановился, и Сашенька с удивлением узнала Аню. Девочка подошла к ним и виновато сказала:
- Мне идти за вами сказал Тай. Вот, - она протянула Марте большой кусок бересты.
- Значит, решил сам не убивать, - усмехнулась Марта, взяла свиток и развернула его.
- Что это? - спросила Сашенька.
- Это место, где спрятался человек, который сбил твой вертолёт.
- Я хочу идти с Сан, - вдруг сказала девочка. - Я хочу у тебя научиться лечить.
- Но я не умею по-настоящему лечить, - удивилась Сашенька. – Я не смогу тебя ничему научить.
- Я хочу с тобой, - тихо прошептала девочка, и у неё на глазах выступили слёзы.
- Мы должны завтра утром быть в деревне, пошли, потом разберемся, - сказала Марта.
Лишь когда на небе появились звёзды, они остановились у вывороченного корневища. Марта сказала:
- Здесь рядом ручей. Отдохнём.
Она нырнула куда-то в темень. Но вскоре появилась с котелком воды. Аня тем временем набрала хвороста и пошла за новой охапкой. Когда костёр вспыхнул и затрещал, девочка снова пропала. Сашенька присела рядом с огнём и почувствовала, что больше не сможет сделать ни шагу. Котелок закипел. Из темноты вынырнула Аня с пучком ягод и какой-то зелени. Посмотрела на Марту, та кивнула головой. Тогда девочка опустила свои веточки в кипяток и сразу сняла котелок с огня.
- А что она насобирала? - спросила Сашенька.
- Лесной чай. Там брусника, голубика, травки всякие и морошка, -пояснила Марта. Аня кивнула головой.
- Как она всё это нашла в темноте? - удивилась Сашенька.
- Наши люди видят ночью не хуже, чем днём.
Марта вынула из рюкзака маленькую кружку и какие-то длинные полоски. Это оказалось вяленое мясо. Сашеньке налили в кружку, а сестры стали по очереди прихлёбывать из котелка. И чай, и мясо показались Сашеньке очень вкусными. Прожевав третью полоску, она почувствовала себя сытой.
- Ты посиди, а мы сейчас, - сказала Марта. Они отошли на пару шагов и раздался треск сучьев. Девчонки двигались, будто не было изнурительного пути. Марта и Аня притащили целую кучу хвойных лап и бросили их между костром и стеной вывороченного корневища. Сашенька пересела на эту зелёную душистую гору, которая показалось ей настоящей периной. Она вытянулась в полный рост и стала смотреть на звёзды, усыпавшие ночное небо.
- Тай ничего просто так не делает, - произнесла Марта. – Он сказал, что ты бы сама убежала к людям. Убежала и погибла в лесу. Поэтому отец попросил меня помочь тебе. Он всё время думает о судьбе племени и понимает, без людей мы не продержимся. Он думает, что наступило другое время. Чучуна давно никто не трогал. Мои братья выследили охотника, который ранил отца и стрелял в ваш вертолёт. Он поселился в зимовье между рекой Погынден и Дальним ручьём. Я думала, что Тай сам пойдёт и убьёт этого человека. Но увидела Аню с берестой и поняла, что Тай не хочет, чтобы сейчас люди обвинили чучуна в убийстве охотника. На этой бересте он нарисовал место, где стоит зимовье.
Сашенька уже спала, и ей стал сниться Тай. Он что-то хотел ей сказать, но она не слышала, потому что утопала в снегу. Сашенька проснулась и увидела, что звезды пропали, а небо было светло-серое. Наверное, ударил заморозок, потому как ей было очень холодно. Она посмотрела и увидела, что рядом никого нет. Послышались шаги, и из сумерек появилась Марта с новой охапкой хвороста.
Когда девушки подходили к Колыме, было девять часов утра. Село, стоящее у реки, давно проснулось. Сашенька подошла к краю обрыва и замерла от вида, который перед ней открылся. Лиственницы и березы пожелтели и походили на дорогое убранство. Она словно растворилась в этом немыслимом осеннем просторе и стояла, забыв про всё.
- Нам надо идти, - поторопила Марта, и затрусила по тропинке, спускающейся к деревне.
На пороге дома появилась Варвара. Она обняла дочь и понюхала её в макушку, как маленькую. Сашенька улыбнулась: её бабушка при встрече делала так же. На крыльцо вышли старики и вопросительно уставились на гостей.
Аня спряталась за спину Сашеньки, уцепившись за её куртку.
- Это Сан и Аня, - сказала Марта. --Мама, нам после тайги нужно в баню, найди какую-нибудь одежду для девочки.
Варвара внимательно посмотрела на Аню.
- Это Анканы?
- Да, мама.
Когда до начальника нижнеколымской милиции, наконец, дошёл сбивчивый рассказ сельского участкового, он от волнения сломал карандаш, который вертел в руках. В его кабинете шло совещание с только что прибывшими сотрудниками МВД республики. На столе была разложена карта.
Участковый по телефону докладывал, что к нему в кабинет пришли две девушки, одна из которых пропавшая журналистка. Вторая же, местная жительница Марта Слепцова, утверждает, что знает место, где скрывается преступник. Она принесла карту из бересты, на которой нарисовано место нахождения разыскиваемого. Молодой участковый волновался, поэтому по несколько раз повторял сказанное. Руководитель оперативно-поисковой группы из МВД республики, сорокалетний майор полиции попросил передать телефонную трубку Сандааре Алексеевой.
- Алло, - ответил женский голос.
- Добрый день, говорит майор полиции Борисенко Владимир Владимирович. Это вы наша разыскиваемая?
- Да, это я.
- Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, хорошо.
- Я понял, что у вас есть информация, где находится человек, который стрелял по вашему вертолёту.
- У моей подруги Марты есть схема, там указывается зимовьё, в котором, возможно, находится разыскиваемый. Я думаю, вам надо сверить нашу бересту с картой местности.
- Ну что, вылетаем в Анюйск, а оттуда на поиски Аскалона Босикова? – спросил у начальника милиции Борисенко.
- Я лучше сначала позвоню в «Полярный жук», авиакомпанию, которая возила нашу потеряшку, - сказал задумчиво начальник милиции, - они на своей американской стрекозе быстрее обернутся.
Как только Стёпка узнал, что Сашенька нашлась, он от избытка чувств запрыгнул на стул, оттуда на стол и стал выбивать чечётку. Брат Сашка и механик Роберт с недоумением наблюдали за ним, пока не услышали вопль:
- Она нашлась!
Сашенька почувствовала, что мир вокруг неё завертелся как карусель. Длинные, как целая жизнь, дни в пещере теперь понеслись с другой скоростью. Через час над селом завис «Робинсон 44». Вертолётик приземлился на выгоне для скота. Появление его собрало всё население. Только перестали вращаться лопасти, как из кабины выскочили Стёпка и оператор Дима. Они бросились к Сашеньке с дикими криками. Ребята обнимали девушку и недоверчиво рассматривали её, будто не верили, что она стоит перед ними живая и здоровая. Когда закончился переполох, Сашенька познакомила парней с Мартой и Аней.
- Аня полетит с нами, - сказала она.
- А кто она? – тихо спросил Дима.
- Эта девочка - моя новая знакомая и помощница. Позже узнаешь.
После бани Сашенька и Марта расчесали непослушные волосы Ани и заплели их в косу. На девочке были старые джинсы и жёлтая нейлоновая китайская куртка, из которой Марта выросла несколько лет назад. Со стороны Аня напоминала скромную деревенскую девчонку. Только её большие зелёные глаза с лёгким раскосом привлекали внимание. Аня с опаской смотрела на вертолёт, но, когда Сашенька спросила, не боится ли она лететь, та упрямо мотнула головой:
- Я с тобой. Всегда с тобой, - твёрдо произнесла она.
Накануне Марта настаивала на том, что отведет Аню в пещеру. Но девочка хватала Сашеньку за руку и произносила только одну фразу:
- Я пойду только с тобой.
Варвара и её старики растерянно молчали.
Дима не терял времени и начал снимать происходившее у вертолёта. Он считал, что эти кадры могут стать историческими.
Марта обняла сестрёнку и сказала: «Не бойся». Когда вертолёт взлетел, Аня напряглась и, казалось, превратилась в натянутую струну.
- Не бойся, - сказала теперь Сашенька.
- Я с тобой не боюсь, - твёрдым голосом ответила зеленоглазая. Весь полёт до Черского она сидела не шелохнувшись и крепко держала за руку Сашеньку.
Стёпка повернулся к Сашеньке:
-Как тебе удалось выжить? Мы каждый квадратный метр этих болота и тайги прочесали
- Я была в пещере.
- В какой пещере? С кем?
- А вот с ней, - и Саша показала на Аню. - Лучше ты расскажи, куда пропал из вертолёта.
- Только мы упали в это болото, я открыл дверь и вывалился наружу. Меня чуть не придавило, вертолёт накренился в мою сторону. Кабина легла в трясину рядом со мной. Чувствую, что тону, но под руку попалось какое-то бревно. Оказалась, поваленная берёза. Я еле дотянулся и захлопнул дверцу. Потом, цепляясь за ветки, вылез на берег и долго звал тебя. Уходить с места аварии никуда не стал. Ну, а на следующий день меня нашли поисковики.
К вертолёту со стороны ангара «Полярного жука» бежали люди. Стоило ей выбраться из кабины, как она попала в объятия Василия.
- Это ты? - поражённо воскликнула она.
- Конечно я, дорогая! Наконец-то ты появилась! Я уже несколько дней здесь!
Они стояли обнявшись, пока к ним не подошёл плотный мужчина.
- Майор полиции Борисенко, – представился он. - Сандаара Кирилловна, мы с вами должны поговорить. Прошу в машину, - кивнул он в сторону милицейского уазика.
- Без них я не поеду, - Сашенька показала на Васю и испуганную Аню.
- Хорошо.
В кабинете начальника милиции собралась вся оперативная группа. Развернув берестяной свиток, который Сашенька извлекла из рюкзака, начальник милиции сравнивал его с картой. Рисунок на бересте был сделан удивительно точно. Контуры рек Малый Анюй, Погынден и многочисленных ручьёв соответствовали реальным. На рисунке у Погындена стояла жирная точка, обозначавшая зимовьё.
Оперативная группа загружалась в вертолёт, и полицейские держали в руках по большой чугунной сковороде. Опасение, что преступник будет вести огонь с земли, существовало, и поэтому каждый в салоне положил сковородку на сидение под себя.
До Погындена долетели минут за тридцать. В километре от избушки вертолёт приземлился на небольшую поляну. Двигаясь вдоль реки, полицейские увидели крышу зимовья и дымок над ней. Подойдя ближе, отряд залёг. Борисенко поднял мегафон и сказал:
- Аскалон Босиков, говорит майор полиции Борисенко! Зимовье окружено! Сдавай оружие!
В ответ раздался выстрел. Через пять минут майор повторил свои слова. Грохнуло ещё раз. Стало понятно, что преступник добровольно сдаваться не собирался.
Борисенко махнул рукой сотруднику, залёгшему с автоматом метрах в десяти от него, и крикнул: «Виталий, давай». Офицер из подствольного гранатомёта выстрелил в сторону зимовья. Звякнуло разбитое оконное стекло и из домика повалил дым. Это была граната «Гвоздика» со слезоточивым газом. Дверь распахнулась и выскочил человек с поднятыми руками.
Стёпка с братом накрыли холостяцкий ужин, состоящий из тушёнки с макаронами. Аня с опаской ковырялась с тарелке. Она никогда в жизни не видела макароны и тушёнку, а также впервые держала в руках вилку. Сашенька же прихлёбывала чай с молоком и слушала Васю.
Как только он по телефону от мамы Сашеньки узнал, что случилась авария вертолёта и жена пропала без вести, то сразу бросился к руководству университета. Китайцы со свойственной им ловкостью обычно уходили от прямых ответов. Но в этот раз действовали быстро и человечно. Приобрели Василию билет от Пекина до Хайхэ, оплатили причитающийся ему гонорар и отправили с провожатым в аэропорт. В Хайхэ он едва успел на речной теплоход, курсирующий через Амур. В речном порту Благовещенска взял такси и помчался в аэропорт. Купил билет до Якутска и, скорчившись на кресле в зале ожидания, дождался рейса. На следующий день из Якутска вылетел в Черский.
Пора было спать. Сашенька взяла к себе в комнату Аню. Васю приютили пилоты. Но через несколько минут он постучал и вошёл:
- Как же ты все-таки выбралась из болота? - спросил он.
- Помог Сата, - сказала она и вынула из кармана камень. - Он заморозил болото, и я добралась по льду. Я не стала об этом рассказывать при посторонних.
- И правильно сделала. Это наша тайна.
Что-то заставило её проснуться. В окошко падал свет пасмурного утра. Сашенька взглянула на раскладушку и увидела, что там никого нет. Она встала с постели, натянула джинсы и накинула куртку. Сразу же почувствовала что-то не то. Хлопнула ладонью по карману, он был пустой. Пошарила в нём пальцами и окончательно убедилась, что Сата пропал. Она вышла и медленно стала обходить ангар. Её помощница пропала, и вместе с ней исчез Сата.
Сашенька вбежала в соседнюю комнату, где на деревянном топчане дремал Вася и потрясла его за плечо. Он поднял голову и, будто не спал, спросил:
- Что случилось?
- Исчезла Аня. И еще… пропал Сата.
Поднял голову Стёпка, обитавший на соседней койке:
- Вы чего не спите?
- Исчезла моя помощница, - сказала Сашенька.
- Может, вышла по нужде.
- Её нигде нет. Я обошла ангар вокруг.
Окончательно рассвело. Все вместе они ещё раз обошли ангар, но никого не нашли.
- Степан, я, кажется, догадываюсь, куда она пошла. Мы можем сейчас вылететь на её поиски?
- Вертолёт заправлен с вечера. Нужно только сообщить диспетчеру аэропорта. Давайте сначала попьем чайку и разбудим Роберта. Он перед вылетом осматривает вертолёт.
Курс, по настоянию Сашеньки, Стёпка проложил по прямой, от аэродрома до Большого болота. Скорее всего Аня пойдёт к пещере, поэтому зелёная полоса в навигаторе протянулась на юго-восток. Они летели на высоте 100 метров, как вдруг в пожелтевшей осенней тундре увидели белое пятно. Это был снег, а скорее всего иней, который концентрическими кругами расходился из одной точки. Когда вертолёт завис над центром белой аномалии, то все увидели, что там лежит человек в синих джинсах и жёлтой куртке. Сашенька поняла, это Аня.
В паре десятков метров от находки Стёпка нашёл удобную полянку и приземлился. Втроём они побежали к центру белого поля. Девочка ничком лежала на пожухлой траве, а правая её нога была зажата в волчьем капкане. Иней осел на её лбу, ресницах и волосах. С облегчением ребята обнаружили, что изо рта беглянки вырывается облачко пара. Стёпка вытащил из комбинезона отвёртку и занялся капканом. Как только нога Ани освободилась, Вася подхватил её на руки. И тут Сашенька увидела на земле покрытый инеем Сата. Она бережно подняла его и прижала к щеке.
Аня переохладилась, но была жива. Стёпка сообщил диспетчеру, что транспортирует раненого и нужна скорая помощь. Машина подъехала к вертолёту. Девочку на носилках погрузили в «буханку» скорой помощи. Сашенька следом забралась в салон. В больнице она представилась родственницей больной. Оттуда же позвонила в деревню Марте.
В коридоре больницы было время, чтобы собраться с мыслями. Почему Аня украла Сата и убежала обратно в пещеру? Это было нелепо и непонятно. Ведь она так хотела быть рядом с Сашенькой и научиться лечить людей.
А вообще что она знает об этой девочке? Да, это дочь Тая и сводная сестра Марты. Сашенька видела её мать, очень худую и, кажется, очень больную женщину. Она всё время сидела в уголке пещеры и тихо покачивалась. Возможно, от частого употребления китыка, чтобы заглушить боль. Похожих больных она как-то видела в онкологической больнице. Нет, пожалуй, без Марты здесь не разобраться.
К Сашеньке подошёл врач и сказал, что девочка пришла в себя.
Аня лежала в углу общей палаты. Она была очень испуганная и, увидев Сашеньку, натянула на голову одеяло. Врач сказал, что капкан раздробил щиколотку и на ногу пришлось наложить гипс. Диагностировали также общее переохлаждение. Другая могла погибнуть, но у девочки обошлось без последствий. Помогла привычка организма к холоду.
Когда Сашенька вышла из палаты, то наткнулась на Васю.
- Ну, как она?
- Вроде пришла в себя. Ей гипс на ногу наложили.
- Странная девчонка. Зачем она украла Сата?- задумчиво произнёс Вася.
- Не знаю.
- Слушай, я вот что подумал. Это, конечно, мистика, но получается, что все, кто пытался украсть Сата плохо заканчивали. Вспомни несчастного Лю Гуанга. Вещи, которые он стащил у Тыгын Дархана, не принесли ему ничего, кроме смерти в кангаласской пещере.
- Сейчас Аня ничего не говорит и прячется под одеялом как испуганный ребёнок. Нужно позвать из Анюйска её сестру Марту, она бы помогла разобраться.
- Да, я забыл тебе сказать. Уже несколько дней весь Черский, можно сказать, стоит на ушах. Говорят, что послезавтра сюда прилетает самолёт из Южной Кореи с каким-то спецгрузом. Ждут корреспондентов, а из Якутска прилетает президент республики. Потом все они собираются в плейстоценовый парк.
- Интересно! Знаешь, в больнице мы пока лишние. У Ани со здоровьем всё более-менее понятно. Скоро здесь будет её старшая сестра. Ну, а нам нужно на научную станцию. Чувствую, что грядёт какая-то сенсация, и мы пропустить её не должны.
В «Полярном жуке» все были в сборе. Сашенька успела перезвонить Марте и предупредила, что за ней прилетит вертолёт.
Еремей Семёнович ждал, как всегда, у посадочной площадки.
- Наконец-то! Когда я узнал, что ты нашлась, то сердце наконец-то перестало болеть.
Сашенька обняла деда и прошептала ему на ухо:
- Всё, больше теряться не буду.
Он укоризненно посмотрел на неё, грустно улыбнулся и пошёл к своему вагончику. Подхватив вещи, ребята потянулись за ним. Тут Сашенька услышала за спиной знакомое сопение. Она повернулась и радостно всплеснула руками: парочка овцебыков Голубика и Давид, покачивая огромными башками, появились как из-под земли. Сашенька подмигнула Диме, и он вынул из кофра пачку печенья. Она стала угощать своих рогатых друзей. Глядя на девушку и парочку овцебыков, трудно было понять, кто из них получает при этом большее удовольствие.
Стёпка из вертолёта помахал всем рукой. Он улетал за Мартой, чтобы доставить её в нижнеколымскую больницу.
Когда все уселись за деревянным столом в вагончике, Еремей Семёнович ворчливо спросил:
- Так где же ты все-таки была, красавица?
Сашенька запустила руку в рюкзак и извлекла уже довольно помятую книжку. Дед взял её, прочитал название, несколько минут помолчал и в изумлении поднял голову.
- Ты была у чучуна?
- Да.
- Этого не может быть!
- Может. Давайте-ка я вам всё расскажу, тем более, что никто об этом ещё не слышал.
Когда она закончила, то раздались удары по рельсу. Однако никто не шелохнулся. Все молчали, поражённые рассказом.
- Значит, эта Аня тоже чучуна? – спросил Вася.
- Да. И моя новая подруга Марта чучуна, только наполовину. Вы скоро с ней познакомитесь. Дед, а что за слухи, будто к вам из Южной Кореи летят гости?
- Об этом знает только Илья, наш начальник. Но он никому не говорит, - ответил Еремей Семёнович.
- Илья Зимин мне перед отъездом намекал на какой-то сюрприз, - вспомнила Сашенька.
- Ладно. Пошли на обед, - встал с топчана Еремей Семёнович.
На следующее утро дед сказал Сашеньке:
- Мне нужно с тобой поговорить. Сегодня сюда прилетает президент нашей республики. Я хорошо знаком с его отцом. Мы были студенческими друзьями, а позже дружили семьями. Но потом он уехал в Ленинград учиться в аспирантуре. Я знал его сына с ранних лет. Частенько он сидел у меня на коленях. Помню, он очень любил, когда я рассказывал ему о животных. Прошли годы, и теперь этот мальчик стал главой нашей республики. Конечно, общались мы с ним с тех пор очень редко. Но скажу одно, он умный и справедливый человек. Ил Дархан (глава республики – якутск.) должен знать то, что ты мне вчера рассказала. Существование народа чучуна касается всех нас. Ты должна встретиться с Сергеем Арсентьевичем.
- Он наверняка захочет увидеть жителей тёплой пещеры. А помочь в этой встрече сможет только Марта.
- Значит, Марта должна быть здесь.
- Я согласна.
«Как здорово, что шеф арендовал вертолёт», - в который раз подумала Сашенька, вытаскивая из кармана телефон.
- Алло, Степан, доброе утро. Как дела?
- Все готовятся к прилёту самолёта из Южной Кореи и президента Якутии.
- Степан, ты должен во что бы то ни стало разыскать в больнице Марту и привезти её сюда. Объяснять долго.
- Хорошо.
Через полтора часа появился «Робинсон 44». Из него вышли Марта и Стёпка. Потом они осторожно спустили на землю Аню. Стёпка нырнул в кабину и подал костыли.
- Сан, - вместо приветствия сказала Марта, - её невозможно было оставить в больнице. Она не отпускала меня и всё время плакала. Врач сказал, что девчонка может передвигаться на костылях, если я буду рядом.
- Хорошо, ничего не поделаешь.
- Она мне всё рассказала: и почему украла у тебя камень, и почему убегала.
- Да уж. Интересно узнать.
- Кто-то из наших старух сказал, что ты удаганка, которая замораживает воду. Люди видели, как ты шла по болоту. Оно в ту ночь и в самом деле покрылось льдом. Все подумали , что ты делаешь великие чудеса. Особенно когда ты вылечила Тайкыгыргына и вернула слух бабушке Ивэнэвыт.
Но здесь речь идёт о матери Анканы. Она всё время в углу пещеры сидела, худая такая. Очень сильно болела, но ты её лечить не стала.
- Я бы никогда не смогла её вылечить.
- Девочка в это не верила. Анканы случайно услышала твой разговор с мужем и увидела камень, о котором твой мужчина сказал «наша тайна». Девчонка подумала, что, если она принесёт этот камень матери, то та выздоровеет. Ночью стащила его и ушла.
- Если бы она знала, что того, кто украдёт этот камень, ждут несчастья, - задумчиво произнесла Сашенька. - Очень давно один человек уже погиб из-за этого.
Гул нарастал и вскоре в небе можно было различить три тёмные точки, приближающиеся с севера. Это были три вертолёта. Окружающее пространство потонуло в рёве двигателей. Один за другим вертолёты стали приземляться на расстоянии друг от друга. Сашенька увидела, что начальник станции Илья Зимин быстро пошёл к ближайшей машине. Всё небольшое население научного посёлка потянулось за ним. Открылась дверца и по лесенке спустился Ил Дархан, моложавый, со спортивной осанкой человек. Вслед за ним появились уже знакомый Сашеньке Андрей Сергеевич Зимин и ещё какие-то люди.
Из второго вертолёта высыпали персонажи, профессиональная принадлежность которых не оставляла сомнений. Это была шумная и многоязычная толпа журналистов с видеокамерами, фотоаппаратами, диктофонами, переносными прожекторами и удочками выносных микрофонов. Они оживленно переговаривались на русском, английском и корейском языках.
Медленно откинулась хвостовая аппарель третьего вертолёта. Когда стих шум двигателя и лопасти остановили вращение, вдруг раздался резкий трубный звук. Он был требовательный и капризный, как крик ребёнка, которому надоело сидеть в своей кроватке. В заднем проёме вертолёта все увидели людей в яркой униформе c надписями SOOAM BIOTECH. По четыре человека с каждой стороны, они несли высокую клетку из бамбуковых стволов и стали медленно спускаться на землю. Вслед за первой, из чрева вертолёта появилась вторая клетка.
Чтобы лучше было видно, Сашенька с Мартой и Аней поднялись на ближайший булгуннях, поросший сочной травой.
Люди в униформе опустили свою ношу напротив булгунняха и сняли бамбуковые створки. Ничего не произошло. И вдруг, Сашенька вздрогнула, из клетки появилась извивающаяся змея. Но потом она поняла, что это не змея, а хобот. Вслед за хоботом вышел и его обладатель, слонёнок ростом со взрослого человека. Он чем-то отличался от своих сородичей. И вдруг Сашенька поняла, что слонёнок был покрыт густой тёмно-рыжей шерстью. У неё перехватило дыхание. Неужели?!
- Это мамонт! - крикнула она.
Животное остановилось, но любопытство взяло своё. Мамонтёнок переступил порог клетки и удивлённо стал озираться. Ошеломлённая публика увидела, что из второй клетки вышел второй такой же «слоник».
Шестнадцать человек в униформах были готовы к реакции присутствующих. Они выстроились в оцепление, взявшись за руки. Тем временем мамонтята проявили характер и, не смущаясь толпы, принялись изучать территорию. Они подошли к булгунняху, на котором стояли девушки.
Вдруг Анканы наклонилась, сорвала пучок зелени и протянула мамонтёнку. Мохнатый гость вытянул навстречу маленький хобот. Сашеньке показалось, что это ей что-то напоминает. Ну конечно, фреску Микеланджело «Сотворение Адама»! Ещё мгновение, и они соприкоснутся. Хобот аккуратно принял траву и отправил её в рот.
Увидев это, журналисты вышли из оцепенения. Зазвучали восторженные возгласы. Не обращая ни на кого внимания, мамонтята вплотную подошли к холму и стали его общипывать.
- А ведь они нарисованы в нашей пещере, - задумчиво сказала Марта.
- Я не видела, - ответила Сашенька.
- Мы так и не дошли до тех картин.
Мамонтята направились к следующему холмику с травой. А вокруг кипела лихорадочная видеофотосъемка.
Сашенька искала глазами Диму. В ней проснулся режиссёр. Эти кадры могли стать в её фильме «золотыми». С облегчением она увидела, что Дима стоит напротив мамонтят.
Оправившиеся от шока, журналисты кинулись за комментариями. Ил Дархана и гостей окружила толпа с микрофонами.
- Mister president, why was the arrival of the mammoths such a secret? (Господин президент, почему прибытие мамонтов держалось в секрете?)
- This event is so important that, we were afraid of accidents. ( Это событие настолько важно, что мы боялись случайностей). Буду, с вашего позволения, продолжать на русском языке. И мы, и южнокорейская сторона опасались случайностей, связанных со здоровьем этих малышей. Извините за такую секретность. Зато теперь, дорогие, вы первые в мире журналисты, которые обладают этой сенсацией. Более шестидесяти процентов нашей страны находится в зоне вечной мерзлоты. Тысячи лет назад здесь был мир, населенный мамонтами и другими крупными млекопитающими. Однако, из-за изменения климата и деятельности охотников, эти ареалы превратились в ледяную пустыню. Там, где вы сейчас находитесь, мы сегодня создали плейстоценовый парк, в котором возрождаем мамонтовую степь. Восстанавливаем её почву и ландшафты. В результате вымирания мамонтов, шерстистых носорогов, степных зубров, большерогих оленей существовавшая тысячи лет назад биологическая система деградировала до нынешнего состояния. Мы создали этот плейстоценовый парк с целью, извините за высокопарность, сотворения нового мира. Если эксперимент будет удачным, то эти животные помогут нам решить проблемы, связанные со всемирным потеплением.
Я представляю вам людей, которые в нынешнем проекте сыграли основную роль. Это Андрей Зимин, создатель плейстоценового парка, Семён Григорьев, директор якутского музея мамонта, и наш гость из Южной Кореи, всемирно известный доктор Хван У Сок. Теперь задавайте вопросы им.
- Иван Сидоров, якутское информационное агентство. Было немало пессимистических заявлений о том, что клонирование мамонта невозможно. Якобы,учёные столкнулись с непреодолимыми трудностями. Как вы объясните то, что мы видим сегодня?
- Меня зовут Семён Григорьев, - представился среднего роста худощавый мужчина. – В 2013-м году мой брат Пётр со своей бригадой нашёл окаменевшую тушу мамонта на острове Малый Ляховский. Туша сохранилась настолько хорошо, что в ней была обнаружена жидкая кровь. После этого наш якутский институт мамонта связался с учёными из южнокорейской фирмы SOOAM BIOTECH, которые давно и успешно клонируют животных. Однако, анализы показали, что ни в крови, ни в тканях этого экземпляра не было найдено ни одной живой клетки. Четыре года назад мой брат с товарищами нашли ещё одну тушу. Радиоуглеродный анализ показал, что, в отличие от первой находки, которой было почти 45 тысяч лет, возраст самки оказался 8 тысяч. Корейские коллеги создали в Якутске лабораторию, где можно было проводить исследования найденных образцов ткани. Теперь отпала необходимость транспортировать их в Южную Корею. Но лучше об этом расскажет господин Хван У Сок.
Пожилой мужчина, стоявший с гостями, сделал шаг вперед. Он поклонился журналистам. Рядом появился паренёк переводчик. Хван улыбнулся и начал:
- Уважаемые леди и джентльмены. Сегодня особенный день в моей жизни. Вы видите, что эти милые, покрытые шестью маленькие мамонты чувствуют себя хорошо. Мне радостно видеть, с каким аппетитом они едят траву, которую дала им юная мадмуазель. Заполярные травы плейстоценового парка им нравятся. Это мы установили давно. При вскрытии самки мы нашли живые клетки. Также были обнаружены каловые массы. Тщательное их изучение дало понимание, какие растения и семена составляли её пищу. Образцы растительности вашего плейстоценового парка полностью соответствуют им.
Клонирование живого существа - очень сложный процесс. Схематически это выглядит так: ядра из живых клеток самки мамонта мы ввели в клетки животного-донора. После этого поместили обновленные клетки в матки двух индийских слоних. Одну слониху звали Ева 1, другую Ева 2. Родились два мамонтёнка. В природе индийские слонихи выкармливают детёнышей до 5-6 лет. Но мы рискнули начать акклиматизацию сразу. Сейчас малышам по 2 года. Они с удовольствием питаются коровьим молоком и, как видите, зелёной травкой. В тяжёлые морозы мамонтята будут жить в надувном отапливаемом ангаре. Их привыкание к местному климату и условиям жизни будет проходить на протяжении нескольких лет, пока эти «ребята» не почувствуют себя в плейстоценовом парк уверенно.
В связи со сложностями в международных отношениях, наш визит в любую минуту мог сорваться. Слава богу, что руководители наших государств - здравомыслящие люди, которые понимают, что наука не должна зависеть от политики. В этом была одна из причин того, что секретность эксперимента соблюдалась до последнего момента. Я счастлив и очень благодарен моим якутским коллегам за то, что наш многолетний проект осуществился.
- Мистер Хван, а как вы их назвали?
- Девочка получила имя Хээ, что по-корейски означает солнце, а мальчик Хорсут, с якутского языка - храбрый.
К Сашеньке подошёл Дима. Глаза его горели.
- Это самая крутая командировка в моей жизни! - произнёс он.
После пресс-конференции Сашенька увидела, что дед о чём-то разговаривает с главой республики. Потом он поискал глазами Сашеньку и махнул рукой, чтобы она подошла.
- Познакомьтесь, Сергей Арсентьевич, это моя внучка Сандаара Алексеева.
- Тележурналистка, которая потерялась в тайге? Очень приятно познакомиться.
- Да, она. У меня чуть инфаркт не случился. Но сейчас Сашенька должна рассказать вам, у кого она была и что видела за последние дни. Это будет сенсация не хуже мамонтов.
- Я слушаю вас, - сказал президент.
- Я десять дней гостила в пещере, где живут чучуна.
- Чучуна? Вы серьёзно?
- Да, совершенно серьёзно. Вон, на булгунняхе, кормят мамонтят две дочери вождя племени.
- А чем вы сможете это доказать? Я могу увидеть этих чучуна?
- Мы специально привезли сюда старшую дочь Марту. Она может помочь.
Вертолёты сели на другом берегу Большого болота. Сашенька вышла из кабины вместе с Мартой. Вслед за ними спустился по лесенке президент.
Со стороны горы дул ветер.
- Сергей Арсентьевич, - сказала Сашенька. - Марта пойдёт в пещеру. Если отец согласится, то они вернутся вместе.
- Он согласился, - спокойно сказала Марта. – Мой отец Тайкыгыргын уже здесь. Он перед нами.
Метрах в десяти перед ними на фоне золотой тайги стал проявляться контур человека. Ветер унёс остатки китыка, и все увидели высокого седого человека в медвежьей шкуре.
Ил Дархан и седой человек медленно пошли навстречу друг другу.
Эпилог
После событий на Нижней Колыме Сашенька с Васей и оператором Димой улетели в Санкт-Петербург. Семипалатинский встретил Сашеньку с распростёртыми объятьями.
- Я за твоими похождениями следил как за фронтовыми сводками, - воскликнул он. - А когда ты пропала, то собирался вылетать в этот Черский. Это надо же, впору делать фильм о приключениях моего режиссера-сценариста. Дорогая, теперь вся надежда на тебя. Даю вам с Димой месяц, от силы полтора, чтобы сделать полнометражную ленту. Ни у кого, повторяю, ни у кого нет такого материала. Вы единственная киногруппа, которая снимала в этом районе клонированных мамонтов и загадочное племя чучуна.
- Мы ещё побывали во многих интересных местах.
- Да, да, конечно! И это тоже!
Монтаж и озвучивание фильма, который Сашенька назвала «Сотворение мира», занял два месяца. Он сразу был куплен одним из центральных каналов телевидения. А в приёмной Семипалатинского не смолкали телефонные звонки от прокатчиков из-за рубежа.
Накануне пришло официальное приглашение для участия «Сотворения мира» в международном фестивале документальных фильмов в Гуанчжоу.
Сашенька в свободное время звонила в Якутск. Дед, наконец, вернулся домой и был всё время рядом с Татьяной Александровной. Еремей Семёнович исправно сообщал свежие новости. Гору с тёплой пещерой, Большим болотом и окружающей местностью взяли под государственную охрану и включили в состав плейстоценового парка. Мамонтята Хээ и Хорсут хорошо перенесли полярную зиму и, как было предусмотрено, в сильные морозы их содержали в надувном ангаре.
Проблема таяния вечной мерзлоты на российском Севере стали предметом серьёзного и уже не формального обсуждения не только в научных кругах, но и в правительстве страны.
Сашеньку во время работы не покидало чувство тревоги. Тысячи просмотренных кадров, отснятых во время путешествия, говорили, что у людей осталось не так уж много времени, чтобы исправить надвигающееся…
Перед глазами вставали герои её фильма, люди, которых за время съемок она повстречала в Якутии: Леона Вайнштейна, рассказывавшего о гидрате метана, и его товарища, старого геолога с Батагайки Захара Сидельникова, основателей плейстоценового парка отца и сына Зиминых, братьев Григорьевых и искателя мамонтовых бивней Геру с его семьёй, племя чучуна, ученых, пилотов, метеорологов. Эти люди, как и миллиарды других, живут своей очень разной жизнью, но все они мечтают о будущем. Устоят ли они перед лицом климатических катастроф? Не разделят ли судьбу динозавров и других бесчисленных обитателей планеты Земля в грядущем катаклизме?
В Гуанчжоу стояла жара. При высокой влажности переносить её было невыносимо. Сашенька с Васей решили из гостиницы пешком дойти до киноцентра и сразу поняли свою ошибку, когда отказались от такси. В восемнадцатимиллионном городе нечем было дышать от духоты и смога. Тридцать минут ходьбы по раскалённым асфальтовым джунглям выжали их как лимон. Наконец, появилось модерновое здание киноцентра. В холле они увидели Семипалатинского, который в белом полотняном костюме фланировал под кондиционерами. Он прилетел вчера и уже сутки находился в возбужденно-радостном состоянии. На это были свои причины. Среди номинантов полнометражных документальных фильмов лента «Сотворение мира» студии «Глобус» занимала особое место. В кулуарах фестиваля только о ней и говорили. Помимо всем известных экологических проблем, внимание жюри привлекли сенсационные съемки людей чучуна и маленьких мамонтов. Понятие «плейстоценовый парк» знакомо теперь было каждому ребёнку.
На огромном подиуме киноцентра председатель жюри господин Лю Гуанг объявил, что Гран-при фестиваля документальных фильмов присуждается российскому режиссеру-сценаристу Сандааре Алексеевой за уникальный и очень важный для человечества фильм «Сотворение мира».
«В воскресенье, 5 октября, в 14:50 по местному времени 30-й в этом году тайфун «Матмо» вышел на побережье китайской провинции Гуандун в районе города Гуанчжоу. Максимальная скорость ветра в эпицентре достигла 92 м/ сек.
Из-за приближения стихии власти эвакуировали из опасных зон более 150 тысяч жителей. Не менее 110 тысяч человек на острове Хайнань перемещены в безопасное место. Остановлена работа транспорта и отменены авиарейсы».
(газета «Жэньминь жибао»)
Георгий Кан
Дер. Долгое Лёдово.
9 октября 2025 года.
Георгий КАН
ПО СЛЕДАМ ПОВЕЛИТЕЛЯ БУРЬ. Повесть
Часть вторая. Проект сотворения мира
Сашенька не сразу услышала телефонный звонок. Зазвучала сирена, и в госпитале всё притихло. Потом раздались деловитые голоса со двора, куда подъезжали машины с ранеными и где с металлическим щелканьем раскрывались носилки. Как только колесики прикасались к бетонному полу, на носилки укладывался очередной брезент с раненым и потом всё устройство бодро катилось в недра госпиталя.
Звонок был с вибрацией и до Сашеньки, наконец, дошло, что в нагрудном кармане разгрузки бился мобильник. Это был кнопочный цвета хаки телефончик, настырный и громкий.
-Алло?
-Сашенька, это ты?
-Да.
-А почему вокруг тебя какой-то шум и лязг, будто ты на фронте.
-Так оно и есть,- Сашенька удивленно посмотрела на свой телефончик и только сейчас поняла, что оттуда звучит забытый голос продюсера Семипалатинского.
-Шутишь?
-Да нет. Я во фронтовом госпитале. Раненых принимаем.
-Раненых? Ты серьезно? Ты как там оказалась?
-Сидор Аминьевич, долго рассказывать. Давайте я вам перезвоню через часик и всё объясню.
-Конечно. Только ты обязательно позвони.
Камуфлированный телефончик замолчал. Сашенька сунула его в карман и направилась вглубь крытого брезентом кузова «Урала» с ранеными. Сегодня привезли девять человек, некоторые могли передвигаться сами, но пятеро были лежачими. Два солдатика укладывали их на носилки, а Сашенька определяла, кого куда отправлять. Вот этого сразу в реанимацию. Парень не двигался, только грудная клетка его слабо поднималась и опускалась. Но некоторые могли передвигаться и даже перебрасывались между собою словами.
Уже второй месяц Сашенька работала в госпитале. Когда после броска якутских штурмовиков подошло подкрепление, то в отряде «Боотур», помимо Сашеньки и оператора, оставалось несколько бойцов. Дроны круглые сутки атаковали захваченный ими железобетонный блиндаж. И вот, наконец, ротация. Когда в БТР грузились остатки их штурмового отряда, она поняла, что не может оставить всё и уехать отсюда. Сашенька отправила кинооператора в Якутск со сценарием, который урывками писала несколько ночей в комнатке госпиталя, где хранилось постельное бельё. Она понимала, что на студии будут недовольны, увидев вместо неё флешку. В ней был репортаж про атаку «Боотура» с отснятым в боевых условиях видеорядом.
Из штурма некоторые не вернулись, поэтому всё бросить и уехать она не могла. Хотя бы в память о ребятах. У начальника госпиталя Сашенька попросилась поработать волонтёром, чему тот был только рад. Начинала санитаркой, но позже освоила сестринские обязанности, вспомнив семинары по ОБЖ в университете. Она ловко делала уколы и ставила капельницы, разбиралась с обезболивающими средствами, перебинтовывала раны и даже накладывала на солдатские конечности шины.
Со студии позвонили через неделю. Сказали, что флешку получили и спросили, когда она будет доводить до ума свой репортаж. Сашенька честно ответила, что не знает. Тогда ей холодно сообщили, что справятся без неё. Сашенька не стала оправдываться, а просто сказала, что пока остаётся в госпитале. В палатах лежали десять ребят из Якутии, и она знала, что никуда не уедет, пока они не выкарабкаются. Сейчас, по прошествии недели, земляки пошли на поправку.
Как и обещала, она перезвонила Семипалатинскому. Без лишних слов тот сказал, что задумал новый проект и хочет серьёзно с ней поговорить.
«Природа словно сошла с ума. Снежные бураны бушевали в солнечном Техасе, где температура опустилась до -15 градусов. В восьми штатах США объявили чрезвычайное положение из-за снежного шторма Блэр. Сотни тысяч человек остались без электричества, десятки тысяч авиарейсов были отменены. При этом в Лос-Анджелесе произошли самые разрушительные пожары в истории, ущерб которых достиг астрономической суммы 250 миллиардов долларов. Это годовой бюджет многих стран мира. Огненная стихия не пожалела даже особняки голливудских звёзд, стирая с земли целые районы».
(газета “Нью-Йорк Таймс»)
В Питер Сашенька приехала, как и была, в военной форме. На улицах, и особенно в метро, на неё откровенно пялились. «Точно, похожа на Шурочку из «Гусарской баллады», - хмыкнув, подумала она, поправляя форменное кепи, которое скрывало плотно заколотые длинные волосы. Она добралась до квартирки в Мурино, поднялась на лифте, вошла в комнату и, не раздеваясь, рухнула на тахту.
В кабинете Семипалатинского всё было по-старому. Только на стеклянных стеллажах прибавились несколько сувениров, да на стенах обживалась пара новых грамот в рамочках. Сидор Аминьевич потолстел, но был как всегда суетлив и бодр.
- Сашенька, как я рад тебе!
Семипалатинский нажал кнопку селектора, заказал секретарше кофе и чай с молоком. Он лукаво взглянул на девушку, будто хотел сказать: «Я твои вкусы помню».
- Насколько я понял, ты прямо с фронта? Ну, как там?
- Сложно.
- Наслышан. Впрочем, что ты ещё могла сказать? Да, военная тема ждет своего часа. И не сиюминутного репортажа, а серьезного документального кино. Но сейчас я совершенно о другом. Недавно я посмотрел фильм о зимнем путешествии по северному побережью России одних веселых ребят. Передвигались они на внедорожниках. Маршрут проложили от Мурманска до Чукотки и сняли типичное road-movie, дорожное, так сказать, кино. Ничего особенного, если не считать, что по пути, в низовьях Колымы, им встретился плейстоценовый парк. А ты, помнится, мне рассказывала, что твой дед работает именно там.
- Да.
- Так вот, слушай. Когда я был в Москве, знакомые журналисты рассказали мне о директоре этого парка Андрее Сергеевиче Зимине. Занятный, кстати, мужик. Они мне рассказали о его лекциях. Типа того, что вечная мерзлота, на которой стоит почти вся Восточная Сибирь, может растаять и выделить колоссальное количество метана и углекислого газа. Что приведет к всемирному потеплению и дальнейшей катастрофе. Этот Зимин ратует за расширение своего парка. Чтобы там паслись не два десятка овцебыков и лошадей, а сотни тысяч животных. Включая мамонтов.
- Так они же давно вымерли.
- В том-то и дело, что этот чудак надеется, что генетики смогут вывести новое потомство их доисторических сородичей. В перспективе тысячи травоядных, среди которых, конечно же, когда-нибудь появятся мамонты. Они так должны унавозить просторы Заполярья, что там появится мамонтовая степь.
Зимин, по словам моих знакомых, утверждает, что запертый под этими территориями гидрат метана под воздействием тепла разлагается и рвётся в земную атмосферу, выделяя самый вредный из парниковых газов – метан. Рукотворная же мамонтовая степь сохранит вечную мерзлоту, которая станет преградой для парниковых выбросов. Это поддержит не только мировую экологию, но и принесет огромную выгоду нашей стране. За одну предотвращённую тонну выбросов метана и углекислого газа государство может от мирового сообщества получать до 30 долларов. У нас миллиарды тонн этого добра. Всё! Можно жить-поживать и добра наживать без всяких нефти, газа и угля. Разворачивай новые гектары мамонтовой степи, разводи крупных травоядных, получай валюту и катайся всей страной на Канарские острова. Как в любимом кинофильме. Короче, страна получает миллиарды долларов за консервацию так называемого карбонового следа.
Сашенька с улыбкой прихлебывала чай и вспоминала, как год назад Семипалатинский, прыгая с костылём по кабинету, фонтанировал идеей киноэкспедиции по Лене. Кто бы мог подумать, что его прожектерские планы воплотятся в документальный фильм, который с успехом прокатился по телеэкранам. Но главное, она нашла чудесный камень Сата, который стал её вторым сердцем.
Несколько месяцев назад в якутской кинофирме её встретили внешне радушно. Имя Сашеньки хорошо было знакомо по её телевизионным работам, отзывам в центральной прессе и интернете. Может, именно благодаря этой известности друзей она здесь так и не приобрела. Многое также зависело и от финансовой стороны дела. Любой проект требовал денег, а провинциальная студия дать их не могла. Местные сценаристы и режиссеры мечтали приобрести хорошего спонсора. Иначе любой творческий порыв так бы и оставался нереализованным. Феномен же якутского авторского кино основывался в большей степени на таланте и энтузиазме местных режиссеров и сценаристов. Однако так работать Сашенька не умела. Возможно, это было её недостатком. Семипалатинский же предоставлял условия, при которых режиссеру-сценаристу, кроме творчества, думать было не о чём
У Васи жизнь протекала значительно интереснее. Его лекции о древнем Китае пользовались таким успехом в университете, что вскоре стали открытыми. На них приходили множество слушателей от школьников до пенсионеров. Похождения китайского разведчика Лю Гуанга легли в основу исследований молодого учёного. После опубликования нескольких статей о службе безопасности Китайского императора Василия пригласили с лекциями в Пекинский университет.
Жизнь у молодожёнов началась «весёлая». Она на фронте, он в Пекине. Они скучали друг по другу. Много времени проводили в общении по видеосвязи. Но у каждого были свои дела и так получилось, что всё лето они были в тысячах километров друг от друга.
Молодые жили с Татьяной Александровной. Но радость бабушки была недолгой. Ребята разлетелись по миру, и той оставалось ждать и утешаться своими литературоведческими исследованиями. В гости иногда наведывалась Наталья Филипповна, мама Яши. Вдвоём они частенько на карте искали города, где в данный момент находились их внуки и дети. Яша тоже не вылезал из экспедиций. Сейчас он был на Тибете с международной группой археологов.
- Сашенька, - Семипалатинский оторвал её от мыслей о родных, - а что, если нам сделать фильм о плейстоценовом парке. Но не путевые заметки блогеров, прокатившихся по Заполярью, а настоящее киноисследование. Представляешь, создание мамонтовой степи может стать проектом, который избавит человечество от угрозы гидратного апокалипсиса.
- И в этом решающую роль должна сыграть ваша студия, - рассмеялась Сашенька.
- Ну, не моя, а наша. А вообще, почему бы и нет? Надо в фильме показать, что это за зверь такой ужасный – гидрат метана. Побывать там, где он залегает, и показать, как его извлекают из земли. Говорят, в Якутии есть места, где уже началось масштабное разрушение вечной мерзлоты. Показав это, мы поставим проблему во всей ее трагической величине. И тогда мысль о том, что травянистые равнины, поросшие злаками, спасут мир, не покажется такой уж малозначительной. Учёный Зимин считает, что вмешательство человека стало причиной истребления фантастического количества млекопитающих. Северные степи сократились, а на их месте выросли леса, которые значительно меньше поглощают парниковых газов. В фильме этот процесс мы подадим с помощью анимации. Потом добавим съемки того, что уже натворила растаявшая мерзлота в Заполярье, на побережье Ледовитого океана и Новосибирских островов. Это прокомментируют учёные-экологи и политики. А завершится всё оптимистичной картинкой того, чего уже удалось добиться в плейстоценовом парке. Короче, мы нашим фильмом будем спасать недалёкое будущее.
Итак, ты едешь пока на разведку. Делаешь наброски сценария, а там и инвесторов подтянем.
- Сидор Аминьевич, - хитро улыбнулась Сашенька. - А вы случайно не в политику собрались?
Сказала она это просто, без задней мысли, можно сказать, пошутила. Но Семипалатинский вдруг на полном скаку остановился в центре кабинета и внимательно посмотрел на Сашеньку.
- Ты почему про это спросила? Слышала что-нибудь?
- Да нет. Просто сказала. В ваших словах такой энтузиазм прозвучал, какой не от каждого депутата услышишь.
- Проблема парникового эффекта есть. И она усугубляется. Если о ней серьёзно не заявим мы, то скажут другие. Тем более, что парниковые газы, скрывающиеся в недрах России, превосходят во много раз выбросы от промышленности и транспорта во всем мире. В общем, предлагаю тебе взяться за большую тему. Кстати, как у тебя дела на родине?
- Да не очень. Во-первых, чувствую там себя белой вороной, а во-вторых, я их подвела. Недоделала репортаж про СВО. Ну, не могла я смыться с фронта. В госпитале в тяжелом состоянии лежали наши якутские солдатики. Вот я и осталась санитаркой, а потом и медсестрой. Во фронтовом госпитале быстро всему учишься. А как землякам полегчало, я и прилетела на ваш зов.
- И правильно сделала. Предлагаю наш проект реализовать в несколько этапов. Ты выезжаешь в Москву, встречаешься с Зиминым и делаешь съемки на его лекции. Он как раз там. Потом отправляешься в Якутию. Летишь туда, где можно посмотреть и заснять гидраты метана. Также ребята мне рассказали, что где-то в Верхоянском улусе есть знаменитый термокарстовый кратер «Батагайка». Говорят, жуткое зрелище. Там, вроде, из-за тающей мерзлоты земля наизнанку выворачивается. Но главное для нас - это плейстоценовый парк на Нижней Колыме.
В Черском есть фирма для состоятельных туристов, которая имеет четырёхместные вертолеты «Робинсон 44». Я арендую вертолётик, а ты покатаешься на нём сколько будет нужно.
Слушая Семипалатинского, Сашенька почувствовала, что начала оттаивать. Его жизнерадостные планы, воспоминания о приключениях прошлого лета вытеснили жесть последних месяцев на войне. Она понимала, что это нехорошо. Что нельзя вот так взять и выбросить из памяти то, что она видела. Но внутренний голос говорил, что есть в конце концов её профессия, которая оказывается не только востребована, но и делает её счастливой.
«В Саудовской Аравии, одной из самых засушливых стран мира, были затоплены священные города Мекка и Медина. За сутки там выпало 90 миллиметров осадков. Это 82 процента от годовой нормы. Улицы священных городов превратились в бурные реки. И это в месте, где за год обычно выпадает 110 миллиметров осадков».
( газета «Аль-Джазира»)
На улице Сашенька поняла, что ей не хочется в Мурино, и она решила прогуляться. Неожиданно сквозь тучи пробилось солнышко, как в тот раз, когда она торопилась на встречу с Васей. Сашенька посмотрела на смартфон, было два часа дня. Значит, в Пекине семь вечера. Возможно, он уже в гостинице.
Сашенька зашла в трактир, где они с Васей обсуждали его находку в нефритовой шкатулке. Заказала чай и чизкейк. Потом позвонила. Он ответил не сразу. В трубке звучали музыка и шум голосов.
- Привет! Я тебе звоню из Питера.
- Привет, как я рад тебя слышать! Три дня назад мы говорили, когда ты ещё в госпитале была. Как себя чувствуешь?
- Нормально, даже простуду на фронте не подхватила. А ты где это веселишься?
- Мы на фуршете в институте древностей. Здесь у директора юбилей, 80 лет! Было торжественное собрание. Я даже с короткой речью выступил от лица российских историков. Теперь вот отмечаем.
- Вася, я соскучилась. Когда ты приедешь?
- Ты же знаешь, дорогая. Ещё месяц. У меня здесь жёсткая программа. Лекции, встречи, участие в конференциях. Хотя я и сам сильно тоскую по тебе и, как ни странно, по Якутску.
- Вася, я только вышла от Семипалатинского. Он предлагает мне слетать на Нижнюю Колыму.
- У него новый проект?
- Да, он хочет сделать фильм об экологии. Причём даже не один фильм, а документальный сериал о парниковом эффекте, плейстоценовом парке и тому подобное. Он предложил мне поработать.
- И когда всё это начнётся?
- Я ещё не знаю, соглашаться мне или нет. Он дал на размышления три дня.
- И ты решила посоветоваться со мной, хитрая лиса.
- Я должна дать ответ.
- Если я сейчас соглашусь, ты будешь считать меня бесхребетным подкаблучником.
- Нет, я буду считать тебя самым понятливым и любимым человеком на свете.
Они поговорили ещё немного, и Сашенька снова осталась один на один с телефоном. Ей вдруг захотелось домой, в тёплую комнату, на свою тахту под любимое лоскутное одеяло.
Она шла к метро и теперь знала, что ответит продюсеру.
Через три дня, показав Семипалатинскому приблизительный план сценария, Сашенька на «Сапсане» мчалась вместе с оператором Димой из Питера в столицу.
Ашот Симонян, журналист и по совместительству представитель компании Семипалатинского в Москве, встретил их на Ленинградском вокзале прямо у вагона. Оценивающим взглядом южного человека он посмотрел на Сашеньку, приложился к ее ручке и широким жестом пригласил спуститься с платформы к стоянке.
- Дорогие гости, - начал он, - сейчас десять утра. Лекция Зимина состоится в четырнадцать. С учетом пробок мы доберемся до Сколково за час с лишним. Так что, возможно, у вас ещё будет время перекусить. Вы были раньше в инновационном центре? Его ещё называют наукоградом.
Ашот вырулил от Ленинградского вокзала на проспект Академика Сахарова, повернул на Садовое кольцо и погнал фольксваген в сторону Кутузовского проспекта.
- Интересный мужик этот Зимин, независимый, - стал рассказывать журналист. - Я в прошлом году слушал его лекцию и после этого по-новому стал относиться к вашим северным проблемам. Его послушаешь, так действительно скоро конец света наступит.
- Ещё далеко? – спросила Сашенька.
- Сейчас поворачиваем на Кутузовский и по нему летим до МКАДа, а там до Сколково рукой подать.
Что на Садовом кольце, что на Кутузовском проспекте машин в этот час было много. Поэтому поездка затянулась. Сашенька, откинувшись на заднем сиденье, подумала, что не была в Москве уже около двух лет. Она знала и любила столицу, но все же с интересом смотрела в окно, и ей казалось, что приехала в незнакомый город. Всё было большим и современным. И даже, по сравнению с Питером, поражало масштабом.
После Новоарбатского моста через Москву-реку сформировалась огромная пробка. Несметное количество дорогих машин ползло, ежеминутно останавливаясь. Причина стала ясна возле Триумфальной арки, где автомобильный поток протекал лишь по одной полосе. Остальные ряды перекрыли несколько автомобилей, столкнувшихся друг с другом.
- Странное место этот Кутузовский проспект, - сказал Ашот. - Почему-то именно здесь многие жмут на газ изо всех сил. Наверное, хотят лететь по дороге со скоростью кортежа президента. Здесь правительственные машины всё время носятся.
Однако после затора дорога освободилась, и Ашот прибавил скорость. Вскоре выскочили на МКАД, а через пару километров свернули под эстакаду на дорогу, ведущую к Центру.
Большое здание имело форму гусеницы, лежащей на траве. Вдали от него виднелись другие корпуса. Ашот поставил машину на стоянку, и Сашенька c Димой пошли вслед за ним к высоким фронтонам, напоминающим вход в крепость. На каждом из них были установлены огромные белые буквы - Sk СКОЛКОВО. У входа Ашот показал секьюрити пропуска на себя и спутников. Внутри они увидели совершенно космическую архитектуру. Это было настолько неожиданно, что Сашенька на мгновение остановилась.
- У нас в запасе ещё час. Предлагаю с дороги перекусить, – предложил Ашот. Они устроились в небольшом кафе, стилизованном под рубку космического корабля, и взяли комплексный обед.
- Этому центру скоро четырнадцать лет. Его называют российской Кремниевой долиной. Мы в инновационном комплексе. Здесь расположены компании, занимающиеся научно-технической деятельностью. Тут же институт науки и технологий, а также знаменитый технопарк. Вон справа зал, где и состоится наша лекция.
Они вошли в просторное помещение с экраном на стене и множеством стульев. У видеопроектора Сашенька увидела седобородого человека в джинсах и с чёрным беретом на голове. Зал понемногу наполнялся народом. Они подошли ближе, и Ашот представил своих спутников.
- Здравствуйте, Андрей Сергеевич. Позвольте познакомить вас с молодыми кинематографистами из Питера, Сашенькой и Дмитрием, - как со старым знакомым заговорил с учёным Симонян.
- Добрый день, - ответил Зимин и, посмотрев на гостей добродушным взглядом, сказал, - там, где ты, Ашот, всегда журналисты и киношники.
- Мы бы хотели узнать о вашей работе, - сказала Сашенька. – Я собираюсь в командировку на Нижнюю Колыму. Мой дед, Еремей Семёнович, работает у вас.
- Так Еремей Семёнович ваш дед! – воскликнул Зимин. - В таком случае я с удовольствием пообщаюсь с его внучкой. Я очень уважаю этого человека. Смотрю, вы с аппаратурой, - кивнул он на кофр Димы. - Предлагаю записать лекцию, которая, надеюсь, ответит на многие ваши вопросы.
После лекции, продолжавшейся час с лишним, Зимин заторопился.
- Друзья мои, – сказал он, - времени в обрез. Прилетели французы, хотят познакомиться с тульским вариантом плейстоценового парка. Если вы не в курсе, под Тулой огорожены несколько десятков гектаров под наш проект. Французские экологи, наплевав на своих политиков, приехали посмотреть на лошадок и зубров, которые там обитают. Вон они.
Сашенька увидела у входа в центр двух мужчин и женщину, которые приветственно махали руками Зимину.
Они ехали в гостиницу, а в голове прокручивалось услышанное на лекции. Эколог демонстрировал фотографии участков изуродованной тундры. Это были результаты оттаивания в летний период. Целые поляны, полные грязи и глины, на которых не росло ни травинки. Затопленные болотистыми озерцами обширные пространства, бывшие когда-то лугами. Рухнувшие в северных посёлках дома, из-под которых ушла почва, обнажив редкие зубы свайных фундаментов. Реки с обвалившимися берегами, ранее состоявшими из вечной мерзлоты, несли свои грязные воды в океан. Зимин демонстрировал слайды и с горечью приговаривал, что это ещё начало. Его лекция пугала и приковывала внимание. Больше половины страны стоит на вечной мерзлоте, которая в условиях всемирного потепления начала активно разрушаться. В Якутске в прошедшем январе сразу после пятидесяти градусов мороза температура воздуха неожиданно поднялась до минус десяти. Так теперь постоянно происходит по всей Восточной Сибири.
В экологическое научное сообщество постоянно вбрасываются новые идеи по сохранению вечной мерзлоты. Одна из них призывает повсеместно засеивать северные территории осиной, потому как она, якобы, активнее других поглощает СО2 - углекислый газ. Зимин же утверждал, что леса не смогут уберечь вечную мерзлоту. Он считал эту идею ошибочной. Масштабы оттайки настолько велики, что это уже не поможет. А ведь некоторые дельцы готовятся получить от своих государств колоссальные средства на массовые посадки осиновых лесов.
По мнению учёного, Север спасут экологические системы, состоящие из, как он их называл, мамонтовых степей. Раньше они покрывали обширные территории Евразии и на них паслись огромные стада копытных животных и мамонтов. Отходами своей жизнедеятельности они щедро удобряли почву, на которой впоследствии обильно росли травы и злаки.
По его подсчётам, на один гектар земли несколько тысяч лет назад в районе Нижней Колымы приходилось десять тонн животных. Теперь эта цифра равняется лишь сорока килограммам.
Обильные осадки покрывают почву тёплым снеговым одеялом, которое повышает температуру на несколько градусов. Только многочисленные стада животных в состоянии растаптывать этот снег в поисках травы и ягеля и не давать земле оттаивать.
Тысячи тонн навоза в условиях длинного северного светового дня смогут ускорить биологический круговорот экосистемы. Слой плодородной почвы будет увеличиваться и становиться надежным термощитом, прикрывающим вечную мерзлоту. Как пример, учёный поведал о почве, восстановленной в его парке зубрами, овцебыками, лошадьми и лосями. На этой территории мерзлота сохранилась в нетронутом виде, в то время как на соседних участках образовались лунные ландшафты.
К великому сожалению, на огромных площадях якутской тундры осталось очень мало животных. Их в десятки раз меньше, чем в Африке или других частях света. Как ни печально, одной из причин такого положения дел стала деятельность человека. Ученые, рассказывал Зимин, приводят различные причины исчезновения мамонтов. Здесь и ледниковый период, и болезни, и чуть ли не вмешательство больших метеоритов. В то же время именно рядом со стоянками древних людей найдены обширные кладбища, состоящие из костей и черепов животных. Всё это отходы колоссальной многовековой кухни
За окном машины слева проплыл Белый дом, и они повернули на Новый Арбат в сторону их пристанища. Семипалатинский не поскупился, заказал Сашеньке и оператору номера в пятизвездочном отеле Four Seasons, копии легендарной гостиницы Москва.
Она вернулась к воспоминаниям о лекции. Андрей Сергеевич Зимин с иронией рассказывал о древних предках людей. Приматы опасливо спустились с деревьев. Основным их питанием были различные корнеплоды, а также стебли лука и чеснока. Ни одно животное не употребляло в пищу эти растения. Древний же человек их ел. Также раскалывал кости погибших животных в поисках мозга, не гнушался мелкими грызунами, кишащими под ногами. Пищи ему и его детям хватало. И если соблюдать осторожность в отношении хищников, то нашим предкам очень даже комфортно и сытно жилось в пещерах, куда они в итоге переселились с крон деревьев. Львов, волков и прочих плотоядных эти чумазые существа, от которых разило чесноком, не интересовали. Хищники же охраняли от конкурентов свои территории, где паслись стада травоядных. Питались, когда были голодны, больными и слабыми животными. Они, по существу, были бдительными и рачительными пастухами. Люди туда не лезли. Они довольствовались тем, что оставалось от хищников. Находясь внизу экологической пирамиды, древний человек знал своё место.
Так происходило до тех пор, пока человек не изобрел орудия труда и охоты. Благодаря этим приспособлениям он и стал главным. Сначала животных убивали на охоте для пропитания, а потом для защиты полей, где человек выращивал злаки. Как результат, в Северной Америке и Евразии пропали мамонты и сотни видов крупных травоядных млекопитающих.
Современный человек периодически наталкивается на кладбища, состоящие из огромных костей этих животных. Как следствие, площади лесостепей стали сокращаться, а на их месте вырастали густые леса. И мало кто задумывался над тем, что саванны поглощали в разы больше углекислого газа, чем лесные чащи.
Людей в местах расположения вечной мерзлоты становилось всё больше, а диких травоядных всё меньше.
На прощанье Зимин сказал, что сейчас в Якутии парком руководит его сын Илья. Он дал Сашеньке его номер телефона, записал в блокнот её координаты и сказал, что сегодня же перезвонит Илье и предупредит его о киногруппе из Питера.
«В Москве в январе 2025 года зафиксирована аномальная оттепель. Такого тёплого начала года не было 240 лет. Температура поднялась до +5 градусов, растаял весь снег, а на газонах появилась первая зелень.
Синоптики единодушны. Мировой климат сходит с ума. Весь привычный для нас порядок вещей разрушается на глазах. И уже мало кто из авторитетных учёных сомневается, что 2025 год может стать переломным для человечества».
( газета «Московский комсомолец»)
Ашот лихо зарулил машину в подземный паркинг отеля и, взяв из багажника чемодан Сашеньки, направился с гостями к лифту. Получив на ресепшене ключи от номеров, Сашенька и Дима собрались к себе.
- Сашенька, - сказал Ашот, ей на ухо, - приглашаю вас вечером в ресторан.
- Нас или меня?
-Тебя, конечно! - сверкнул глазами армянин.
- Извините, я поужинаю в буфете. Очень устала, а завтра на самолёт. Кстати, на «ты» мы, по-моему, не переходили.
На лице Ашота читалось разочарование. Но настаивать он не стал, поймав насмешливый и твёрдый взгляд Сашеньки.
- Я буду с утра.
- Не беспокойтесь. Мы возьмём такси. Спасибо вам за всё. Я позвоню Семипалатинскому и поблагодарю его за вашу помощь.
В номере, выходящем окнами на метро «Площадь Революции», она посмотрела в окно, потом открыла холодильник, взяла бутылку ледяной колы, села в кресло и раскрыла свой блокнот. Надо, пока не поздно, занести свежие впечатления от поездки в Сколково.
Перед снижением Сашенька по привычке смотрела в иллюминатор. Мужчина лет пятидесяти окаменел в соседнем кресле и закрыл глаза. Боятся летать многие. Не все это показывают. Однако и без того видно тех, кто во время посадки вспоминает всю свою жизнь.
Внизу промелькнули знакомые с детства серебристые бочки жатайской нефтебазы. Двадцатилетний дребезжащий аэробус слегка накренился, выпрямился и по низкой глиссаде скользнул на бетонку якутского аэропорта.
Было прохладно. Выйдя на привокзальную площадь, Сашенька увидела памятник Карине и ее собачке со стертым до блеска носом. История потерявшейся в Олекминском улусе четырехлетней девочки со щенком взволновала тогда всю республику. Собака вышла к людям, и малышку нашли в шести километрах от посёлка на девятый день поисков. Живую, но искусанную комарами. Авиаторы за свои средства поставили на привокзальной площади аэропорта памятник, символизирующий силу ребёнка и неравнодушие людей. Сашенька подошла и потёрла указательным пальцем нос бронзового щенка. Потом они с Димой сели в такси.
План экспедиции предусматривал поездку на Среднеботуобинское нефтегазоносное месторождение, которое находилось в 120 километрах от Мирного. Перед отлётом в Западную Якутию планировали провести два дня в столице. Дима поселился в отеле «Лена» через двор от дома бабушки. Татьяна Александровна по-прежнему читала лекции в университете. В последнее время у неё часто повышалось давление, и Сашеньку мучила совесть из-за того, что приходилось надолго оставлять её одну. Была и хорошая новость: дед принял решение после Нового года переехать домой на постоянное жительство. Причин были две. Здоровье Татьяны Александровны и необходимость, наконец, систематизировать собранные материалы. Ну и, пока не поздно, сесть за книгу о плейстоценовом парке, детище своего друга профессора Зимина.
Время в Якутске пролетело, как всегда, стремительно. Состоялся неприятный разговор с руководством якутской киностудии. Но в то же время, выйдя на улицу, Сашенька почувствовала облегчение. Теперь её уже ничто не связывало с прежней работой. Жить в свободном творческом поиске ей было значительно легче и интереснее.
Через 48 часов они уже летели на древнем АН-24 в город Мирный. Поездка была нужна, чтобы показать зрителю гидрат метана и как его извлекают из земли. Среднеботуобинское нефтегазоконденсатное месторождение находилось в местности Таас-Юрях в 120 километрах от столицы алмазодобытчиков. Добычей нефти и газа здесь занималась «Роснефть». У всемогущего Семипалатинского были знакомые и среди руководства этой компании. Поэтому, как только Сашенька и Дмитрий вышли из самолёта, то сразу попали в объятия огромного рыжебородого дядьки в фирменной куртке акционерной компании.
- Вы киношники? - весело спросил мужик и, убедившись в этом, как пушинки подхватил их вещи и направился к выходу. Они подошли к серому Ленд Крузеру, из которого выскочил вихрастый паренёк-водитель и резво открыл багажник. По дороге познакомились. Рыжего звали Семён Семёнович, но он сказал, что для гостей он просто Сёма. Сёма работал заместителем начальника добывающего участка.
- Голодные? - спросил он и, не получив определенный ответ, тряхнул головой. – Тогда не будем задерживаться в Мирном и рванём сразу в Таас-Юрях. Там в нашей столовке и пообедаем.
– Хотя я всё время голодный, - весело бросил он. - Ехать нам два с лишним часа, поэтому я вам расскажу о нашем месторождении. Его открыли в 1970-м году. Но в промышленную эксплуатацию ввели только в октябре 2013 года. На сегодняшний день Среднеботуобинское является одним из крупнейших в Восточной Сибири. По подсчётам специалистов, приблизительные запасы составляют 134 миллиона тонн нефти и 155 миллиардов кубометров природного газа. Главная особенность месторождения в том, что оно залегает в вечной мерзлоте на глубине 400 метров. Сейчас почти весь транспорт в Мирнинском районе переводится на газовое топливо. То же самое в семидесятых годах прошлого века происходило в Норильске, когда в двухстах тридцати километрах от города открыли Мессояхское газовое месторождение. Больше полувека оно закрывает все потребности этого города в энергетике. Но на пути к месторождениям нефти и газа залегает гидрат метана
- Сёма, наша цель заснять этот самый гидрат метана, - сказала Сашенька.
- Вам, ребята, повезло. Сейчас как раз бурится очередная разведочная скважина и там будет что посмотреть.
Деревья вдоль дороги уже активно теряли листву. Желтые березовые листочки, как монеты, усыпали трассу, ведущую в сторону города Ленска. Вдоль трассы за деревьями показались деревянные домики.
-У мирнинцев здесь дачи. Выращивают такие урожаи картошки и помидоров, будто здесь не тайга, а пригороды Краснодара.
Километров через десять встретился указатель «Алмазный», ещё через пару километров на дорожном столбе появилась надпись «Арылах».
- В Алмазном на реке Ирелях добывается на драгах драгоценное сырьё, а в Арылахе сельскохозяйственное производство, которое снабжает мирнинцев яйцами и молоком, - бойко комментировал дорожные указатели Сёма.
- Драгоценное сырьё - это алмазы, что ли? – спросил Дима.
- Они, родимые.
Километров через двадцать проскочили табличку с надписью «Заря».
- Это бывший посёлок автомобилистов. Но теперь он полностью вымер, оказался нерентабельным.
Через полчаса после «Зари» машина повернула направо и понеслась по грунтовой дороге. Тайга расступилась и открылось пространство, заполненное ажурными металлическими конструкциями и трубопроводами. Изредка встречались синего цвета разборные домики. Над территорией доминировали четыре огромных резервуара, высотою в четырехэтажный дом. Вахтовый посёлок рассекали широкие дороги, по которым могли свободно разъехаться карьерные самосвалы.
- Здесь мы обитаем, - сказал Сёма. – Некоторые буровые находятся отсюда в десятке километров, поэтому рабочих ежедневно возим на вахтовках. Но центр жизни тут.
Время было обеденное, поэтому все пошли в столовую.
Во второй половине дня решили поснимать основную базу с её обширным хозяйством. Переночевав в достаточно комфортабельной гостинице, на следующее утро Сашенька и Дима в сопровождении Семёна, наконец, тронулись в сторону разведочной буровой.
- Вчера здесь началось бурение, - сказал Сёма, как только они вышли из машины.
В это время рабочие подняли бур. В керне находился замерзший кусок серой грязи. Образец извлекли и положили на землю. Через несколько минут от него пошёл легкий дымок. Субстанция покрылась пузырьками и на глазах стала светлеть. Теперь вещество стало похожим на рыхлый лёд и напоминало сахарную голову. Сёма поднёс зажигалку и чиркнул. Вспыхнул синенький огонёк. По цвету такой же, как на газовой плите. Он разгорался, и лица уже обдавал идущий от «сахарной головы» жар.
- Многие в мире ломают головы, как организовать добычу гидратов метана. Ведь они в колоссальных количествах залегают не только в тайге и тундре, но и на шельфах морей и океанов. В принципе, это завтрашний день мировой энергетики. Надо сказать, что за рубежом, в частности, в Китае, уже начали решать эту проблему. В Южно-Китайском море буровые с платформ достигли дна на полуторакилометровой глубине, углубились ещё на 200 метров и вошли в мощный слой гидрата метана. Они нашли способ добывать с этой глубины «огненный лёд» и сохранять его от разложения. Говорят, в перспективе такая добыча имеет для человечества фантастические перспективы.
- Вот это ты, Сёма, правильно сказал, - раздался старческий голос. Сашенька повернулась и увидела пожилого человек в очках и тёплой куртке, сидящего в инвалидном кресле. За ручки кресло придерживал долговязый парень, тоже в очках и с длинными волосами, схваченными на затылке резинкой. Семён обрадованно воскликнул:
- Леон Маркович, здравствуйте, а у нас гости!
- Вижу. Ну, давайте знакомиться.
- Ребята, - сказал Семён, - это Леон Маркович Вайнштейн из сколковского института науки и технологий. Он консультант лаборатории центра добычи углеводородов. Леон Маркович, позвольте представить вам режиссера и сценариста Сашеньку Алексееву и её оператора Дмитрия из питерской студии «Глобус».
- А мы несколько дней назад были в Сколково, - сказала Сашенька.
- Очень любопытно. Судя по тому, что вы уже здесь, вас интересует тема газовых месторождений, - заметил Вайнштейн.
- Да, - сказала Сашенька, - а больше всего эта штука.
Она показала на быстро испаряющуюся «сахарную голову».
- Я здесь со своим молодым коллегой, - кивнул на парня с хвостиком Вайнштейн. - Познакомьтесь, кандидат технических наук, мой ученик Вениамин Игоревич Самойлов, - представил он хипстера.
Парень поклонился и с живым интересом посмотрел на Сашеньку. Он чем-то походил на её Васю. Такой же высокий, худощавый и светловолосый очкарик. Сашенька почему-то засмущалась и, переведя взгляд на Сёму, сказала:
- Мы здесь ещё поснимаем, пока светло. Леон Маркович, - обратилась Сашенька к консультанту из Сколково, - вы не могли бы найти время для небольшого интервью?
- Конечно, с удовольствием. Сейчас мы проверим показания наших приборов, установленных на скважинах, посмотрим образцы кернов и поедем на базу. Там и поговорим.
В восемь вечера Сашенька встретилась в столовой с Вайнштейном и Самойловым. Оператор Дима, почувствовав начало ангины, пошёл за стаканом горячего молока. Потом вернулся и устроился рядом со своей камерой.
- А ведь я всю жизнь занимаюсь этими гидратами, - сказал Вайнштейн, оказавшийся не просто консультантом сколковской лаборатории, но и доктором наук, профессором института нефти и газа им. Губкина. – Видите, с годами отказали ноги. Сосуды, а я всё равно небо копчу. Скучно дома сидеть. Слава богу, что Веня мне помогает по миру передвигаться с этой коляской, - благодарно кивнул на своего ученика Леон Маркович.
Веня механически кивнул головой, продолжая восторженно смотреть на Сашеньку. Она снова почувствовала неловкость и демонстративно положила руки на стол, чтобы было видно её обручальное кольцо. Заметив это, старый Леон бросил весёлый взгляд на своего ученика и с улыбкой спросил Сашеньку:
- Так какие же у вас будут к нам вопросы?
- Леон Маркович, мы хотим сделать фильм о проблемах экологии, связанных с парниковым эффектом, - сказала Сашенька. – Вы не против, если наш Дима запишет беседу?
Старик почему-то располагал к откровенности. Она почувствовала его доброжелательность и, к своему удивлению, сама начала говорить о фронте, о Семипалатинском, который предложил ей снять фильм, о своём дедушке, живущем в плейстоценовом парке и мечтающем сохранить вечную мерзлоту.
Еремей Семёнович часто рассказывал о своём парке, но только сейчас, погружаясь в эту тему, Сашенька по-другому стала относиться к услышанному и увиденному. Чувство тревоги появилось ещё в Москве. После лекции Зимина она смотрела на шумный город, мелькающий за окном автомобиля, и представляла, что катастрофа затронет не только родную Якутию, но и весь привычный зелёный мир. Такие мысли возникали теперь всё чаще.
- По-моему, сейчас вы думаете о том же, что и я, - сказал Вайнштейн. - Мне уже за восемьдесят, и каждый день жизни убеждает меня в том, как прекрасен наш мир. И как ужасно будет его потерять. Полвека назад я даже не задумывался над тем, что мы нашли в двухстах пятидесяти километрах от Норильска. Сразу после института я попросился в эту геологическую экспедицию. Конечно, я оказался там не случайно. Ещё во время учебы меня интересовали газовые гидраты. Я даже диплом на эту тему писал. Дело в том, что ещё в сороковых годах двадцатого века учёные Мохнаткин, Стрижков, Черский и другие высказали гипотезу о наличии в вечной мерзлоте газовых гидратов или клатратов. До этого они получали клатраты лабораторным путём.
- Клатраты?
- Газовыми гидратами называют кристаллические соединения, образующиеся при определенных условиях из газа и воды. Молекулы воды образуют ажурный каркас, имеющий полости, которые могут занимать молекулы газа. Поэтому твёрдые гидраты газов называют клатратами от латинского clatratus , то есть закрытый решёткой или посаженный в клетку. В связи с этим, например, тонна гидрата метана может содержать в себе 160 объемов чистого газа. Это открытие советских учёных полностью было подтверждено в ходе нашей экспедиции на Мессояхском нефтегазовом месторождении недалеко от Норильска. Тогда из разведочной скважины на поверхность был поднят первый керн с гидратом метана. Такой же, какой вы видели сегодня.
В своей журналистской практике Сашенька давно заметила, что, чем больше человек знает, тем проще и интереснее он рассказывает. Вайнштейн был таким. По ходу рассказа, объясняя специальные термины, он не отклонялся от основной линии.
- Современный человек, озабоченный проблемами экологии, всегда помнит о глобальном потеплении и парниковом эффекте. И это правильно. Вечная мерзлота очень чувствительна к изменению окружающей среды. Скопления кристаллов газового гидрата напоминают ледяную массу. Повышенное давление и пониженная температура - основные условия, при которых газ находится в твёрдом состоянии. Место, где он залегает, называется криолитозоной. Таких районов на земном шаре много. После открытия советских ученых их стали находить по всему миру. На морском шельфе, в Сибири, на Аляске, в Канаде и Гренландии.
- Их всегда находили геологи?
- Раньше да, но теперь места залегания и, главное, выбросы метана устанавливаются с помощью спутников. Приборы из космоса позволяют получать данные о выбросах метана в атмосферу.
- А в России, кроме Якутии и Норильска, где ещё находятся залегания гидрата метана?
- Практически по всему арктическому побережью, В центральной Сиби- ри, на Байкале, в Охотском море, на Шпицбергене. Иногда тепло проникает в криолитозону, и происходят лавинообразные выбросы газа. А это, я вам скажу, не шуточное явление. Скопившиеся в вечной мерзлоте газы иногда очень шумно вырываются наружу. Порой тяжёлое горное оборудование выбрасывается из скважин на десятки метров. В последнее время стали неожиданно возникать дыры в земле, глубиною в десятки метров. Их называют термокарстовыми провалами. На морском дне такие выбросы метана обретают, порою, трагические формы. Зимой 2011 года на Камчатке в заливе Шелехова, в море бесследно пропали шхуна «Партнер» и траулер «Аметист». А через пять лет вблизи острова Парамушир исчез траулер «Алекс» с 26 членами экипажа. Именно в этих точках морских трагедий в то же самое время со спутников, с помощью спектрометров, были зафиксированы мощные выбросы СН4, метана. Одной из причин считают резкое возникновение под днищем судов миллионов пузырьков. Плотность воды моментально падала и корабль просто проваливался в бурлящую бездну.
Столовая на месторождении была круглосуточной. Одни работяги приходили со смены, другие, перекусив, уходили. Но в их уголке им никто не мешал.
Дима в начале беседы приколол микрофон на свитер Вайнштейна и, закрепив камеру на штативе, теперь фиксировал каждое его слово. Учёный рассказывал о Восточно-Сибирском арктическом шельфе, который содержит полтора триллиона тонн замороженного метана, что в сотни раз превышает количество этого газа, выброшенного человечеством за целое десятилетие.
- Он пока спит, но мы его неустанно будим, - грустно констатировал Леон Маркович. - А ведь чтобы растопить весь Восточно-Сибирский арктический шельф, потребуется повышение глобальной температуры лишь на 1,5 градуса. Если даже небольшое количество метана вырвется наружу – это вызовет лавинообразный эффект. Метан - сильный парниковый газ. При оттаивании небольшого его количества резко повышается температура атмосферы. Дальнейший скачкообразный рост температуры даст толчок к огромному выделению газа. И так будет продолжаться до тех пор, пока залежи метана не закончатся. До недавнего времени считалось, что эти месторождения стабильны. Но недавние выбросы метана в Арктике показали, что это ошибочное мнение.
Парижское соглашение, заключенное 194 странами в 2015 году, предусматривало обязательства по сокращению глобальных выбросов парниковых газов и ограничение повышения глобальной температуры на 2 градуса. Тогда казалось, что это соглашение обеспечит прочную основу для смягчения последствий от изменения климата. Но на деле получилось как в басне про лебедя, рака и щуку. У многих стран возникли свои причины не придерживаться выработанных правил. «Честнее» всех поступил президент США Трамп. Он издал указ о выходе Штатов из этого соглашения, так как считал, что это мешает сделать его Америку снова великой. Эгоизм на общепланетном уровне.
Климат - это невероятно сложная система. Предсказать её изменения у нас нет никакого способа. Пока все наши знания сводятся к тому, что конец будет катастрофическим.
В истории Земли такое уже было. Внезапное потепление, известное как палеоцен-эоценовый термический максимум. 55 миллионов лет назад земной шар за сто тысяч лет нагрелся на 5-8 градусов Цельсия. Это случилось из-за выбросов метана.
Сейчас месторождения метана увеличились. Ну, и мы, люди, также вносим свой вклад в глобальное потепление. Поэтому, чтобы земля нагрелась как во времена термического максимума, уже не потребуется тысяч лет. Планета может измениться до неузнаваемости. На полюсах пропадут гигантские ледяные щиты, а вместе с ними и глобальные океанские течения. Это убьет огромное количество китов, тюленей, акул и большую часть рыбы. Наши океаны зависят от циркуляции питательных веществ в этих течениях. С их исчезновением океан быстро станет бесплодным. Это вызовет проблемы с продовольствием.
Тающий лёд поднимет уровень моря. Лондон, Нью-Йорк, Майами, Сиэтл, Дубай, Гонконг, Рио-де Жанейро, Ванкувер, Санкт-Петербург, Шанхай и многие другие города будут полностью затоплены. Миллионы, если не миллиарды людей и наземных животных начнут мигрировать и тесниться на всё меньшем количестве суши.
Пустыни станут такими жаркими и сухими, что даже верблюды будут испытывать серьёзные проблемы. Тропические леса высохнут и сгорят в огромных лесных пожарах. Там, где сегодня находятся наши самые плодородные сельскохозяйственные угодья, будет пустыня, пронизанная засухой. Опять же, нехватка еды будет означать, что миллионы, если не миллиарды людей станут голодать. Из-за жары тропическая среда будет перемещаться к полюсам. Она будет меняться так быстро, что только самые выносливые существа и растения смогут выжить. А тропический ландшафт начнет сокращаться.
Леон Маркович помолчал и потом продолжил.
- Что ещё хуже, погода превратится в экстремальную. Возникнут ураганы невиданных ранее размеров. Засухи будут продолжаться годами. Наводнения погрузят остатки суши под воду.
Сашенька, я повторяю, что для меня, восьмидесятилетнего человека, каждый новый день прекрасен, и я его принимаю как подарок. Однако придёт время и более молодые люди будут испытывать те же чувства.
Итак, наш мир находится под угрозой спящего монстра. Повторяюсь, мы его будим. Нам нужно не только сократить собственные выбросы, но и каким-то образом найти способ не дать этому зверю проснуться. В противном случае наша прекрасная планета будет уничтожена. Мы увидим последствия этого уже при нашей жизни.
Было далеко за полночь. В столовую вошли два десятка мужиков из ночной смены. Несмотря на позднее время, они жизнерадостно шумели. Бодро набирая на подносы готовые блюда, молодые парни были веселы и голодны. Настроение их контрастировало с грустным рассказом Вайнштейна. Учёный посмотрел в их сторону, улыбнулся и сказал:
- Эти ребята, как и всё человечество, хотят вкусно поесть сегодня. Не задумываясь о будущем. Можно ли их в этом винить?
Подумав, добавил.
- А о плейстоценовом парке я читал и считаю, что развивать эти хозяйства очень важно. Жалко, что таких энтузиастов как ваш дед, отец и сын Зимины ещё мало. Если бы к ним со всей серьёзностью прислушивалось мировое сообщество, то у нас появилась бы надежда. Мир очень богат и очень разрознен. Представляете, если бы весь север России, Канада и другие циркумполярные государства превратились бы в один плейстоценовый парк. С миллионами животных и миллионами квадратных километров мамонтовой степи. Они бы за пару десятилетий со своими искусственно созданными биопочвами наложили бы крепкий замок на клетку с лютым зверем – гидратом метана.
В Мирный выехали в шесть утра, чтобы успеть на десятичасовой самолёт в Якутск. Сидя за чашкой кофе в баре аэропорта, Сашенька с Димой ждали рейса. В памяти у неё стояло вчерашнее интервью.
- Одним из ярких проявлений активности метана в арктической зоне Сибири в последнее время стали так называемые газовые воронки, - рассказывал Вайнштейн. - Это такие округлые углубления на поверхности земли, шириной до 30 метров и глубиной от нескольких десятков до 100 метров. Первый известный кратер – Ямальская воронка – был открыт летом 2014 года. Впоследствии обнаружены ещё несколько десятков таких же. В многолетнемёрзлых породах, в связи с потеплением, происходят процессы накопления природного газа вблизи поверхности. В этом случае, при повышении пластового давления в толще пород, может произойти лавинообразный выброс. Даже термин придумали – криовулканизм.
В природе существуют и другие формы изменений вечной мерзлоты. Вы слышали когда-нибудь о Батагайском кратере? - спросил на прощание Вайнштейн. - Было бы эффектно в вашем фильме показать, к чему приводит вмешательство человека в состояние мерзлоты. Этот кратер находится в нескольких километрах от посёлка Батагай. Там живёт один любознательный пенсионер, мой товарищ, старый геолог Захар Захарович Сидельников. Я могу связаться с ним и попросить устроить вам экскурсию во «врата ада». Так в народе зовут этот кратер. Запишите его телефон, вдруг надумаете посетить Верхоянский улус.
Сидя за барной стойкой, Сашенька открыла ютуб и ввела запрос: «провалы в земле». Открылась страница блога «Студия во Флориде». Ведущий, симпатичный парень иммигрант Влад Артюхов комментировал неожиданное появление по всему миру провалов. Показали нарезку видео по этой теме. В Нью-Йорке, на шоссе у пролива Ист-ривер, в неожиданно образовавшуюся огромную дыру провалился грузовик. Подъемный кран вытаскивал вместе с машиной бедолагу водителя. Посередине Токио в такую же дыру на полном ходу угодила легковушка. А в Канаде, в провинции Британская Колумбия, в провал сполз целый трехэтажный дом. Сашенька уже хотела выключить гаджет, как на экране вдруг замелькали кадры съемок якутского термокарстового кратера Батагайка, снятого с высоты птичьего полета. Контуры его напоминали вытянувшегося по склону горного хребта головастика.
Когда Сашенька с Димой вошли в бабушкину квартиру, их окутали запахи пирожков с мясом. Бабуля готовилась к их приезду и с утра хлопотала на кухне.
- Ребята, - сказала она, - а мне только что звонил Вася.
- Ну, и когда же он, наконец, прилетает?
- Не сказал.
- Кажется, я его опять не успею встретить.
- Почему?
- Потому что завтра мы улетаем в Батагай, а по возвращении сразу же в Черский.
Сашенька посмотрела в окно. Было пасмурно, падал снег с дождём. Она родилась и выросла в Якутске, а к осени якутской привыкнуть не смогла. Ей почему-то казалось, что именно в такую погоду в город до революции привозили политических ссыльных. В длинных серых шинелях, фуражках со студенческими кокардами и вытянутыми бледными лицами. Наверное, среди ссыльных попадались разные люди, но киношный штамп упорно стоял перед глазами.
Дима с совершенно счастливым лицом пристроился за столом к полному пирожков китайскому тазику, разрисованному розами и золотистыми драконами с хитроватым прищуром. Эти тазики появились в Якутске в семидесятых годах, а этот конкретный, с пирожками, был старше Сашеньки лет на двадцать.
Она взяла телефон и набрала Батагай.
- Захар Захарович, здравствуйте. Это Алексеева.
- Сашенька, - раздался в трубке бодрый старческий голос, - Леон мне звонил и так назвал вас.
- Значит, вы в курсе, какова цель нашего визита?
- Конечно, - отозвался Сидельников.
Ей показалось, что общение, как повод поговорить, доставляет старикану удовольствие.
- Мы вылетаем послезавтра.
- Отлично. Будем надеяться, что ни снега, ни дождя не будет. Берите с собой плащи и резиновые сапоги. Погодка неустойчивая, возможно, что и помесить грязь придётся.
- Спасибо, Захар Захарович. До встречи!
Сашенька пристроилась рядом с Димой, ткнула его локтем и спросила:
- Ну, как?
- Уммм, - замычал он с набитым ртом и блаженно закатил глаза.
Она тоже съела пирожок и пошла в свою комнату. На столе стояла полка с Васиными лекциями, в углу на вешалке висел его махровый халат. Сашеньке стало до того жалко себя, что она села на кровать, не замечая, как по щекам текут слёзы.
Бабушка вошла в комнату. Она устроилась рядом, обняла внучку за плечи и прижала к себе. Немного погодя сказала:
- Девочка моя, потерпи немного. Вася приедет, да и ты, думаю, на Колыме не задержишься. Это у вас период сейчас такой, что командировки у обоих совпали. Ты хоть позвонить ему можешь, не то, что раньше. Люди месяцами родного голоса не слышали. Такое даже мы с дедом застали.
- Понимаешь, бабуля, хочу, чтобы дома меня всегда кто-то ждал. – Она прижалась к Татьяне Александровне, - ну, ещё кто-нибудь, кроме тебя.
В дверь тихонько постучали. Дима просунул голову и виновато сказал:
- Извините, по-моему, из духовки немножко тянет горелым.
В Батагайском аэропорту к их Л-410, старому чешскому самолёту, лихо подрулил милицейский уазик. Из него бодро выскочил пожилой человек с длинными седыми волосами, перехваченными на затылке резинкой. Он чем-то напоминал помощника Вайнштейна Веню Самойлова, только сильно постаревшего.
- Я вас сразу узнал по описанию Леона, - сказал Захар Захарович. -Садитесь и поехали.
Сашенька покосилась на милицейскую машину, но старик рассмеялся и объяснил, что за рулём его внучок Володька. Между прочим, начальник отделения милиции в аэропорту. Белобрысый капитан милиции весело подмигнул Сашеньке.
- С приездом!
- Спасибо.
- Давайте я вас сразу к «вратам ада» свожу, а там уже примете решение.
- Какое решение? - спросила Сашенька.
- Ну, лезть туда или нет.
Когда они вышли из самолёта, дождь только начинался, а сейчас капитану милиции пришлось включить дворники. Струи воды заливали стекло.
- Я предупреждал, что с погодой может не повезти, - закряхтел Захар Захарович.
Минут через пятнадцать по отвратительной глинистой дороге они доехали до небольшой березовой рощицы.
- Всё, мы на месте, - сказал Володька.
Сашенька вышла из машины и мысленно поблагодарила старого геолога за совет про резиновые сапоги. Она стояла по щиколотку в желтой глинистой грязи. Дождь усилился, и Сашенька накинула капюшон. Дима, испуганно выглядывал из кабины, прижав к животу свой бесценный кофр. Рядом захлюпала вода, это Захар Захарович выбрался с заднего сиденья.
- Ну что же, пойдем. Только я впереди. Будьте осторожны.
Они вошли в рощицу и стали спускаться вниз по скользкой тропинке. Дальше идти было невозможно и приходилось, чтобы не упасть, цепляться за тонкие стволы жидких деревцев. Пришлось остановиться. Тропинка уходила в серый клубящийся туман. В нескольких метрах ничего не было видно. Впереди, буквально кожей, ощущалось какое-то огромное пространство, которое манило и затягивало. Сашеньке стало не по себе. Она поняла, что пробиваться дальше в дождь и туман бесполезно и опасно. «Теперь понятно, почему милиционер Володька назвал это вратами ада», - подумала Сашенька.
Захар Захарович ушёл вперед. Потом вернулся, недовольно чертыхнулся и пошёл обратно вверх по тропинке. Она остановилась, вытащила складной нож, Васин подарок, и сделала на березе засечку. Потом выудила из нагрудного кармана Сата, внимательно посмотрела на него и прижала к щеке. Вскоре увидела, что его серая поверхность стала покрываться инеем. Она ничего не просила: ни снега, ни дождя, ни жары или холода. Сата и так читал ее мысли.
- Сашенька! - раздался сверху встревоженный голос старика.
- Я иду, - крикнула она. Положила камень под березку с насечкой и заковыляла по скользкой тропинке наверх.
Ночевали дома у старого геолога, а когда утром вышли во двор, то всех встретило морозное ясное утро. Захар Захарович замер на пороге своего деревянного дома, полной грудью вдохнул холодный воздух и удивленно сказал:
- Я же накануне вечером метеосводку смотрел. В ней стопроцентно обещали на ближайшие сутки затяжную облачность и дождь. И вот на тебе, пушкинское утро, мороз и солнце, день чудесный. Только снега не хватает.
К девяти подъехал уазик. Позавтракав оладьями со сметаной, все пошли к машине. У знакомой рощицы воздух теперь был прозрачный. Сквозь деревья просвечивалось обширное пространство кратера.
Открыв дверцу метеорологической будки, которую ребята вчера не заметили, Сидельников с удивлением обнаружил, что атмосферное давление и влажность стали на порядок другими.
- Температура минус шесть. Чудеса! - не удержался Захар Захарович.
Они стали спускаться по подмёрзшей тропинке, оказавшейся сегодня твёрдой и шероховатой как асфальт.
Последней шла Сашенька. Увидев березку с засечкой на коре, она наклонилась, раздвинула траву и подняла Сата. Камень был покрыт инеем. Сашенька подержала его в руке и бережно положила в нагрудный карман.
Тропинка петляла среди отдельных хилых деревцев и огромных правильной формы куч серого песка. Кромка кратера поднялась уже метров на тридцать, а тропинка вела всё ниже. Низкое утреннее солнце проникало ещё не во все места гигантского котлована. Вскоре стало сумеречно, а в некоторых закоулках, среди осыпей, притаилась густая тьма. Края кратера продолжали уходить вверх. но даже отсюда было хорошо видно, какие они неровные и ненадежные. Отовсюду слышались различные звуки: шуршание осыпающейся земли, скрипы подгнивших деревьев, уханье сползающих глыб песка. Они медленно продвигались на юг, к центру расширяющегося кратера.
Солнце поднималось и всё больше освещало участки, где Дима наконец-то смог начать видеосъемку.
- Ну что, нам несказанно повезло с погодой, - бодро воскликнул старый геолог. - Думаю, что сегодня вы многое сможете увидеть и заснять. А я, пожалуй, начну. Итак, мы находимся в Батагайском кратере, расположенном на Янском плоскогорье на северо-востоке Якутии. Если быть точным, в бассейне среднего течения реки Яны. Этот кратер, известный под названием «врата ада», представляет собой крупнейший в мире термокарстовый провал, который неуклонно продолжает увеличиваться.
Всё началось в 60-х годах прошлого века. Тогда в районе будущего провала была начата масштабная вырубка леса. Для чего точно, я не знаю. Полным ходом шло освоение севера Якутии, и строительные материалы всегда были нужны. Сделаю маленькое отступление. Ребята, я же родом из Батагая. Из школьного детства мне запомнилось, как в посёлок приезжал на гастроли какой-то телепат или гипнотизёр. Тогда это была редкость. В Доме культуры он проводил сеансы психологических опытов. Говорили, что это был чуть ли не Вольф Мессинг, хотя документального подтверждения этому я нигде не нашёл. Гипнотизёр вызвал на сцену несколько человек, чтобы дать им какое-то задание. Помню только, что с добровольцами из зала вышла моя одноклассница, такая худенькая красивая девочка с большими глазами. Её звали Соня и она была дочкой главного геолога Янской экспедиции. Артист посмотрел на неё и сказал, чтобы она вернулась на своё место, потому как почувствовал, что загипнотизировать её невозможно. Но вспомнилось это по другому поводу. Мой отец работал в то время в райисполкоме. После концерта руководство района пригласило гостя прокатиться по окрестностям. Отец рассказывал, что они приехали в лес, который рос на месте Батагайки. Расположились на шашлыки, накрыли, что называется, поляну. И вот тогда этот человек после первой рюмки сказал:
- Какое красивое место. Только здесь нельзя рубить деревья.
На вопрос «почему», ответил: – Будет очень плохо.
Больше он на эту тему не говорил.
А через годы слова его подтвердились. После вырубки леса эта земля оказалась беззащитной перед солнечным теплом. Сначала появился небольшой овраг, который всё время расширялся. Процесс оттаивания стал триггером для дальнейшего проседания поверхности и образования термокарстовой впадины.
Они стояли в центре кратера, и Сашеньке показалось, что сейчас все эти полуобвалившиеся склоны рухнут им на голову.
Захар Захарович оседлал любимого конька. Сашенька включила диктофон, чтобы не пропустить ни слова.
- Ко всему этому, - продолжил геолог, - добавились природные факторы. Таяние мерзлоты сопровождалось оползнями и эрозией почвы, а также многочисленными разливами рек и ручьев. Весеннее половодье ещё больше ускоряло разрушение грунта.
Геологи обнаружили, что под кратером была так называемая «линза» вечной мерзлоты – массив подземного льда. Когда таяние такой линзы начинается, оно становится необратимым. Вода размывает песчаные слои почвы и способствует дальнейшему углублению и расширению провала. С момента своего появления Батагайский кратер постоянно увеличивается в размерах. Сейчас его ширина достигает около километра, а длина более двух. Глубина варьируется от 60 до 100 метров.
В последние десятилетия скорость роста кратера увеличилась. Я полагаю, что свою роль играет общее глобальное потепление. В среднем «врата ада» расширяются на 10-15 метров в год, а объем талого льда, уходящего в песок за это время, составляет около миллиона кубических метров. Учёные предполагают, что кратер продолжит расти до тех пор, пока не достигнет коренных пород на дне холма. Однако, точные сроки остановки запущенного процесса предсказать сложно.
- Пойдёмте, я вам кое-что покажу, - сказал Захар Захарович. Они подошли к осыпавшейся стене, и Сашенька с Димой увидели торчащий из почвы большой бивень и ещё какие-то крупные кости.
– Это ещё одна причина паломничества в наши края. И не только ученых, но и многочисленных туристов. Люди тратят приличные деньги, чтобы добраться до нашей Батагайки и взглянуть на палеонтологические находки, которые всё чаще здесь встречаются. Одной из самых впечатляющих стал жеребёнок ископаемой лошади, обнаруженный в 2018 году. Этот уникальный экземпляр был найден учёными из нашего Северо-Восточного федерального университета и японского университета Киндай. Жеребёнку на момент смерти было 3 месяца, а пролежал он в вечной мерзлоте 4400 лет. Его состояние, можно сказать, оказалось выдающимся. Останки включали шерсть тёмно-коричневого отлива, гриву, хвост и внутренние органы. Это первый в мире случай обнаружения ископаемой лошади с подобной сохранностью и такого юного возраста. Уникальность находки ещё в том, что стали известны погребные слои почвы, из которой он был извлечён. Это позволило учёным изучать среду обитания животного, а также природные условия того времени. Жеребёнок существовал в суровом климате, характерном для ледникового периода.
Сашенька внимательно рассматривала разноцветные пласты породы, возвышавшиеся над головой. Заметив это, Захар Захарович с воодушевлением продолжил. Чувствовалось, что он соскучился по экскурсантам:
- За 4, 5 миллиарда лет своего существования Земля претерпела многое. Её душили ядовитые газы, а на поверхность проливались кислотные дожди. Но однажды зародившейся жизни все же удавалось выжить, пройдя через череду природных катаклизмов, глобальных потеплений и массовых вымираний. В Сибири 220 миллионов лет назад жизнь бурлила. Это был мир амфибий и рептилий, предков динозавров и млекопитающих. Леса и болота изобиловали насекомыми, гигантскими многоножками и меганеврами - стрекозами размером с орла. А гигантские папоротники, доминировавшие в ту эпоху, дали начало хвойным деревьям и пальмам. Во внутренних водоёмах и морях температура воды не опускалась ниже плюс 25 градусов. Жизнь здесь била ключом, поражая своим изобилием. Но затем, в течение нескольких миллионов лет, произошла серия природных катастроф. Прошло, примерно, 650 тысяч лет и наступил очередной ледниковый период. Сибирь замерзла, заковав во льды многочисленные формы жизни. На протяжении тысячелетий ледниковые периоды то наступали, то отступали. И каждый из них оставлял слой почвы, принадлежащий только своей эпохе. В геологических масштабах времени вечная мерзлота тает почти мгновенно. При этом освобождаются из ледяных оков не только парниковые газы, но и пласты почвы разных эпох, в которой консервируются погибшие растения и животные.
Батагайский кратер - наглядный пример того, насколько уязвима вечная мерзлота в Арктике. В этом месте, по данным климатологов, температура растёт быстрее, чем где бы то ни было на Земле. Во время нашего похода вы слышали постоянный треск и пощёлкивание, потому что идут постоянные процессы таяния.
Местные жители побаиваются этого разлома. Они считают, что здесь живут злые духи, которые проглатывают деревья и землю.
Кратер Батагайка - одно из самых больших на планете захоронений мамонтов, которые 10-15 тысяч лет назад бродили здесь большими стадами. А в самых нижних пластах найдены останки древней растительности возрастом 200000 тысяч лет.
Информации было так много, что у Сашеньки на лице невольно появилась растерянная улыбка. Сидельников заметил это и сказал:
- Пойдемте в одно укромное местечко, там и чайку попьем.
Они обогнули высокий песчаный отвал и увидели грот. В нем лежали несколько плоских камней. Когда ребята уселись на них, то Сашенька чуть не подпрыгнула. Камень был почти горячий. Захар Захарович указал на нишу под ним, и Сашенька увидела, что через гальку бьют маленькие голубые язычки пламени.
- Это тлеют залежи гидрата метана. Дай им побольше кислорода и тут начнется настоящее огненное шоу.
- В Таас-Юряхе нам показывали, как горит гидрат метана, - вспомнила Сашенька.
- Я сам не встречал, но, говорят, в хребте Черского встречаются целые пещеры, где вечно горят такие огоньки.
Изо рта шёл пар, щёки пощипывал легкий морозец, но на теплом плоском камне в такую погоду было удивительно уютно сидеть. Сидельников вытащил из рюкзака термос, пластиковые стаканы и пакет с оставшимися после завтрака оладьями. Пока пили чай, геолог тревожно взглянул на небо. Сашенька тоже подняла голову. Солнце пропало и затянулось пеленой неизвестно откуда взявшихся туч.
- Я так и не могу понять, - сказал Захар Захарович, - откуда «вынырнул» такой погожий денёк. Как по заказу. Будто волшебство какое-то случилось.
Сашенька опустила глаза и не стала поддерживать разговор о хорошей погоде.
- Но погода, похоже, всё-таки исчерпала свои подарки, нам пора выбираться. Если пойдёт дождь, то тропинка, по которой мы пришли сюда, превратится в мыло, - сказал Захар Захарович.
Они забрели довольно далеко, поэтому у метеобудки на поверхности оказались минут через сорок. За их спинами провал начал скрываться в сером тумане и заморосил мелкий противный дождик.
Послышался шум мотора и появился знакомый уазик.
- Путешественники, - обратился к ним капитан милиции, – у меня новость. Через час в Якутск вылетает грузовой борт. Если у вас есть обратные билеты, могу посадить на него.
Это была неожиданная удача. В столицу республики рейсовые самолеты отсюда летали три раза в неделю. Следующий ожидался в понедельник. Поэтому, заскочив за своими вещами к Сидельникову домой, они помчались в аэропорт.
Грузовой АН-26, натужно ревя и будто делая одолжение, набирал высоту. В иллюминаторах от серых туч стояли сумерки.
- Неприветливо встретил Батагай, - подумала Сашенька, - неприветливо и провожает.
Неожиданно облака остались под днищем самолёта и в иллюминаторах появилось небо. Стало веселее. А через полтора часа самолет приземлился в Якутске.
Два дня пролетели незаметно. В понедельник путешественники снова были в аэропорту. На этот раз предстоял долгий перелет в Черский.
«Наш корреспондент встретился с участниками экспедиции, совершающими на уникальных вездеходах «Шерп» путешествие вдоль Северного ледовитого океана от Архангельска до Анадыря. В конце интервью я спросил о самом интересном, что они встретили в пути.
- Недалеко от устья Колымы, - рассказал один из участников похода Иван Сократов, - мы увидели как перед нами переходили замёрзшую речку какие-то странные мохнатые существа. Они быстро бежали и на плечах у двоих я заметил оленьи туши. Поскольку ветровые стёкла вездеходов обычно приоткрыты, то ветер бил прямо в лицо. Внезапно мы почувствовали запах горелого дерева и фигуры бегущих в прямо смысле растворились в воздухе. Это видели пять человек из разных машин…»
(Информационное агентство ЯСИА)
Самолёт в Черском приземлился поздно. Деду Сашенька звонить не стала. Понимала, что, бросив свою научную станцию, он поедет встречать. Не хотелось создавать Еремею Семеновичу хлопоты. Он знал, что внучка скоро появится, и этого было достаточно.
Сашеньку и Диму встречал невысокий парень с россыпью веснушек на лице. Это был один из пилотов компании «Полярный жук» Степан Чернышков. Он бодро подхватил рюкзак Сашеньки и пошёл к аэровокзалу. По дороге Степка - он попросил его так называть - сообщил, что имел беседу по телефону со своим питерским шефом о будущих клиентах и предстоящей работе.
- На авиаточке нас трое. Мы с братом Сашкой и авиамеханик Роберт. Летаем здесь уже третий месяц. В наличии два почти новых четырехместных вертолёта «Робинсон 44», - жизнерадостно рассказывал Степка. Сашенька вполуха слушала их с братом немудреную историю.
Они были близнецами. Родились в подмосковной Балашихе и жили с родителями в доме, который стоял напротив «Поля Чудес». Так называли пустошь, которую в девяностых застроили серыми панельными девятиэтажками. Напротив их окон было обширное поле, на котором ютились скромные огородики балашихинцев. Кому-то из любителей автоспорта в городской администрации пришло в голову устроить на этом месте площадку для соревнований спортивных машинок багги. Поскольку земля никем в собственность не была оформлена, то на месте огородов расчистили поле под автодром. Оглушая окрестности своим воем, машинки бойко гоняли по самодельной трассе. В дни соревнований здесь громко играла музыка, торговали пивом и пирожками. Даже в ненастную погоду на поле носились разноцветные самоделки и на крутых виражах поднимали целые фонтаны грязи.
У Степки и Сашки на балконе их третьего этажа, прямо над местом автосражений, были самые завидные зрительские места. Но однажды братья услышали треск моторов, который раздавался не снизу, а сверху. Они выскочили на балкон и увидели, что над автодромом «нарезали» круги два мотодельтаплана. Потом к ним присоединился третий. Внизу под креслами у пилотов были прикручены флаги спортивных обществ. Братья видели мотодельтапланы только в кино, а здесь эти штуки летали прямо над их балконом. Ребята завороженно следили за полётами. Сердца семилетних пацанов трепетали от восторга. Они тоже хотели летать.
С годами «Поле чудес» застроили десятиэтажками, а рядом разместился рынок с таким же названием. После школы Степка и Сашка поступили в училище гражданской авиации, чтобы стать пилотами вертолёта. Выучиться-то выучились, но в московском регионе работы не нашли. Еле устроились на захудалом аэродроме «Змеёво» в Тверской области. Полётов почти не было, как и зарплаты. Они даже стали подумывать о смене профессии.
Однажды на аэродром приехал странноватый мужик. Окладистая борода, животик и потёртая кожаная летная куртка делали его похожим на пенсионера-сторожа автостоянки. Однако прибыл дядя на мерседесе с водителем и встречать его, несмотря на дождь, выскочил сам начальник аэродрома. Потом парни узнали, что это оказался спонсор «Змеёво» Юрий Павлович Семенов.
От летчиков они раньше слышали о Семенове. Когда-то этот человек работал в институте Арктики и Антарктики. Был участником многих арктических и антарктических экспедиций, другом знаменитого полярника, Героя Советского Союза и России Артура Чилингарова. Потом Семенов ушёл из института и занялся бизнесом. Превратился в весьма состоятельного человека и даже спонсировал деятельность некоторых аэродромов, не давая коллективам пилотов сгинуть в современной действительности.
Личный состав собрали в единственном просторном помещении – классе летной подготовки. Семенов, устроившийся за преподавательским столом, внимательно оглядел присутствующих и без вступления произнёс:
- Мне нужны пилоты и механики на Север. В частности, в Черский. Это на Колыме. Слышали о таком посёлке? – Ответом стало красноречивое молчание. Средний возраст людей, сидящих в классе летной подготовки, был от 45 до 55 лет. Помалкивали все, даже те, кто бывал в Черском. В таком возрасте отправляться на Север, оставив семью, гараж и огород, никто не собирался.
За последним столом у окна поднялись две руки. Только Степка и Сашка Чернышковы вызвались работать у Семенова. В этот же день, получив на руки трудовые книжки, они с новым хозяином укатили в Питер.
На следующий день близнецы сидели в обширном кабинете, уставленном моделями ледоколов и самолётов.
- А вы мне сразу понравились, хлопцы,- сказал Семёнов. - Близнецы, да ещё и не женатые. Согласились работать на Севере даже не спросив, чем будете заниматься. Эх, молодость! Ну вот, я вам сейчас всё расскажу. Вы находитесь в офисе «Полярного жука». Это моя компания, и в ней работают пока двести человек.
Арктическое побережье нашей страны всё больше привлекает мировое внимание. В этом году Северный Морской путь становится круглогодичным. Причиной тому глобальное потепление. Кромка льдов отступает всё дальше от побережья. Каждый год со стапелей сходят ледокольные атомоходы. Один мощнее другого, поэтому сейчас грядёт вторая волна освоения арктического побережья. Там будут строиться новые посёлки буровиков, морские терминалы, портовые сооружения. За ними появятся новые аэродромы и полярные города. Не говоря уже о военно-морских базах.
Всё это нуждается в постоянном авиатранспортном обеспечении. Есть государственные и частные компании, которые занимаются коммерческой деятельностью в труднодоступных местах на привычных вертолётах МИ-8. Однако эксплуатация этих динозавров обходится недёшево. Да и маловато их для нужд российской Арктики. Наша компания «Полярный жук» призвана с помощью малой авиации решить десятки, если не сотни проблем. На четырёхместных вертолётах мы сможем быстро доставлять больных людей, необходимые срочные грузы, осуществлять лоцманскую проводку судов, да много ещё чего. Но есть и самый интересный кластер нашей работы. Мы будем развивать полярный туризм. Посмотрите! - и Семенов хлопнул рукой по стопке каких-то бумаг.
- Это заявки от туристических компаний. Люди хотят побывать на арктическом побережье, не считаясь ни с какими расходами. Лишь бы увидеть полярную экзотику. Поэтому нам нужны профессиональные пилоты. Такие как вы, закончившие авиационное училище и имеющие удостоверение, разрешающее осуществлять коммерческие полёты. Любителей, прошедших двухмесячные платные курсы, в «Полярный жук» мы не берём.
Семенов посмотрел на близнецов и спросил:
- А кто из вас старший?
- Он, - сказал Сашка и показал пальцем на брата. – На пятнадцать минут.
Через месяц братья с авиамехаником Робертом плыли на грузовом теплоходе за ледоколом «Таймыр», пробивавшимся через ледяные поля Северного Ледовитого океана. По пути они оставляли на прибрежных метеостанциях бочки с горючим, которое в будущем понадобится «Полярному жуку» для дозаправок вертолётов. Через два недели их каботажное судно «Магадан» вошло в порт Зеленый Мыс. Чернышковы сопровождали два американских четырехместных вертолета «Робинсон R44», бочки с запасом авиационного бензина и оборудование для будущей авиаточки. Это были утепленные алюминиевые панели ангара, компактная котельная и оранжевый минипогрузчик на огромных, почти метр в диаметре, колесах.
Несколько дней на грузовой площадке морского порта братья с авиамехаником устанавливали лопасти десятиметровых ведущих винтов, хранившихся в длинных деревянных ящиках, и готовили машины к первому полёту. После технического обслуживания и заправки, при скоплении портовых зевак и матросов, вертолеты один за другим поднялись в воздух. Они взяли курс по трёхкилометровому маршруту до аэропорта посёлка Черский.
Погода на севере неустойчивая. Нужно было торопиться. Поэтому сразу арендовали у местной строительной конторы автокран на базе допотопного МАЗа, и наняли шестерых местных рабочих, которые приступили к монтажу ангара. Сборкой руководил Роберт, для него это было привычным занятием.
Братья уже сделали несколько тренировочных полётов. Машины вели себя безупречно. К концу недели стали появляться заказчики. В аэропорту базировались несколько МИ-8-х. Половина из них стояли на вечном ремонте, остальные эксплуатировались в постоянных рейсах. Когда местные поняли, что цены за фрахт крохотных вертолётов в разы меньше, чем у громоздких МИ-8, то Роберту, ответственному за бухгалтерию, пришлось нелегко. Заказы посыпались как из рога изобилия. Требовались санитарные вылеты, заброска небольших грузов в становища рыбаков, пассажирская перевозка местных жителей. Вертолет, конечно, это не такси. Долететь за пару сотен километров, по меркам средней полосы России, было дороговато. Но всё равно с «Полярным жуком» дело было иметь значительно дешевле, чем с привычным авиатранспортом.
В углу просторного ангара Роберт оборудовал помещения для офиса, а также несколько жилых комнат и кухню. В ангаре установили миникотельную на корабельном мазуте. Рядом пробурили в вечной мерзлоте дырку и воткнули в неё электрический столб. Теперь электроэнергия стала поступать от трансформаторной подстанции аэропорта. Но самый знаменательный момент наступил, когда над створками высоких ворот установили неоновые буквы. Они сложились в пятиметровую надпись - Авиапарк «Полярный жук».
Не зря Юрий Павлович Семёнов, прежде, чем стать бизнесменом, большую часть жизни проработал в полярной авиации. Этот человек хорошо знал не только местных руководителей, но и условия, в которых собирался разворачивать свой бизнес. А принцип на Севере один. Всё своё вожу с собой. Отправляя пилотов в Черский, он снабдил их всем необходимым, чтобы они летали, летали и летали. Летали и зарабатывали деньги. Конечно же, и личное знакомство Семёнова с местными поселковыми и авиационными властями помогало решать многие вопросы. Особенно в первые дни. Авиапарк в Черском был для компании «Полярный жук» уже десятым на арктическом побережье.
На третий месяц работы, из Питера позвонил Семенов и сказал, что получил солидный заказ. Вертолет арендуется на месяц, чтобы летать с питерской киногруппой. Возможна пролонгация контракта и на весенний период. Так что с питерских нужно сдувать пылинки и выполнять, по мере возможности, все просьбы.
Степка, увидев Сашеньку, сразу влюбился в эту высокую девушку с серьёзными глазами. По привычке он распушил перед ней хвост и стал трещать, не замолкая. Потом, как бы невзначай, перешёл на «ты» и стал интересоваться, замужем ли она и не прочь ли сегодня расслабиться в хорошей компании.
- У нас здесь даже есть шампанское, - с гордостью и намёком произнес он.
Сашенька сбавила шаг, потом остановилась, чтобы подошёл Дима.
- Вас, кажется, Степан зовут, - обратилась она к пилоту.
- Можно просто Степа, - пропел молодой вертолетчик. – Для вас, дорогая.
- А в каком состоянии у вас техника? - улыбнулась Сашенька.
- В идеальном, - ухмыльнулся Степка.
- А мне кажется, что-то с оборудованием не в порядке. И теперь передо мной стоит вопрос, в состоянии оно выполнить задачи, которые мы запланировали.
- Мы выполним, дорогая, любые задачи. Особенно с вами, - радостно откликнулся Степа. – Впрочем, что конкретно вы имеете ввиду?
- Самый важный агрегат, - ответила Сашенька.
- Какой же? - жизнерадостно уточнил Стёпка.
- Я имею ввиду прокладку между пилотским креслом и штурвалом. В данном конкретном случае тебя. Мне нужен серьезный пилот, а не пикапер в летном комбинезоне. Ты много болтаешь и не по делу. Для носильщика на московском вокзале это может и сойдет, а для авиационной работы вряд ли. Я слышала, что у вас тут есть второй пилот. Так вот, если он такая же птица-говорун, как и ты, то я буду вынуждена отказаться от услуг вашей конторы. Но предварительно сделаю звонок в Питер и доложу, по каким причинам наша экспедиция срывается. Ты хоть представляешь, во сколько обойдётся вашей лавочке выплата аванса и неустойки? Думаю, в стоимость нового вертолетика.
Степка в изумлении уставился на эту красивую и, как ему показалось, доступную девушку. Она же серьёзно смотрела ему в глаза и до него постепенно начало доходить, что красавица не шутит. Он, наконец, понял, что реакция заказчика может привести только к одному результату: его вышвырнут из компании по щелчку пальцев. А вслед за ним и брата.
Он кивнул и молча с сумками побрел в сторону ангара.
- Уважаемый, - остановила его Сашенька. – Я ещё не закончила. Мне интересно, вы меня поняли или нет?
Степка остановился, повернулся к ней и сказал:
- Да, конечно.
Аскалон нашёл эти алмазы в реке Молодо. Они лежали неподалеку друг от друга. Наткнулся случайно, когда, спустившись к речке, уронил нож. Ручка из капы, поэтому запрыгала в заводи как поплавок. Раскатав болотники, он шагнул в холодную воду и подхватил клинок. На дне увидел прозрачный камешек желтоватого цвета. Он нагнулся и поднял скользкую добычу. Почему-то сразу понял, что это алмаз. Камень был размером около двух сантиметров. Аскалон положил его на ладонь и солнечный луч упал на прозрачную поверхность. Она вспыхнула на свету и выбросила тонкие лучики. Забыв про всё, Аскалон снова принялся вглядываться в воду. Через несколько минут нашёл ещё два таких же камушка, но немного поменьше. Шарился в заводи до вечера, но больше ничего не увидел. Рук от холода уже не чувствовал, но осознание удачи переполняло его. Аскалон, наконец, выбрался на берег, негнущимися пальцами собрал немного хвороста и запалил костерок. Когда пошло первое тепло, он засунул руки чуть ли не в пламя, но быстро отдернул, почувствовав ожог. Пальцы ломило. Он вытащил из кармана три камушка и, держа их на ладони, стал внимательно разглядывать. Потом прикоснулся к самому большому указательным пальцем и перевернул его. Камешек блеснул на фоне костра и погас. Это были крупные, совершенно прозрачные, обкатанные рекой кристаллы. Даже ему, никогда не державшему подобные в руках, было понятно, что они очень дорогие
- Неужели духи реки подарили мне эти камушки? – громко сказал он. Ему никто не ответил.
Никто и никогда ему ничего не дарил. Так было всю жизнь. Аскалон родился в селе на берегу Колымы. Ему было семь лет, когда мать умерла. Замёрзла, пьяная, недалеко от продуктового магазина. Она торчала там всё время, попрошайничая на спиртное. Аскалон обычно сидел в нетопленном доме и голодал. Иногда появлялась жена дядьки, старшего брата матери, и приносила несколько лепешек. Она жалостливо смотрела на мальчишку, ставшего сиротой при живой матери, и с тревогой думала, что рано или поздно придется взять его в свою семью. Ей не хотелось этого, но она знала, что, если с Ириной что-то случится, муж заберет племянника.
После смерти матери он стал жить в чужой семье. Дядька был охотником, и Аскалону поневоле приходилось надолго оставаться с домашними - его женой и двоюродной младшей сестренкой. Женщина его кормила, давала какую-то одежду, но он всегда чувствовал себя чужим. Однажды она взяла его с собой к соседям. Их дочь Света окончила десятилетку, и ей предложили работу в интернате в селе Березовка. Жена дядьки уговорила Светлану взять Аскалона с собой. Через два дня Аскалон и Светлана тряслись на заднем сиденье уазика соседа. В полиэтиленовом пакете, который тетка вручила мальчику, лежали смена белья и её заявление с просьбой принять в интернат восьмилетнего сироту Аскалона Ивановича Босикова.
Его тревожные ожидания не оправдались. В интернате их встретили хорошо. Там жили человек двадцать детей, в том числе пятеро оказались его ровесниками. Когда в сентябре начались занятия, ему даже стало интересно. К Новому Году он научился читать. Но главное, что рядом была Света, которая была для него кем-то вроде старшей сестры. Ему здесь нравилось и возвращаться домой к дядьке и его вечно хмурой жене, он уже не хотел.
Однажды он проснулся ночью от шагов в коридоре.
У Аскалона с раннего детства был острый слух. Это как-то заметил дядька, когда однажды взял его с собой в лес. Они шли к карасиному озеру проверить сети и мальчик сказал охотнику, что на озеро прилетели утки. Дядька удивленно посмотрел на племянника, ведь идти ещё было больше километра. На всякий случай, стараясь не шуметь и пригибаясь в высокой траве, они вышли к озеру. Действительно, на воде кормились два табунка уток. Дядька выстрелил навскидку из своей двустволки. Потом они подошли к привязанной к березке лодке и поплыли собирать дичь. Удалось подстрелить сразу три штуки.
После того, как проверили сети и вытащили рыбу, довольный охотой и рыбалкой дядька сказал:
- Подрастешь, буду брать тебя на охоту.
Это его обещание Аскалон помнил и поэтому иногда скучал в интернате по лесу.
Шаги в коридоре были мягкие, будто ноги, у крадущегося были одеты в шерстяные носки. Аскалон подошёл к двери, приоткрыл щёлочку и почувствовал еле слышный запах, похожий на тлеющую древесную кору. Одним глазом он посмотрел в дверную щель и увидел удаляющуюся тёмную фигуру. Кто это был, он так и не понял. Запомнил длинные чёрные волосы и мохнатую, будто сшитую из шкуры, куртку. Скрипнула дверь напротив и появилось испуганное лицо Светланы.
- Кто это тут ходит? - тревожно спросила она.
- Какой-то с длинными волосами.
- Ты его видел?
- Да.
- А чем это пахнет?
- Похоже, как от костра, - сказал мальчик.
- Запах, будто кора от дерева горит?
- Да.
- А почему я его не видела?
- Не знаю.
На следующий день Света стала спрашивать детей, видели ли они кого-нибудь ночью. Оказалось, что мужчину в мохнатой шкуре видели лишь самые младшие. Старшие слышали только шаги.
Повариха утром пожаловалась, что пропала трехлитровая банка с сахаром.
Этот случай Аскалон запомнил. В интернате от мальчишек он впервые услышал про чучуну, который приходит из леса в деревню. Чучуна живёт то ли в пещерах, то ли в тайге. Похож на человека, только покрыт шерстью, как медведь. И ещё он ворует еду и молодых девушек.
Света купила в сельпо навесной замок и повесила изнутри на входную дверь, которую после той ночи стала закрывать лично.
Аскалон прожил в Березовке до тринадцати лет. Каждой весной дядька приезжал и забирал его домой. Аскалон помогал по хозяйству и на сенокосе, а к сентябрю возвращался в интернат. В последний его приезд Светы там уже не было. Она уехала в Якутск и поступила в педагогическое училище.
А ещё через год дядька предложил ему переехать домой насовсем.
- Будем вместе на охоту ходить. Мне уже пора из тебя смену готовить, - сказал он. Аскалон обрадовался и быстро собрал свои немудреные вещи.
Как-то летом, ночуя с дядькой в охотничьем зимовье, Аскалон рассказал ему о том, что чучуна у них в интернате ходил по коридору. Неожиданно дядька выслушал его очень серьёзно, а потом надолго задумался.
- Ты кому-нибудь рассказывал об этом? - спросил он.
- Нет.
- Про чучуна говорят, что они злые духи. Приходят туда, где живут люди, и воруют оленей и еду.
- У нас в интернате повариха говорила, что он тогда унёс банку с сахаром.
Дядька внимательно посмотрел на Аскалона и продолжил:
- Видеть и даже говорить о них - это плохо. На охоте удача пропадёт или болезнь какая-нибудь может начаться. Некоторые охотники их убивали, но шкуру не снимали и добычу домой не приносили. Говорят, они громко щёлкают языком и очень быстро бегают. Их даже на лошади не догонишь. И ещё они очень метко и далеко стреляют из лука.
Это плохо, что он забрался к вам в интернат. Хорошо, что я взял тебя оттуда. Если чучуна появится недалеко от деревни в лесу, то всегда надо ждать беды. Я сам их никогда не видел, но слышал о них от старых людей.
Дядька снова посмотрел на Аскалона и сказал:
- Чтобы дома про чучуна я от тебя никогда не слышал. Понял?
Прошло ещё пять лет. Его призвали в армию. Служил он в Забайкалье и искренне удивлялся, когда слышал, что армейская жизнь нелегкая. Жить, как в казарме, он привык. Думать ни о чем не надо. Выполняй приказы сержанта и всё будет нормально. Когда в столовой к нему подошёл «дед» (старослужащий), и для проверки крепости дал «духу» (молодому солдату) по шее, то горячий чай из алюминиевой кружки выплеснулся Аскалону на колени. К изумлению остальных, он вскочил из-за стола, схватил обидчика за горло, повалил и стал душить. Его еле оттащили от посиневшего солдата. Все увидели, что если бы этот якутский паренёк довёл дело до конца, то придушил бы «деда» по-настоящему. В его темных глазах не было никакого особого выражения. Ни страха, ни волнения. Ничего. Будто он выполнял какую-то простую работу, например, рубил дрова или подметал пол. Это поняли все. Аскалон сбросил с плеч руки разнимавших и сел на своё место. До конца службы к нему больше не приставали.
После демобилизации он вернулся в село к дядьке, и они снова стали вместе ходить на охоту.
Когда Аскалону исполнилось двадцать пять лет, дядька заболел. Жена его умерла за год до этого. Двоюродная сестрёнка давно вышла замуж и жила со своей семьёй отдельно. Единственным, кто ухаживал за больным, был Аскалон. У дядьки что-то было с лёгкими. Он с хрипом дышал и долго мучительно кашлял. Когда Аскалон привёз его в районную больницу, то брата его матери сразу положили в стационар.
- У него запущенное воспаление легких, - сказала врачиха. – Состояние тяжёлое. Что же ты раньше его не привозил?
Аскалон посмотрел на неё своими непроницаемыми глазами и пожал плечами:
- Он не просил.
Похоронили дядьку на кладбище недалеко от села. На поминках двоюродная сестра подошли к брату и сказала:
- Мы хотим продать дом.
Аскалон молча кивнул головой. Завещания дядька не оставил и наследницей оставалась его родная дочь.
- Можешь оставить себе его ружьё, - явно борясь с жадностью, сказала двоюродная сестра.
Утром он сидел за столом в пустом нетопленном доме и к нему, как в детстве, вернулось знакомое чувство одиночества. На столе лежали уже собранный рюкзак и ружьё в чехле. Ружьё это за полгода до смерти дядька переоформил на Аскалона. Так что «щедрость» сестрички была здесь ни при чём.
Несколько среднеколымских ребят устроились в компанию «Алмазы Анабара». В Якутске они завербовались на прииск и улетели в Анабарский район. Судя по весточкам, долетавшим домой, они жили в хорошем общежитии и неплохо зарабатывали. Услышав об этом, Аскалон решил податься на Анабар.
Из якутского аэропорта он поехал в офис алмазодобывающего предприятия. В отделе кадров его приняли с распростертыми объятиями. Бум среди желающих трудиться на заполярном прииске давно прошёл и теперь здесь были рады каждому человеку.
Под диктовку улыбчивой кадровички Аскалон заполнил заявление, а на листке бумаги нацарапал свою незамысловатую автобиографию. Ему дали направление в общежитие и сказали, что послезавтра на прииск полетит вертолет, который захватит новых работяг.
В комнате, где стояли железные кровати, он увидел троих ребят, разливающих по стаканам красное вино. Аскалон поздоровался и уселся на свободную койку. Ребята были из Кобяйского района и оказались почти ровесниками. Пить вино Аскалон не стал, потому как знал, что может «наломать дров». Ещё до армии он пробовал выпивать с сельскими парнями, но всегда это заканчивалось шумом. После первой же рюмки он становился буйным. Дядька, забрав Аскалона после пьяной драки, наутро грустно сказал:
- Тебе нельзя пить. Это ты от матери в наследство получил. Она как только глоток водки делала, будто с ума сходила. Видно, и ты такой же получился. Если не хочешь замёрзнуть под забором или в тюрьму сесть, то вино не пей.
На этом красноречие охотника закончилось.
Через полгода Аскалона призвали в армию. После беседы с дядькой он пытался к спиртному не притрагиваться. Не получилось. В казарме изредка появлялась водка, принесенная солдатиками из самоволки. Аскалон как-то выпил на голодный желудок, и у него сразу «снесло голову». Он неожиданно запустил стакан в голову сослуживцу, который налил ему. Слава богу, что промахнулся. Потом сказал, что сейчас всех перестреляет и нетвёрдым шагом направился к оружейке. Солдатики, сообразившие, наконец, что к чему, гурьбой навалились на Аскалона. Связали его простынями и уложили на койку, где он и проспал до утра. Утром он ничего не помнил, но ему с подробностями всё рассказали. Командир взвода, пугливый лейтенантик, узнав о пьянке, наверх докладывать не стал. Последствия могли быть печальными в первую очередь для него самого.
Аскалон засунул под кровать рюкзак, чехол с ружьем и, не раздеваясь, завалился спать.
На следующий день всю компанию отвезли в аэропорт и погрузили в МИ-8. До этого Аскалон никогда на вертолёте не летал, поэтому с опаской расположился на откидном сидении. Заработал двигатель, и грохот заполнил закрытое железное пространство. Борт покачнулся и поднялся в воздух. Аскалон увидел удаляющиеся в иллюминаторе домики вокруг аэропорта и вдруг перестал бояться. Вертолет летел на север. Под равномерный рев двигателя парень заснул.
На прииске их встречали. Пилот выгрузил мешок с почтой и несколько коробок груза. Люди забрали посылки и разошлись, а прилетевшие ребята столпились у вертолёта.
- Ну, чего стоите, пошли за мной, - раздался звонкий женский голос, и ребята с удивлением уставились на девчушку лет двадцати в синей куртке с надписью «АЛРОСА» на спине.
- Давайте за мной в столовую. Идём на ужин, - ещё раз позвала девчонка.
С места стоянки до столовой было метров двести, и новобранцы, подхватив вещи, дружно потопали за провожатой. Они летели весь день, с посадками на дозаправку, поэтому проголодались. На прииске уже темнело, и вечерний морозец с ветерком пробирал сквозь куртки. Посёлок состоял из сборных домиков. Один, что был побольше, назывался столовой, которая внутри оказалась просторной и светлой. На длинной стойке в два ряда стояли разнообразные блюда. Девчонка вытащила какую-то бумажку, помахала ею и сказала:
- Это список вашей группы. Берёте подносы и двигаетесь.
Голодные новобранцы бодро стали вытягивать с полок тарелки с котлетами и мясом. Лина, так звали девушку, уже начала разливать в тарелки и подавать суп.
- Ребята, у кассы лежит ваш список и ручка. Проходя мимо, поставьте против своей фамилии галочку. Если кто захочет добавки, подойдёте и поставите еще одну галочку.
Когда допивали чай с пирожками, в столовую вошёл среднего роста черноволосый мужчина в стеганой душегрейке. Он поздоровался со всеми и сказал:
- Меня зовут Сергей Владимирович Самсонов. Я начальник прииска. Поздравляю вас с прибытием к нам на работу. Как долетели?
«Ничего… хорошо… только оглохли почти», - вразнобой послышались голоса.
- После ужина Лина отведёт вас в общежитие. Будете жить по четыре человека в комнате. В общежитии есть душ и телевизор. Думаю, у нас вам понравится. На прииске сухой закон. Работа здесь нелегкая. Я посмотрел анкеты и понял, что механизаторов среди вас нет. Поэтому будете на первых порах умельцами на все руки, так сказать, разнорабочими.
Работа действительно оказалась нелегкая. Вдоль дороги и пролегавшей рядом речки тянулся участок, где производились взрывные работы. После взрыва комья мерзлого песка сгребал бульдозер, а экскаватор грузил их на самосвалы. Породу отвозили к промприбору, на котором весной начиналась промывка оттаявшей вскрыши. Несмотря на технику, было много ручной работы. Участки, освободившиеся от мерзлого песка, тщательно зачищались по углам, куда не мог добраться бульдозер.
Когда морозы приблизились к пятидесяти, начались актированные дни. За трудодень начисляли больше. Кормили в столовой сытно. В свободное время парни играли в волейбол в спортзале или смотрели кино в клубе. В общем, жить было можно, тем более, что зарплата, за вычетом питания, без остатка уходила на карточку.
И всё-таки Аскалон часто вспоминал таёжную жизнь с дядькой, когда они неделями жили в тайге, общались только по делу и никто не лез с пустыми разговорами. Он любил охотничье одиночество и частенько вспоминал, как в лесу прислушивался к тысячам звуков. Прислушивался и узнавал, кто их издаёт. Ему не нравилось, когда над ним подшучивали, как бывает в мужских коллективах. Аскалон был обидчив и, случалось, несколько раз затевал драку. Постепенно с ним перестали общаться, но его это мало беспокоило.
У него появилась цель. Он с нетерпением ждал весну, когда можно будет взять ружьишко, накинуть рюкзак с консервами и засушенными втихаря сухарями, написать заявление об увольнении и уйти в тайгу. Найдя в библиотеке карту, он уже определил будущий маршрут. Аскалон планировал спуститься по реке Молодо к Лене. Там найти лодку или попутное судно и добраться на нём до Кюсюра. Окрест это был самый большой населенный пункт.
В мае уже запускали промприбор. Кругом были снег и лед, но весенние оттепели давали о себе знать. Глыбы смерзшегося песка обдавали струёй горячего пара и отправляли в недра обогатительной фабрики. Теперь разнорабочие требовались уже не на полигонах , а в поселке.
В один из таких весенних дней Аскалон взял пожитки, зашёл в контору и оставил в приёмной начальника прииска заявление об увольнении.
Он шёл вниз по течению речки, вдоль русла, которое зимой они ковыряли ломами. Он шел и полной грудью, вместе с холодным воздухом, вдыхал свободу.
Река во многих местах уже освободилась ото льда. У берега появилось много заводей-карманов, в которых вода замедляла свой бег и была прозрачной до такой степени, что на дне различались отдельные песчинки. Он поставил закидушку на хариуса и стал строгать веточку, на которую собирался нанизать выловленные рыбки. Уронил нож, но тот держался на воде благодаря ручке из березовой капы. Аскалон наклонился и увидел прозрачные камни.
До Лены он добрался через несколько дней. Соорудил на берегу шалаш и стал ждать, когда пройдёт ледоход. Ждать оставалось немного. Был уже конец мая. Обычно в это время ледоход проходил мимо Якутска. Значит, здесь, севернее, он должен быть через несколько дней. За кромкой льда, как правило, уже двигались первые суда, открывающие навигацию.
Под утро его разбудил сильный треск. Он выскочил из шалаша и увидел, что ледяное поле, которое представляла собой замерзшая река, двигается. Плывущие вдоль берега льдины наползали на песок, а потом и друг на друга. Могучая и неумолимая сила подгоняла новые поля замёрзшей воды и они с оглушительным грохотом выползали и падали на берег. На глазах вырастали скалы выдавленного вертикально вверх грязного льда. Некоторые из них были уже величиной с дом и достигали десятиметровой высоты. Аскалон много раз видел ледоход на Колыме, но на огромной Лене это было что-то совсем другое. Природа, играючи, показывала великую силу, будто демонстрировала, насколько она превосходит тех, которые возомнили себя царями земли.
Аскалон вытащил из-за пазухи простыню и развернул её на вытянутых руках. На белом полотне от угла до угла перекрещивались широкие красные полосы. Этот сигнал у речников означал «Мне нужна помощь». Зачастую он использовался охотниками-таежниками, да и сенокосчиками на отдаленных аласах для того, чтобы при острой необходимости добраться по реке до населенного пункта. Разумеется, не бесплатно.
Сигналу этому научил дядька. Их лошадь ночью задрал медведь, который уже несколько дней кружил вокруг охотничьей избушки. Когда они выскочили на дикое ржание коня, то было уже поздно. Животное лежало с разодранным боком рядом с коновязью, хрипело и билось в агонии. С имеющимся снаряжением и охотничьей добычей выбираться из тайги было невозможно. Тем более, что у дядьки опять заболело сердце.
Они вышли к реке с разобранной картонной коробкой от продуктов, на которой красной глиной нарисовали сигнал бедствия. Капитан самоходной баржи с углем взял их на борт. Денег у охотников не было, поэтому расплатились шкуркой крупного седого соболя и уже через пять часов выгружались на среднеколымском причале.
Свой флаг с перекрещенными красными полосами Аскалон заготовил заранее. Из кучи грязного белья в комнате со стиральными машинками он вытащил простыню и спрятал её у себя под матрасом. Через пару дней ночью проник в красный уголок, никогда не закрывавшийся. На столе нашел банку с краской и кисти, оставленные ребятами, рисовавшими к плакат к Дню победы. При свете белой ночи он расстелил на полу простыню и нарисовал перекрещивающиеся красные полосы. Потом аккуратно понёс простыню на чердак общежития и оставил сохнуть.
Лена не Колыма, но порядки везде одинаковые. На небольшом буксирном катерке, отдав пару тысяч рублей, он через сутки с лишним доплыл до Крестяха. На пристани курили грузчики. Навигация шла полным ходом и работа находилась для всех. Его пригласили в бригаду грузчиков. Узнав, что суда, прошедшие мимо Крестяха на север, будут возвращаться лишь через две недели, Аскалон решил все-таки подкалымить.
Он проработал грузчиком около недели. Всё это время жил здесь же на берегу с работягами в бараке, но водку пить отказывался. А пили здесь после работы каждый день. Никто на него не обращал внимания, и это его устраивало. Ночью, скрючившись на топчане, он погружался в свою мечту. Драгоценные камни за пазухой сделали его другим. Он не знал, сколько они стоят, но чувствовал, что очень дорогие. Эти камни заставили его думать по- другому и закрепились в сознании как бы границей между прошлым и будущим.
До Якутска Аскалон добрался на самоходной барже. Его взяли матросом без зарплаты. Капитан, мужик с похмельными глазами, сказал, что проезд он должен просто отработать. Аскалон не стал торговаться.
В городе он купил женские кварцевые часики с браслетом из оникса. Для Светланы. Больше гостинцы везти было некому. Эту худенькую девушку, принявшую участие в его судьбе, он частенько вспоминал. Сейчас ей, наверное, уже под тридцать. Она была единственным человеком, кроме дядьки, который заботился о нём.
В Среднеколымск самолеты летали два раза в неделю, поэтому Аскалон уже несколько дней ночевал в якутском аэропорту.
«Из-за таяния ледников под угрозой наводнения окажутся целые регионы в Гималаях. Страшные наводнения будут угрожать Индии, Непалу и Китаю. Столица Индонезии Джакарта названа самым быстротонущим городом в мире. Мегаполис проседает со скоростью 5-10 сантиметров в год, а некоторые его районы со скоростью 25 сантиметров. При сохранении такой динамики через 5-7 лет многомиллионный город может стать первой крупной жертвой изменения климата, превратившись в современную Атлантиду»
(Из материалов Всемирной метеорологической конференции)
Еремей Семенович накануне не мог заснуть. Ворочался в своем вагончике на старом топчане, изредка посматривая на наручные часы. Два дня назад жена, Татьяна Александровна, сообщила, что Сашенька собирается к деду в плейстоценовый парк в составе киногруппы. И дни эти превратились в дни ожидания.
За завтраком Степка был молчалив и предупредителен. Он передал брату разговор с журналисткой и ребята решили, что «деваха серьезная» и надо вести себя с ней поаккуратнее. Их небольшой опыт общения с богатыми путешественницами здесь не подходил. Это были дамы, которые рассматривали свои поездки как своего рода приключение, а молодых летчиков, к удовольствию последних, иногда воспринимали как участников экзотического шоу. Эта же девушка оказалась совсем другим человеком и могла доставить реальные неприятности.
Лежащий на столе рядом с чашкой чая смартфон зазвонил.
- Здравствуйте, мне нужна Сашенька Алексеева из Питера.
- Это я.
- А это Илья Зимин. Отец дал мне ваш телефон и сказал, что вы собираетесь к нам в гости.
- Да, я очень рада вас слышать.
- Я сейчас в Черском. Приехал на лодке с лаборантом за почтой и продуктами.
- А мы вчера прилетели из Якутска. Собираемся с утра к вам.
Сашенька вопросительно взглянула на Степку. Тот утвердительно кивнул.
- Мы могли бы вас подбросить на вертолёте.
- Это было бы очень кстати. Тогда я отправляю лаборанта на моторке с грузом обратно. Там всего-то тридцать километров по реке. Буду у вас через час.
- Здорово. Подъезжайте, мы на аэродроме в «Полярном жуке».
Через час Сашенька вышла из ангара. На дороге увидела столб пыли. Вскоре около неё затормозил мотоцикл с коляской. С заднего сиденья спрыгнул молодой мужчина.
- Меня зовут Илья, - представился он. Сашенька была одного роста с ним, поэтому разговаривали они, глядя друг другу в глаза.
- Мы арендовали вертолёт у этих ребят, - показала она на неоновую вывеску
- Вижу. Они очень вовремя появились здесь со своей фирмой. Нужны оказались многим. Ваш дед мне рассказывал о вас. Говорит, что соскучился. Я ему даже позвонил после разговора с вами.
- Можете обращаться ко мне на «ты», - сказала Сашенька.
- Тогда взаимно.
В это время из ангара появился Дима со своим кофром. Сашенька познакомила молодых людей и увидела Степку, держащего под мышкой папку с летными документами.
- Вам повезло, - весело сказал он, подмигнув Зимину. - Наш вертолетик рассчитан как раз на четверых, включая пилота. Сашенька, красавица, за вас попросила…
Он поймал пристальный взгляд девушки, извинился и пошёл к вертушке.
Летели не больше двадцати минут. На небольшой поляне, метрах в двухстах от станции, вертолет ожидали несколько человек. Сверху Сашенька различила седую голову деда. Как и все, задрав голову, он смотрел на гудящую металлическую стрекозу. Когда полозья коснулись травы, пилот повернул рукоятку реверса и двигатель перешел на холостые обороты. Она спрыгнула на поляну и бросилась к деду. Сашенька была на голову выше его. Обнялись, и она увидела, что Еремей Семенович стал совсем белым. Он отрастил седую бороду и стал похож на якутского деда мороза.
- С приездом, внученька.
- Дед, я так рада тебя видеть.
- Еремей Семенович, - раздался голос Ильи Зимина, - поздравляю вас с прилетом внучки.
Старик оторвался от Сашеньки, повернулся к Зимину и крепко пожал ему руку. Их окружили работники станции, которые с интересом смотрели на Сашеньку.
Из ветвей рощицы рядом с поляной высунулись две огромные рогатые головы и с любопытством уставились на вертолет. К людям овцебыки давно привыкли, а шумную стрекозу, казалось, видели впервые.
- Это наши питомцы, - весело сказал Илья. - Любопытные донельзя.
- А можно дать им печенье? - спросила Сашенька.
- Лучше не надо. Эти попрошайки потом не дадут вам прохода. Станут ходить следом до тех пор, пока не получат добавки.
Илья Зимин хлопнул в ладоши и крикнул «Хоп, хоп…». Головы скрылись за березками.
- Сейчас ещё утро. Я пошёл по делам, а вы пока общайтесь. В час у нас обед. Милости прошу к нашему столу, - сказал Зимин и, закинув рюкзак на спину, пошёл вместе с сотрудниками к станции.
- Сашенька, - сказал Дима, - вы пока пообщайтесь по-родственному, а я тут поснимаю. Мне бы только провожатого.
- Сейчас будет, - отозвался Еремей Семенович. – Коля, поди сюда, - позвал он улыбчивого парня. Тот повернулся и подбежал к ним.
Еремей Семенович показал головой на оператора и попросил:
- Покажи товарищу наше хозяйство.
Коля кивнул и повёл Дмитрия за собой.
Станция располагалась на склоне холма и состояла из нескольких вагончиков и дома столовой. Венчали всё спутниковая антенна и солнечные панели, расположенные рядом.
Еремей Семенович жил по-спартански. В его вагончике, как в зимовье, стояли крепко сбитые деревянные нары. В углу притулилась буржуйка, а две полки, тянувшиеся вдоль стен комнатушки, были заставлены книгами и банками с какими-то образцами.
- Вечером я пойду к Коле ночевать, а ты здесь устраивайся. Оператора тоже разместим, не волнуйся.
- Что ты, дед, мы ночевать не собираемся. После обеда улетаем. Наша база в Черском. Сюда будем прилетать почти каждый день. Вертолет зафрахтовали на месяц.
- Богато живёте. Кто же вам такую роскошь устроил?
- Наша киностудия. Будем снимать фильм про ваш плейстоценовый парк. А ты нам всё здесь покажешь. Не боишься на вертолете полетать?
- В нашей полевой жизни это разнообразие. Можно сказать, подарок. Думаю, Илья даже обрадуется. Представляешь, сколько сверху можно увидеть. Например, понаблюдать, насколько отличается травостой в нашем парке от растительности вокруг территории. С высоты птичьего полёта это особенно интересно.
- Почему?
- Да потому, что на двадцати квадратных километрах, огороженных по периметру, наши питомцы своим навозом воссоздают мамонтовую степь, называемую биотой. Она во много раз продуктивнее, чем лесотундровые и болотисто-тундровые территории вокруг. Сама понимаешь, как интересно будет взглянуть с высоты на изменения, произошедшие за последние годы. Заодно не помешает и сфотографировать отдельные группы овцебыков, лошадей и сохатых. Боюсь только, что треск вертолета их распугает.
- Ничего, дедуля, вертолетик у нас негромкий, небось не распугаем. Давай сделаем первый полёт. Ещё десяти утра нет.
Еремей Семенович поднял трубку внутреннего телефона и договорился о полёте с Ильёй. Тот, в свою очередь, обрадовался и понадеялся на дальнейшее воздушное сотрудничество.
Они вышли из вагончика и направились к посадочной поляне, где Степка с удовольствием общался с молоденькой лаборанткой.
- Александра Кирилловна, - обратился он к Сашеньке, - а можно мы на борт возьмём Дашу? Ей интересно будет сверху посмотреть на своё хозяйство.
- Я не против, - сказала Сашенька, - итак, на борт.
Летали больше часа и на снижение пошли, когда Степка постучал пальцем по датчику топлива. – Нам ещё до Черского дотянуть надо, - сказал он.
На вертолётной площадке их ждал растерянный оператор Дима.
- Не бойся, о тебе мы не забыли, - смеясь, крикнула ему Сашенька. – Вспомнил, небось, как тебя на катере в прошлом году украли?
- Как украли? - спросил дед.
- В прямом смысле. Его украли израильские шпионы, пока мы искали сокровища древних китайских шпионов.
- Что- то я слышал об этой истории.
- Я тебе потом подробности расскажу, - весело бросила внучка.
Когда они вошли в столовую, то там раздавался умопомрачительный запах ухи. Ему сопутствовал не менее аппетитный аромат свежих пирожков.
- Прошу к столу, дорогие гости, - сказал Илья. – Угостим чем можем, уха и пирожки с нельмой. Назовём их расстегаями.
Илья с удовольствием стал говорить о делах научного центра и постоянно вспоминал отца, который ныне работает в тульском заповеднике.
- Вы знаете, - рассказал Илья, - сейчас во многих странах мира делаются попытки создать биоатмосферные зоны, такие, как у нас. Например, во Франции, в заповеднике на юго-западе страны, выпустили на волю большой табун коников. Это порода лошадок, известная во Франции ещё со средних веков. Они иногда использовались крестьянами для сельскохозяйственных работ. Но были не очень послушными и их чаще пускали на мясо. Лошадки эти при первой возможности с превеликим удовольствием сбегали в лес, потому как на самом деле являлись полуприрученными животными. Французские биологи решили выпустить их на свободный выпас. Высказывались сомнения, что коники зимой погибнут от нехватки пищи и холода. Но в первый же год лошадки выжили. И стали в заброшенной, болотистой местности неплохо поживать. Они объедали листву с небольших деревцев, расширяли и удобряли пастбища и в итоге меняли ландшафт. Ручейки и речушки под воздействием сотен копыт животных, идущих по одному и тому же маршруту, стали выравнивать свои русла и питать многочисленные болота. Вдоль путей ежегодной миграции коников стали появляться давно пропавшие растения и цветы. За ними появились насекомые, которых там не видели уже десятки лет. На территории экспериментальной зоны стали появляться лисицы, кабаны и даже волки. Когда волки загрызли одного больного жеребенка, восстали противники эксперимента. Мол, стадо не может себя защитить. Но лошади сами решили этот вопрос. Уже очередное нападение серых хищников они встретили во всеоружии. Коники выстроились в круг, внутри которого были жеребята. Их никто этому в 21-м веке не учил. Сработала генетическая память. Познакомиться с зубами и копытами лошадок волки не рискнули.
А вот ещё случай. Неожиданно в табуне погибли две лошади. В научной среде снова поднялся шум, когда выяснили, что животные отведали ядовитой травы. Но позже обнаружилось, что одна из кобыл всё-таки увела жеребят от этой напасти, а вскоре и все стадо стало избегать ядовитых зарослей.
Через пять лет территория в несколько десятков гектаров превратилась в красивейший уголок. Даже девелоперы положили на него глаз. К руководству региона стали поступать предложения о создании здесь туристической зоны. Пока администрация раскачивалась, бизнесмены начали строить летние домики для туристов. Однако и здесь коники решили по- своему. В одно прекрасное утро они просто ушли вглубь леса на новые поля и болота, подальше от шумных соседей. После этого решение о запрете любого строительства в заповеднике было принято через месяц.
Сашенька уплетала пирожки, запивала ухой из поллитровой кружки и с удовольствием слушала Илью.
- Ну, здесь у наших подопечных жизнь поспокойнее. Ни туристов, ни ядовитых растений, - сказал Еремей Семенович.
- Да, в это плане повезло, - подтвердил Илья Зимин. - Поначалу мы беспокоились, как животные перенесут низкие температуры, как справятся с глубоким снегом, из-под которого нужно извлекать пищу. Но вот уже несколько лет не было падежа скота. Природа и животные в этих местах стали мирно сосуществовать. Вероятно, произошло взаимное «историческое узнавание».
- То, что ты рассказал про Францию, подтверждает мои наблюдения после сегодняшнего полета. За деревянной оградой тундра становится чахлой и серой. Много гнилых деревьев, а болота блестят на каждом шагу. С этой же стороны сплошные зелёные пастбища, – сказала Сашенька.
- Это наглядное доказательство того, что наши животные созидают. А ведь их ещё немного. У нас в парке живут якутские лошади, северные олени, лоси, овцы, овцебыки, яки, бизоны, зубры и верблюды. Пока, правда, зимой приходится их подкармливать сеном и комбикормом с ячменем.
Недавно приняли решение завезти на территорию заповедника хищников. Несколько волков, медведей. Если на территории есть хищники, травоядные стараются их избегать, поэтому рассредотачиваются и много перемещаются. Это исключает перевыпас скота в одном месте. Если за этим следить, то растительность развивается равномерно, а почвы становятся плодороднее. Вмешательство человека пока необходимо. Но эксперимент с кониками, да и наши наблюдения, говорят, что происходит саморегулирование биологического равновесия.
- Площадь плейстоценового парка отличается от остальной тундры. Сверху выглядит как праздничная лужайка для пикника, - согласилась Сашенька.
Стёпка показал девушке на часы.
- Нам пора лететь, но теперь мы будем постоянными гостями.
- Какие у вас ещё планы? – поинтересовался Илья.
- Мы хотим поснимать окружающую территорию и побывать на раскопках мамонтовой кости. Интересно будет заснять наиболее характерные последствия таяния вечной мерзлоты.
- На побережье немало таких мест. А в глубине тундры можете наткнуться на гидратные кратеры не хуже ямальского. И ещё, возможно, скоро, вас ждет сюрприз. Однако, чтобы не сглазить, рассказывать не буду.
В Колымском Аскалон не был полгода, но ему показалось, что он отсюда не уезжал. На улице встретил знакомых парней. Хочешь не хочешь, а ночевать где-то надо. С приятелями зашли в продуктовый магазин и купили несколько бутылок вина. Деньги у него были. Однако на спиртное Аскалон не налегал. Климка, приятель по интернату, рассказал, что Светлана после окончания педагогического училища вернулась в поселок и теперь работает в школе. Преподает в начальных классах. Замуж пока не вышла.
- Ну, давай, - сказал Климка. Ребята сдвинули стаканы, но Аскалон сделал только маленький глоток.
- Ты можешь пока у меня переночевать, - опрокинув стакан, выдохнул интернатский друг. Потом он рассказал, что в школе начались каникулы, но директор с учителями ещё там.
На следующий день Аскалон пошёл в школу. Свету он узнал издалека. Такая же невысокая, худенькая, со строгим лицом, она поднималась по ступенькам. Повернулась, взглянула на него, но, видимо, не узнала.
Аскалон потоптался и собрался идти следом, но передумал и сел на сваленные во дворе брёвна. Решил не лезть как медведь, а дождаться, пока она выйдет. Действительно, минут через сорок Светлана вышла с какими-то бумагами под мышкой и направилась по улице к поселковому совету.
Он спрыгнул с брёвен и пошёл следом. Через десяток шагов она остановилась, оглянулась и спросила:
- Ты Аскалон? Я тебя с утра заметила, но сначала не узнала.
- Много лет прошло. Когда дядька забрал из интерната, мне было тринадцать, а сейчас уже двадцать пять.
-Да уж, видно, что вырос. Чем занимаешься? Раньше в Колымском я тебя не видела.
- Я здесь особенно-то и не появлялся. В тайге жил, а потом в деревне. В нашей с тобой. Прошлой осенью на прииск завербовался, но потом ушёл оттуда. Не по мне жизнь по расписанию.
Аскалон по-другому представлял эту встречу. Света стала какая-то серьезная. Разговаривает, будто допрашивает. Ему же хотелось сказать, что он часто вспоминал её и что она даже иногда ему снилась. Он нащупал в кармане часики из оникса, которые купил для неё в подарок в Якутске.
Кажется, Света это почувствовала. Наконец, улыбнулась и участливо спросила, чем он собирается заниматься? Что ей ответить, Аскалон не знал. Он стоял перед ней в поношенной куртке и сапогах. Типичный бродяга- охотник, вылезший из тайги. Ружьё в чехле свисало с плеча, а тощий рюкзак болтался на спине.
- Сейчас я занесу бумаги в поссовет, а потом пойдем ко мне пить чай.
Светлана жила в деревянном доме для учителей. Ей выделили комнату как молодому специалисту. Она была довольна и уже обжила квартирку, наведя здесь уют одинокой женщины. Света согрела чай, поставила на стол хлеб, масло и сметану, которую из деревни прислала мама. Вытащила из маленького холодильника кусок вареной сохатины, тоже гостинец из дома, и стала нарезать его тонкими ломтиками. Аскалон почувствовал голод. Вчера закусывали какими-то консервами, а утром он, не дожидаясь, пока очухается хозяин, собрался и пошёл в школу.
Он смотрел, как возится Света, и понял, что ему нравится за этим наблюдать. Представил, что пришел из тайги, а хозяйка накрывает на стол. Накрывает только ему, потому что ждала и теперь рада, что он, наконец, появился.
- Ты чего улыбаешься? - спросила Света.
Он стал серьёзным и покраснел.
Она налила большую кружку чая с молоком и поставила перед ним.
Аскалон сунул руку за пазуху и вытащил часики.
- Это тебе, - произнёс он.
- Мне? – удивилась она.
- Тебе. Подарок.
Света с удивлением взяла часы. Внимательно осмотрела ониксовый ремешок. Улыбнулась и переспросила:
- Мне ?
- Ну да. Примерь.
Она надела на руку часы.
- Я время уже поставил, - сказал Аскалон.
- Вижу, - снова улыбнулась она.
Он с удовольствием пил чай и чувствовал, как внутри все согревается. Но не от кипятка, а от какого-то нового чувства. Незнакомого ему раньше. Обычно неразговорчивый, он живо отвечал на её вопросы и рассказал про свою незамысловатую жизнь. Про жизнь после интерната у дядьки, про службу в армии, про то, как работал на Анабаре и потом ушел оттуда. Почему ушёл? Просто ему не нравится жить с незнакомыми людьми.
- Что же теперь собираешься делать? У тебя даже угла своего нет. Ведь дом в деревне забрала двоюродная сестрица.
- Пока на улице тепло, где-нибудь пристроюсь.
Она подумала, а потом сказала.
- Знаешь, у нас в школе нужен работник. Директор сегодня говорил, что бывший уехал в деревню. Платят у нас мало, поэтому мужики на этом месте не задерживаются. Как найдут что повыгоднее, сразу уходят. Я уже год работаю, так их за это время уже человек пять сменилось. Может, ты к нам пойдешь? В школе комнатка есть, где эти работяги жили.
- А чего делать надо?
- Всё, что придется. Вообще должность называется истопник. Но приходится быть и сторожем, и дворником, и разнорабочим. А кому это понравится за одну зарплату, поэтому люди и меняются. Директор, Михаил Иванович Мартусевич, физику и математику у старшеклассников преподает. Так он в школе находится с утра и до позднего вечера. Забот у него много. Иногда даже дрова разгружает. Год назад сюда приехал. Говорят, у него в Смоленске жена была. Да он здесь на первом этаже живёт.
- Я работы не боюсь. Согласен, - сказал Аскалон и подумал, что где ещё он будет видеть Свету.
- Так, может, сейчас и пойдём? Я тебя с директором познакомлю.
- Пойдём.
Михаил Иванович сидел в кабинете и, вздыхая, составлял список дел на лето. Каникулы пролетят стремительно, а в поселковом совете денег дали только на ремонт отопительного котла и покупку оконных стекол. Кто всё это будет делать? Надо парты чинить, крыльцо обвалилось. В актовом зале протекает крыша. Глава поссовета хороший мужик, но денег у него не было.
Мартусевич приехал из Смоленска три года назад. Жизненные обстоятельства вынудили его бросить всё и отправиться из родного города куда глаза глядят. С первой женой он прожил двадцать лет, пока не встретил Сусанну с гранильного завода. Детей в браке Бог не дал, поэтому расставание с институтской подругой, на которой женился, прошло безболезненно.
Работал он учителем математики. Потом вырос до завуча и к пятидесяти годам был назначен директором средней школы.
С Сусанной Мартусевич познакомился во время экскурсии с десятиклассниками на гранильный завод «Кристалл». Их встретила симпатичная начальница цеха и самолично провела по цехам. Она много и интересно рассказывала о том, как алмазы из далёкой Якутии здесь превращаются в бриллианты. Главной целью было вызвать у старшеклассников интерес к алмазному делу. Старые кадры уходили на пенсию, а молодых приходило всё меньше и меньше.
Все хотели стать экономистами, юристами и международными менеджерами. В областном центре платные учебные заведения плодили таких специалистов в большом количестве, а по окончании вручали им дипломы о высшем образовании. Ни знаний, ни практических навыков эти «лавочки» не давали. Из выпускников по профессии трудились единицы.
На ограночном заводе был учебный комбинат. Поэтому экскурсия, которую привёл Мартусевич, носила характер профориентации. Ребята заинтересовались. Они увидели все этапы обработки алмазов. От их оценки и разметки до окончательной обработки. После экскурсии он засыпали Сусанну вопросами. Он отвечала, улыбалась и изредка поглядывала на Михаила Ивановича. Молодая женщина сразу понравилась ему.
Мартусевич договорился с Сусанной о следующем мероприятии, но уже с другим классом. Михаил Иванович был старше её на двадцать лет. Они стали встречаться, пока не встретились с женой, Надеждой Николаевной, на улице. Встреча, конечно, была не случайной. Смоленск хоть и областной город, но не такой многолюдный, как Москва. Надежде Николаевне шепнули о прогулках мужа с молодой дамой. Супруга директора школы выслеживала его три дня, пока, наконец, не увидела благоверного с женщиной. Надо отдать должное Мартусевичу, ему удалось предотвратить уличную сцену. Он крепко взял за руку жену, а мужчиной он был довольно сильным, и потащил ее домой.
Михаил Иванович ушёл с чемоданом и портфелем. В этот же вечер позвонил Сусанне и сказал, что ему негде ночевать. Она ответила, чтобы он приходил к ней. Так директор школы поселился в трехкомнатной квартире, доставшейся, по её словам, от бывшего мужа.
Надежда Николаевна несколько раз приходила к нему на работу, но встреч с ней Михаил Иванович избегал. Потом она написала жалобу на неверного мужа в городской отдел народного образования. Но времена уже были другие. На партийном собрании, в виду отсутствия оного, его разобрать за аморальное поведение уже не могли. В гороно решили, что директор школы он неплохой, да и учитель хороший. Детей на произвол судьбы не бросил, так как в двадцатилетнем браке их не нажил. Он оформил развод с Надеждой Николаевной. Новый брак с Сусанной не заключил. Хотя пару раз делал ей предложение.
- Тебе что, плохо? Живи себе на здоровье, - сказала молодая женщина. -Мы же знакомы всего полгода. Куда торопиться?
Торопиться, действительно, было некуда. Квартира, в которой они жили, была большая. Находилась в доме сталинской постройки. Обставлена не то, чтобы роскошно, но чувствовалось, что на ремонт и обстановку денег не жалели. Кстати, деньги у Сусанны водились немалые. Она что-то говорила про внеурочные, про премии, но влюбленный директор школы на это внимания не обращал. Наконец-то он жил с женщиной, которую любил, которая была хороша собой и вкусно готовила. Как интеллигентный человек Михаил Иванович не вникал в происхождение квартиры, ее высоких заработков, ну и, конечно же, не лазил по шкафам и ящикам письменного стола.
Однажды Сусанна, войдя в дом, с порога сказала:
- Миша, мы должны съездить в одно место?
- Куда? - дрогнувшим голосом спросил Мартусевич и подумал: «Неужели она решилась на поход в загс?»
- Пошли, дорогой, скоро увидишь.
У подъезда ждало такси. Они подъехали к какому- то облицованному тёмным стеклом зданию. Михаил Иванович поднял голову и увидел огромные буквы TOYOTA.
- Это что? - ошеломленно спросил Мартусевич.
- Мы покупаем машину. Видишь, у входа стоит вишнёвая машинка. Я ждала этот цвет целых два месяца.
- Но я не умею водить!
- А причём здесь ты, дорогой? Водить буду я.
Оказывается, Сусанна водила и весьма уверенно. Они вкатились во двор на новенькой тойоте, и подруга аккуратно её припарковала. Вышла, посмотрела со стороны и сказала:
- Ну что, тебе нравится?
- Конечно, дорогая, - растерянно ответил Мартусевич.
Они поднялись в квартиру. Сусанна подошла к окну и ещё раз с любовью взглянула на свою обновку.
- Ты мне ничего не говорила о том, что покупаешь машину.
- А зачем? Зато видишь, какой получился сюрприз. Лучше вытаскивай шампанское из холодильника и накрывай на стол, удивленный ты мой учитель.
Раздался звонок входной двери.
- Наверное, соседи увидели и пришли поздравлять, - рассмеялась Сусанна.
Михаил Иванович вышел в прихожую и повернул барашек замка. Он увидел молодого мужчину в пиджаке и галстуке. За ним стояли двое в милицейской форме, а за их спинами виднелись соседи.
- Здравствуйте, - вежливо произнес человек в галстуке. Он вытащил из нагрудного кармана пиджака удостоверение, раскрыл его и сунул Мартусевичу под нос. Михаил Иванович ничего в нем не разобрал, но расслышал, что перед ним старший оперуполномоченный управления по борьбе с экономической преступностью, майор милиции Зайцев. Он посторонился и впустил толпу в квартиру.
- Мне нужна Сусанна Алексеевна Овчаренко, - объявил главный в пиджаке.
Сусанна стояла в центре гостиной и молча смотрела на вошедших.
Михаил Иванович запомнил тот момент на всю жизнь. Его любимая напоминала восковую фигуру из лондонского музея.
- Сусанна Алексеевна, покажите, пожалуйста, ваш паспорт.
Дальше всё было как в тумане, или в плохом сне, или в виртуальной действительности. Зайцев предъявил постановление на обыск, изучил документы самого Мартусевича, а пришедшие с ним люди уже деловито открывали ящики комода, рылись в бельевом шкафу и копались в секциях кухонного гарнитура. Именно там они и нашли картонную коробку, где на чёрной бархатке, покрывающей дно, сияли с десяток крупных бриллиантов.
В камере для доставленных Мартусевич провёл двое суток. За это время его несколько раз спрашивали, откуда взялись на кухне бриллианты и знал ли он об их существовании? В конце концов следователь, грузный мужчина его лет, взял подписку о невыезде и отпустил Михаила Ивановича на волю.
Он слонялся несколько часов по городу. Квартира Сусанны была опечатана, ключи от неё милиционеры изъяли. Когда Михаил Иванович вернулся к следователю и спросил, а где же он будет жить, ему молча указали на штамп в паспорте о месте его регистрации.
Поздно вечером он позвонил в свою квартиру. Дверь открыла Надежда Николаевна. Войти она не пригласила. Колюче посмотрела на бывшего мужа и чётко выговорила:
- Что тебе надо?
- Здравствуй, Надя, я войду?
С кухни раздался густой мужской голос:
- Надюша, там кто?
- Да так, Петя, квартирой ошиблись.
Вполголоса сказала:
- Ты понял?
Михаил Иванович кивнул головой, повернулся и пошёл вниз по ступенькам. Всё-таки он был интеллигентный человек.
События последующего месяца были не веселы. Сусанна оказалась членом преступной группы, уже несколько лет похищавшей с завода готовую драгоценную продукцию. Это была целая организация, занимавшаяся не только хищением, но и вывозом за пределы страны бриллиантов. Помимо Сусанны были арестованы ещё пятнадцать человек.
Сусанна на допросе показала, что Мартусевич был всего-навсего её сожителем и о криминальных делах ничего не знал. Это стало основанием перевести бедолагу из подозреваемых в свидетели. Однако в этот раз в городском отделе народного образования настояли, чтобы директор школы, в связи с громким скандалом, написал заявление об увольнении по собственному желанию.
Мартусевич вспомнил, что в далекой Якутии живёт его однокурсник и старинный приятель. Теперь он занимал какую-то важную должность в министерстве народного образования северной республики. Михаил Иванович нашёл в записной книжке его телефон и позвонил. Старый товарищ предложил Михаилу Ивановичу должность директора поселковой средней школы в Колымском. Прошло уже три года, но порою воспоминания погружали его в депрессию. Он не давал себе расслабиться и целыми днями занимался школьными делами. Только в субботу вечером выпивал в одиночку. На следующий день спал до обеда, а в понедельник с утра уже сидел в своём кабинете.
Когда Светлана с Аскалоном вошли к директору школы, тот вносил ремонт крыши в список неотложных дел. Он не представлял, кто это будет делать. Бывший истопник, пьяница Капустин, когда услышал, что, помимо хлопот по котельной, ему нужно заниматься ремонтом крыши, посмотрел на директора мутным взглядом и сказал : «А ботинки тебе не надо почистить? Пошёл ты…» Повернулся и вышел.
- Михаил Иванович, - сказала Светлана, - я привела человека к нам на работу устроиться.
Мартусевич внимательно посмотрел на угрюмого парня. Тот уставился в пол.
- А где вы раньше работали?- спросил Мартусевич.
Аскалон медленно поднял глаза и ответил:
- На алмазном прииске в Анабаре. До этого был охотником.
- Михаил Иванович, он из нашего района, среднеколымский, я его с детства знаю, - сказала Света.
- Нужен на все руки мастер. И котел топить, и по хозяйству в школе помогать. Столярничать умеешь? - Михаил Иванович сказал это и уже с тоской ожидал реакции охотника.
- Не пробовал. Посмотрим.
- Ладно, давайте паспорт.
Аскалону отвели комнатку рядом с котельной и сразу поручили вычистить котел, колосники и дымоход. В каморке нашлась старая роба, которая почти подошла по размеру.
Утром он принялся за работу. Ничего сложного в ней не было. На следующий день он убирал мусор вокруг школы, потом принялся наводить порядок в котельной. Через неделю директор убедился, что парень трудится добросовестно. Причём, не задавая лишних вопросов. Когда дело дошло до ремонта парт, оказалось, что Аскалон довольно хорошо с ними справляется. Деревянные чудовища, исписанные и изрезанные поколениями юных вандалов, стояли во всех классах. Парень составил список стройматериалов, взял у директора деньги и съездил в райцентр в хозяйственный магазин. Там купил шурупы, мебельные скобы, кисти, краску, шуруповерт и болгарку с набором дисков. На следующий день занес Мартусевичу чеки и молча положил их на стол. Такая инициатива угрюмого работника обрадовала, а сердце директора радостно забилось: неужели запланированный ремонт осуществится.
Через пару недель, закончив с восстановлением парт и их покраской, Аскалон взялся за окна. Покрытые многолетними слоями краски, они, практически, окаменели. Приходилось разбирать каждую раму, подгонять стыки и шлифовать наросты белил. После праздника ысыах, в середине июля, он взялся за крышу. Подправил стропила и заменил пару листов шифера. Прошедший через пару дней дождик протестировал работу Аскалона. Крыша перестала протекать. Ближе к первому сентября Аскалон покрасил штакетник вдоль школы и привез из тайги полтора десятка ёлочек. Деревца посадил перед школой между забором и улицей.
Он всё делал не торопясь, ни к кому не обращался ни за помощью, ни за советом. По вечерам в своей комнатке растапливал печку, готовил ужин, потом ложился на топчан и мечтал. Аскалон доставал из-за пазухи алмазы, перебирал их на ладони и любовался огоньками, которые вспыхивали от отблесков огня. Он не представлял, что дальше будет с ними делать. Ему мечталось, что когда-нибудь продаст их и построит большой дом из лиственницы. Купит снегоход и уазик. Заведет собак и, главное, приведет в этот дом Свету. Постепенно он решил, что она должна узнать о его тайне. Ведь это все предназначалось для неё. И случай представился. В конце августа Света пригласила Аскалона в гости. Она радовалась, что не подвела директора. Видела, тот был доволен её протеже. Приготовила рыбный пирог из чира и наварила брусничного морса, вино на стол не поставила. Девушка была наслышана, как вино действует на её подопечного.
Пирог оказался на славу. Намного вкуснее того, который готовила жена покойного дядьки. Ему приятно было осознавать, что этот пирог приготовили для него. Света налила ему чай с молоком. Он принял кружку, но потом подумал и поставил её на стол. Сунул руку во внутренний карман и что-то вытащил. Света удивленно посмотрела на него. Парень разжал руку и она увидела на его ладони три крупных прозрачных камешка.
- Это что?
- Алмазы.
Она с опаской наклонилась к его руке. Потом пальцем ткнула один из них.
- Откуда ты их взял?
- В речке нашёл.
Света осторожно взяла один и посмотрела через него на свет.
- Прозрачный, - тихо сказала он. Потом взяла второй, подошла к зеркалу и приложила их к ушам, как серьги.
- Красиво?
- Красиво.
- А что ты с ними будешь делать? – спросила она и положила камни ему на ладонь.
- Не знаю. Может, продам.
- Они же, наверное, очень дорого стоят.
- Если я их продам, то получу много денег. Сто лет на них можно будет жить.
- Наверное, опасно держать их при себе.
Она задумалась. Потом сказала:
- Может, посоветуешься с опытным человеком.
- С кем это?
- Ну, например, с Михаилом Ивановичем. Он к тебе хорошо относится. Недавно в учительской при всех хвалил. Говорил, как повезло ему с новым работником.
- Доверить ему…
- Не знаю, вроде он не похож на жадного человека. Притом у него в кабинете стоит сейф. В нем будет надежнее, - сказала Света
Аскалон задумался.
Вечером вернулся в свою комнатку, лёг на топчан, закинул руки за голову и стал думать. Так и заснул.
«Глобальное потепление ускоряет таяние вечной мерзлоты. Это в сочетании с ростом уровня моря создаёт двойную угрозу для арктических регионов. С одной стороны грунт становится нестабильным, а с другой наступает море. Такое сочетание может привести к необратимым изменениям экосистем на Севере России».
(You Tube. Блог «Вокруг». Таяние вечной мерзлоты разрушает посёлки Якутии).
Провести съемки на легендарных Новосибирских островах было идеей Семипалатинского.
- Помню, в детстве я находил на карте Новосибирские острова и всё время думал, почему они так называются? Ведь они очень далеко от города Новосибирска, - как-то сказал он.
Сашеньке мысль понравилась и она пообещала включить съемки на островах в план сценария. Но долетит ли миниатюрный «Робинсон 44» от Черского до архипелага в Северном Ледовитом океане? Ответить на это мог только Семёнов, генеральный директор «Полярного жука». Ему-то, не откладывая, позвонил Семипалатинский. Специально для Сашеньки он включил громкую связь.
Когда Семёнов увидел на смартфоне фамилию Сидора Аминьевича, то встревожился. Это был солидный заказчик. Накануне они подписали договор, в котором, казалось бы, всё оговорено, и звонок был непонятен.
- Юрий Павлович, привет, это Сидор. Вижу, удивлён моему звонку. Уверяю тебя, ничего не отменяется.
- Да уж, слава богу!
- У меня маленький вопросик. Мы можем на твоём вертолётике от Черского слетать на Новосибирские острова, ну и, ха-ха-ха, вернуться обратно?
- А с чего такая необходимость возникла?
- Ну, Юра, мы же люди творческие! Вот и возник неожиданно такой замысел.
- Теоретически можете. Нужно только разрешение получить от пограничников на полёты туда. А так мои пацаны справятся. Чернышковы оба имеют разрешение летать над морем. Что касается топлива, то вдоль Севморпути мы в нескольких точках, когда шли на Черский, оставили запас горючего для дозаправки.
И вот сейчас в ангаре, через несколько недель после этого разговора, с пилотами и механиком Робертом, Сашенька обсуждала этот полёт. Невозмутимый Роберт изучал карту побережья, делая пометки в блокноте и комментировал:
- У нас на метеорологических станциях оставлен запас топлива. Где-то по 600 литров на каждой. Когда шеф предупредил о полете на Новосибирские острова, мы разработали маршрут. Первая точка дозаправки в пятистах километрах отсюда, на метеостанции около устья Индигирки. Авиабензина хватит на 650 километров полёта, то есть доберётесь вы с резервным запасом топлива в баках. Дозаправляетесь и ещё через час сорок прибываете на мыс Святой Нос. Оттуда до Ляховских островов рукой подать. Они самые ближние к материку. Нужно будет сделать внеплановое обслуживание вертолета, подтвердить разрешение на вход в погранзону и предупредить персонал метеостанций. На все уйдет двое-трое суток.
- Понятно, - сказала Сашенька. - Тогда забросьте меня на это время в плейстоценовый парк к деду.
- Я останусь поснимать окрестности Черского, пока из-за таяния вечной мерзлоты дома здесь не рухнули окончательно, - пошутил Дима.
Три года Еремей Семёнович живёт на научной станции плейстоценового парка. Изредка наведывается в Якутск, а потом возвращается обратно. Несмотря на активную исследовательскую работу, у него остается много времени, чтобы подумать о жизни. По сути, он разрывался между заповедником и женой, которая всё чаще жаловалась на сердце. Полгода назад у Татьяны Александровны случился приступ стенокардии. Хорошо, что дочь была в городе и по первому звонку примчалась к матери. Тогда всё обошлось. Это был не инфаркт, но вся семья насторожилась. Конечно же, так дальше продолжаться не могло. Нужно было выбирать, и Еремей Семёнович всех предупредил, что работает в парке последний сезон.
Как быстро проходит жизнь. Старому биологу в мае стукнуло 74 года. Вроде недавно окончил биолого-географический факультет Якутского университета. Встретил Татьяну, потом родилась дочь. Учился в аспирантуре при Московском государственном университете. По окончании преподавал на родном факультете в Якутске. Через много лет старый аспирантский друг Зимин, обосновавшийся в Нижнеколымском улусе, предложил вместе поработать над проектом воссоздания мамонтовой степи.
Мамонтовая степь… Сколько загадок она задаёт одним своим существованием. Почему обильные пастбища злаков сменились чахлой растительностью и тысячами болот? Что стало причиной исчезновения древних млекопитающих? Шерстистых мамонтов и носорогов, бизонов, овцебыков и десятков других видов животных позднего плейстоцена. Гипотез на эту тему немало, от климатической катастрофы до падения метеорита и деятельности древних охотников. Никто, ухмыльнулся биолог, эти события не документировал.
«Как летят годы», - вздохнул Еремей Семенович. Сейчас для него целое событие слетать от Якутска до Черского. Раньше он был легок на подъем. Вспомнил, как ездил на приток Индигирки речку Бэрэлёх. Там обнаружили кладбище полутора сотен мамонтов. Тогда возникла оригинальная версия их гибели. Животные, по мнению одних учёных, погибли от остеодистрофии – заболевания костей, вызванного минеральным голоданием. Больные мамонты приходили на берега этой реки и ели глину, чтобы восполнить недостаток в организме микроэлементов. Здесь же, обессилевшие, оставались навсегда.
Другие учёные считали, что мамонты в течение нескольких тысячелетий попадали в природные ловушки: застревали в болотистом грунте и проваливались в термокарстовые проталины в вечной мерзлоте. Еремей Семёнович несколько сезонов провёл на Бэрэлёхе, хотя ежегодно мог бы возить жену по санаториям.
Не удержался он и от участия в путешествии на судне «Полярис», которое организовало Российское географическое общество. Последний раз учёные работали на архипелаге Новосибирские острова тридцать лет назад. У советского государства находились средства содержать там научную станцию. Потом всё было заброшено, и станцию разграбили «дикие» искатели мамонтовой кости. Эти места произвели на Еремея Семеновича двойственное впечатление. Многое здесь представляло научный интерес, но места эти удручали суровым климатом и мрачным ландшафтом. Невольно вспоминался якутский эпос, в котором именно так описывался вход в Нижний мир, где обитали злые демоны. Иного человека охватывало такое сильное чувство одиночества и своей ничтожности перед окружающим миром, что некоторые впадали в тяжёлую депрессию, именуемую арктической болезнью.
«Полярис» доставил группы учёных на разные острова архипелага. Моторная лодка высадила Еремея Семёновича с двумя биологами из Питера на остров Беннетта. Две недели они прожили в старом зимовье, с интересом наблюдая за моржами, белыми медведями, песцами и птицами, обитающими на этом клочке суши. В других группах были геологи, палеонтологи, метеорологи и гидрографы. Для каждого подыскали свой остров. Слава богу, в архипелаге их было двадцать. Для исследователей это был первозданный научный рай. Но когда на корабле, наконец, собрались все, то выяснилось, что у неквалифицированных членов экспедиции, технических помощников из числа волонтёров наблюдались приступы арктической болезни.
Когда дед узнал, что внучка собирается на крошечном вертолёте лететь за тысячи километров в этот «нижний мир», то тревога поселилась в его сердце.
Утром вертолет приземлился рядом со станцией. Сашенька увидела деду, спешащего к ним.
- Внучка, суток не прошло, а я уже соскучился.
- Буду гостить пару дней.
По дороге, у березовой рощицы, Сашенька заметила две знакомые рогатые башки. Она рассмеялась, хлопнула в ладоши и звонко крикнула:
- Привет, ребята!
Овцебыки фыркнули и скрылись в листве.
Сашенька испытывала благостное чувство. Она второй раз здесь, а кажется, что вернулась на любимое и хорошо знакомое место. В низине у реки, поодаль от станции, бродили, отгоняя хвостами оводов, несколько якутских лошадей. От кухни неслись запахи свежеиспеченного хлеба. Вокруг всё было спокойно, неторопливо и как-то по-настоящему. Они с дедом вошли в его балок и он, как всегда, поставил на печку чайник. Немного погодя спросил:
- Так вы точно собираетесь на Новосибирские острова?
- Да, дед. Я же тебе говорила. Слетаем туда и обратно
- Ты думаешь, это так просто?
- Ну, в программу нашей экспедиции это включено. Да и авиаторы готовы лететь. Правда, придется сделать несколько посадок на дозаправку.
Он взял с полки банку голубичного варенья, пакет с сухарями и стал разливать по кружкам чай.
- Эх, стрекоза ты стрекоза. Сидела бы дома, бабушке по хозяйству помогала. А там мы с ней, глядишь, и правнуков бы дождались.
Сашенька придвинула свою табуретку к деду, положила ему на плечо голову и тихо сказала:
- Может, я тоже этого хочу. Только как-то всё не получается.
Он не стал спорить и только вздохнул,
- Чего уж там. Жизнь сама расставит по местам. Придёт время и всё сложится. Только у нас с бабулей твоей времени маловато осталось.
В дверь постучали и просунулась голова долговязого помощника Еремея Семёновича Коли.
- Еремей Семёнович, я из лаборатории. Там просили передать, что анализы почвы готовы.
Коля заулыбался, увидев Сашеньку. Но старик встал и отодвинул за дверь любопытного парнишку.
- Дай девчонке отдохнуть с дороги, - сказал он и кивнул, чтобы тот следовал за ним.
Напротив топчана одна из полок была плотно забита книгами. Дед в прошлый раз сказал, что собрал здесь целую библиотеку. Гости, побывавшие в плейстоценовом парке, оставляли свои книги в подарок. Встречались издания на английском и испанском языках. Внимание Сашеньки привлекли две книжки. Это были здоровенный том историко-культурного атласа «Якутия» и книжка Ильи Гурвича «Таинственный чучуна».
Она листала атлас и удивлялась, что до сих пор не видела его. Великолепные фотографии чередовались с интересными статьями. Акционерная компания «АЛРОСА» не поскупилась на средства для издания. Девятисотстраничный фолиант содержал профессионально написанные в доступной форме статьи о природе, истории, животном мире и культуре республики. Особенно её заинтересовали статьи о геологии, палеонтологии и биологии северного края. Они будут полезны для будущего сценария. Полистав атлас, открыла книжку «Таинственный чучуна». «Нет, наверное, на земле места, где не искали бы снежного человека», - с улыбкой подумала она. Глаз зацепился за строки, приведенные в книге. Газета «Автономная Якутия» от 26 апреля 1929 года на первой полосе поместила небольшую заметку «Чучуна».
«Верхоянцы и колымчане, - сообщал автор, - считают, что чучуна это не выдумка. Излюбленное место их появления Батантайский наслег Верхоянского улуса (в сторону) Жиганска. Где их ежегодно видели и убивали ежегодно.
Чучуна высокого роста, крепкого сложения, одет в звериные шкуры. Имеет очень длинные волосы, развевающиеся при беге. Вооружён луком и стрелами, сторонится местных жителей, иногда забирается в погреба за едой, бегает быстрее лошади. Уходит неизвестно куда к поздней осени. Появляются ранней весной по два-три человека. Однажды чучуна ночью бросал в юрту охотника камнями». Далее в статье приводились фамилии местных руководителей и партийных работников, которые эти факты подтверждали. Упоминался иркутский журнал «Будущая Сибирь» N 6 от 1933 года, где в статье «Дикие люди мюлены и чучуна» известный учёный Пётр Драверт призывал взять под охрану это племя в виду опасности их полного истребления местными жителями. Приводились многочисленные рассказы местных жителей о том, что кто-то из их знакомых или родственников подстреливал вороватых мохнатых людей. Иногда чучуна похищали в деревнях молодых девушек и жили с ними как с жёнами. Одна особенность объединяла все эти рассказы. Чучуна или мюлены издавали оглушительный свист, который парализовал волю человека. Также чучуна могли говорить с людьми, очень быстро и ловко стреляли из луков и имели железные копья и ножи. Драверт писал, что сделал доклад на эту тему на заседании комиссии по выявлению и изучению памятников природы и старины при западносибирском отделе географического общества. Он пришёл к выводу, что эти своеобразные представители человеческой породы близки по образу жизни к людям каменного века.
У Сашеньки стали слипаться глаза. Она перебралась на дедовский топчан, застеленный его любимым ватным одеялом и уснула, положив голову на раскрытые страницы. Её разбудило громкое сопенье за дверью. Она некоторое время лежала с открытыми глазами, потом встала и подошла к двери. Приоткрыла и увидела овцебыков, стоявших у крыльца. Это были животные, которые встречали её и прятались в березовой роще. Увидев вымя у одного из них, она поняла, что это самка.
- Привет, ребята! Вы ко мне в гости пришли? – спросила девушка.
Овцебыки снова засопели и подняли к ней свои здоровенные морды. У самки были большие тёмно-фиолетовые глаза, похожие на перезревшую голубику. Бык имел на лбу белое пятно с шестью лучами, напоминающее звезду Давида.
Сашенька вернулась к столу, взяла чашку с дедовскими сухарями и вышла с ней на ступеньки. Морды потянулись к угощению. Было видно, что здесь их постоянно подкармливали. Она давала им сухари и неизвестно, кто получал от этого большее удовольствие - овцебыки или Сашенька. Потом они спокойно позволили ей погладить себя и потрепать за уши.
- Ты будешь Давид, если у тебя на лбу его звезда. А ты Голубикой, - сказала она самке, - за свои глаза.
Еремей Семенович появился через час. Увидев внучку на крыльце рядом с животными, он весело сказал:
- Сухари, значит, уже съели. Ловко они тебя окрутили.
- Дед, ну это же так здорово их кормить!
- Согласен, но Илья этого не любит. Так что, гости, давайте домой, - крикнул старый биолог и снял с гвоздя берёзовый веник. Он пару раз хлопнул их по крупам, те грузно развернулись и побрели прочь.
Увидев книгу на топчане, Еремей Семенович улыбнулся. В атласе была раскрыта карта Якутии.
- Изучаешь будущий маршрут?
- Начала, а потом заснула, - улыбнулась Сашенька.
- Вы полетите вдоль побережья. Думаю, пилот ваш не заблудится. Однако полет будет не из простых. Кругом безлюдье на тысячи километров. Новосибирские острова… Они часть территории Булунского улуса. Перед твоим приездом я вспоминал свою поездку туда на судне «Полярис». Мы тогда шли к архипелагу от Тикси. Комфортное было плавание, но места, я тебе скажу, довольно мрачные.
- Эти острова открыли чуть ли не в 17 веке.
- Учёные нашли подтверждение, что люди их посещали почти 8000 лет назад. Первое сообщение о том, что напротив устьев Индигирки и Колымы обнаружен большой остров, сделал землепроходец Михаил Стадухин. Тогда казаки посчитали этот остров частью обширной новой земли. В начале 18 века казак Яков Перминов, плававший от устья Лены до Колымы в составе казачьего отряда Меркурия Вагина, описал два острова, большой и маленький.
- А я читала, что первооткрывателем считается Иван Ляхов, - вставила Сашенька
- Совершенно верно. Несмотря на то, что раньше там побывали землепроходцы Стадухин, Перминов, Шалауров и другие, принято считать, что острова обнаружил в 1770 году купец Иван Ляхов. Потому как первый о них официально доложил царице. Однажды на побережье Северного Ледовитого океана он заметил стадо диких оленей, которые по льду привели его к гористому острову. Через 20 вёрст показался второй. Олени же ушли по замёрзшему морю ещё дальше. Здесь Ляхов обнаружил много песцов и мамонтовых бивней. Человек он был деловой и, сообщив о своём открытии в Петербург, попросил разрешить ему монопольный промысел на островах. Такое право ему было предоставлено указом Екатерины II, причём острова императрица повелела назвать Ляховскими.
В 1773 году Иван Ляхов снова отправился на архипелаг и, опять двигаясь по оленьим следам, вышел на третий остров. Там он нашёл оставшийся от землепроходцев-предшественников котёл из позеленевшей меди. Предприимчивый Ляхов организовал промысел песца и добычу мамонтовой кости, а также заложил два зимовья Малое и Коренное. Кстати, из-за этого старинного котла остров получил название Котельный.
В начале 19 века на Ляховских островах появился передовщик Яков Санников.
- Передовщик? Какое необычное слово, - сказала Сашенька.
- Да, теперь устаревшее. Так назывался человек, высланный вперед для какой-нибудь цели. Разведчик или руководитель авангарда. У казацких мореходов такая должность считалась официальной, даже контракты на неё заключались. Во всяком случае, они должны были первыми идти навстречу опасностям.
- Как штурмовики, как на фронте.
Дед внимательно посмотрел на внучку, побывавшую на войне, и погладил её по голове.
- Пожалуй, - произнёс он. – Этот Яков Санников со своими товарищами открыл остров Столбовой. А с 1805-го по 1806-й обнаружил ещё два, Фадеевский и Новую Сибирь. В столице узнали об этих открытиях и отправили туда Матвея Гаденштрома, экспедиция которого сделала картографическую опись архипелага.
Авторитет Санникова был настолько высок, что никто не сомневался в том, что с северного берега острова Котельного он видел в ясные дни неизвестную землю, о которой позже стало ходить немало легенд. Её связывали с несметными залежами золота, удивительным тёплым климатом долин, защищённых от полярного холода высокими горными хребтами, изобилием диких животных. Но главное, из уст в уста передавались рассказы, что там живут неизвестные люди.
- Я с детства помню фильм «Земля Санникова», - воскликнула Сашенька.
- Его поставили по книге академика Владимира Обручева. Многие пытались найти эту землю. Имена этих героев неразделимы с Новосибирскими островами. В 1820 году экспедиция во главе с лейтенантом флота Петром Анжу во время поисков Земли Санникова составила карту самых северных островов архипелага. Теперь Котельный, Новая Сибирь, Бельковский называются Островами Анжу. В 1879-1890 годах американские моряки под предводительством Джорджа Де Лонга, разыскивая сказочную землю, открыли острова Жанетты и Генриетты. Их на карте отмечают как острова Де Лонга.
Земля Санникова многим не давала спокойно спать. В 1900 году из Петербурга под руководством русского учёного, геолога и географа, арктического исследователя Эдуарда Толля вышла шхуна «Заря». Она дошла до северной оконечности острова Котельный., В надежде найти Землю Санникова Толль направил корабль на северо-запад к острову Беннетта. Но вблизи него вошёл в зону плотного тумана и наткнулся на ледяной барьер. «Заря» повернула назад к острову Котельный, где в Нерпичьей губе стала на зимовку. 23 мая 1901 года четыре человека во главе с Эдуардом Толлем на собачьих упряжках направились в сторону Беннетты и пропали без вести.
Позже предпринимались попытки найти Землю Санникова на ледокольных пароходах «Таймыр» и «Вайгач». Случайно был открыт безлюдный остров, названный именем лейтенанта Жохова. Но таинственная Земля так и осталась таинственной.
Еремей Степанович внимательно посмотрел на внучку, улыбнулся и сказал:
- Надеюсь, у пилота вашего вертолёта хватит ума не заниматься, по твоей просьбе, поисками Земли Санникова. Вижу, как у тебя загорелись глазки.
- Я на полке нашла книжку «Таинственный чучуна» Ильи Гурвича, - сменила тему Сашенька.
- Даже забыл, кто её у нас оставил. Кажется, автор пытался объяснить слухи о существовании в Якутии снежного человека.
- Я её возьму почитать?
- Бери. Лично я в существование чучуна не верю. Сразу положи книжку в рюкзак, чтобы не забыть.
Ударил гонг. Рельс, подвешенный у столовой, исполнял роль корабельной рынды.
- Идём-ка, дорогуша, на обед, - сказал дед и поднялся из-за стола.
Подходя к столовой, она услышала за спиной знакомое сопение. Но дед предвидел это, поэтому взял с собой березовый веник. Он повернулся к мохнатой парочке и, взмахнув сухими ветками, громко крикнул:
- Хоп, хоп! Попрошайки!
Выдавшийся свободный день она посвятила плану своего сценария. Первоначальный замысел обрастал информацией и деталями увиденного в Мирнинском и Оймяконском улусах. Ну и, конечно же, впечатлениями от плейстоценового парка. Оторвавшись от сценария, она взяла сухари и вышла на крыльцо. Давид и Голубика появились через несколько минут. Она потрепала их за уши и дала угощение.
- Ребята, топайте обратно, дедушка увидит, что я вас кормлю, и будет ворчать.
Парочка, обнаружив, что сухари закончились, развернулась и побрела к речке.
Ночью, после рассказа деда, Сашеньке приснился фильм «Земля Санникова». Только главного героя играл не Дворжецкий, а её Вася.
В десять утра она ждала на поляне. Минут через пятнадцать услышала стрёкот вертолёта. Вскоре машина оказалась над головой и начала быстро снижаться. Дед стоял рядом, и Сашенька видела, как он волнуется. Вертолет сел и Сашенька сквозь стекло кабины увидела, как Степка покрутил поднятым вверх указательным пальцем. Пора. Она чмокнула деда в щеку и побежала к открытой дверце.
В кабине «Робинсона 44» было тепло. На заднем сиденье устроился со своей аппаратурой Дима. Земля стала уходить вниз, а фигурка деда превратилась в маленькую точку.
- Ну, что, – спросила Сашенька, - какие у нас планы, капитан?
Степка только закончил общение с авиадиспетчером Черского и весело ответил:
- Погоду по маршруту дают хорошую, видимость десять километров. На пятистах метрах довольно сильный встречный ветер, поэтому будем лететь на высоте от трехсот до двухсот метров. Так горючего больше сэкономим. Сейчас курс на северо-запад.
Через двадцать минут появилась кромка Восточно-Сибирского моря. Под лыжами «Робинсона 44» проплывала тундра, а водный простор справа был свинцового цвета.
- Нам лететь около пятисот километров. Это два с лишним часа. Посадку делаем в 13.00 на метеостанции «Индигирка». Она стоит на берегу в самом устье реки.
Вертолёт шёл над водой, вдоль кромки разрушающегося берега. Создавалось впечатление, что под ними нескончаемый песчаный карьер. Только песок был почти чёрный.
- Море постоянно размывает берега. Они то ли из глины, то ли из пыли. Короче, лёсс называется, - сказал Стёпка.
Срезая морской берег, Степка направил вертолёт над тундрой. Она начала терять летние краски и превращалась в довольно унылое пространство. Внизу мелькало множество небольших озёр, какие-то извилистые речки, иногда земля вздымалась холмами, на вершинах которых видны были скалистые образования.
Через полтора часа Степка по спутниковому телефону связался с метеостанцией. Вчера он сообщил им свой лётный план и теперь общался с полярниками как со старыми знакомыми. По курсу погода продолжала оставаться хорошей, ветер и атмосферное давление были в норме. Посмотрев в зеркало заднего обзора, Сашенька зажмурилась от ослепительного сияния вынырнувшего из облаков солнечного диска. Мир в лучах солнца оживал. Море из свинцового стало зеленоватым, а в тундре появились разноцветные пятна кустарников. Дима со своего места снимал пролетающую под вертолетом панораму. Сашенька знала, что когда он молчит, то максимально сосредоточен, и решила не мешать ему разговорами. Подумала, что было бы здорово увидеть кадры их полёта над тундрой и морем. Под кабиной проносились деревья, скалы, море. Машина то набирала высоту, то плавно проваливалась. Она вспомнила, что Дима собирался установить на хвостовых закрылках записывающий трекер, чтобы расширить горизонт съемок. Интересно будет посмотреть на эту видеозапись.
- О421, это метеопост Индигирка. Когда прибываете?
- Через 31 минуту, - ответил пилот Степка.
- У нас с севера подходит облачный заряд с дождём. Видимость 200 метров. Будьте внимательны на низких высотах.
- Понял.
Сашенька разглядела появившуюся впереди темную пелену. Казалось, она была далеко, но неожиданно стала быстро увеличиваться. Степка держал высоту сто метров, из-за низкого тумана тундра и несущиеся навстречу холмы стали пропадать.
- Забираем правее, в сторону моря, - сказал пилот, - там, вроде, посветлее.
Теперь они летели по серому облачному коридору к светлому пятну, мелькнувшему справа. Это было правильное решение, вскоре туман рассеялся и показался солнечный свет. Включилась станция УКВ:
- С запада по курсу 180 вы можете обойти заряд тумана, - посоветовал сотрудник станции.
Вертолет оставил слева бесформенную тучу, сделал разворот и поднырнул под неё. Сразу стало сумрачно, но зато внизу они увидели белые домики. Подлетев ближе, различили над одним из них российский флаг. Вскоре под ними оказалась вертолетная площадка с буквой Н (Helicopter).
От крайнего домика к ним спешили два человек в оранжевых куртках. Когда винты остановились, подошли два улыбающихся мужика с традиционными для полярников бородами. Дима перегнулся через кресло и достал объемистую картонную коробку. Он помахал одному из бородачей рукой. Тот принял коробку, прочитал надпись на боку и во весь голос заорал: «Вот это гостинец!» Сашенька вопросительно посмотрела на своего оператора. Тот подмигнул и сказал:
- Бывалые люди посоветовали захватить подарочек. Самый для этих бедолаг лучший – баночное пиво.
Было промозгло и зябко. Плюс пять градусов, ветерок и высокая влажность заставляли мечтать о домашнем уюте.
- Мы ещё вечером прикатили бочку с вашим бензином прямо к вертолетной площадке, - сказал один из бородачей. Сашенька обратила внимание на красную бочку с белой полосой, стоящую рядом с площадкой.
- Это наш бензин, который мы закинули сюда почти полгода назад, - сказал Степка. – Эльэль называется.
- Что-то арабское, -ухмыльнулась Сашенька.
- Да нет, это марка такая для нашего типа вертолётов. Полностью называется авиационный бензин Б91/115 (100 LL). Вертолетчики называют его просто эльэль.
- Пойдёмте чайку попьем, пока они заправляться будут,- пригласил один из метеорологов. Как великую драгоценность, он прижал к груди коробку с пивом и пошёл впереди.
Степка вытащил из багажника помповый насос, канистру и воронку. Вместе со вторым полярником они стали возиться с бочкой.
Метеорологи смотрели, как чаёвничают гости, и с вожделением поглядывали на коробку с гостинцем.
- Почаще бы к нам такие путешественники залетали, - сказал старший бородач. – Я пиво в последний раз месяца четыре назад пробовал.
Его товарищи утвердительно кивнули.
Через час вертолет взлетел, и Сашенька подумала, что в последнее время вся её жизнь состоит из таких, казалось бы случайных, встреч и расставаний с людьми. Люди были разными, но запоминались надолго. Она почему-то вспомнила фронт и тех, которых, возможно, уже никогда не увидит.
- Следующая посадка на мысе Святой Нос, - объявил Степка. До него 380 километров. С учётом встречного ветра лететь часа полтора-два.
- 0421, - ожила рация УКВ. - Ребята, на высоте 300 скорость ветра 8 метров в секунду, давление 724 миллиметра ртутного столба. Счастливого пути, - попрощался радист метеостанции, бородатый любитель пива Володя.
- Интересное название у этого мыса - Святой нос,- сказала Сашенька.
- Мне в Черском рассказывали, что промысловики оттуда отплывали на Ляховские острова, - ответил Степка.
Этот отрезок пути не отличался от предыдущего. Те же озера и бесконечная тундра. Однако всё чаще стали попадаться высокие горы. У некоторых вершины были окутаны шапкой облаков. Но погода стояла ясная, что больше всего радовало Степку. Он даже стал что-то напевать себе под нос.
- Сашенька, - думал он, - девчонка вроде нормальная. С ней по- хорошему и она по-хорошему.
С девушками, с которыми он в своей жизни общался, было всё проще. Привычные «подкаты» к ним действовали безотказно и никто не обижался. С этой же надо было вести себя как с авиадиспетчерами. Попробуй по рации поговори с кем-нибудь из них не по делу, про любовь, например. Последствий не оберешься. Можно даже лётную книжку потерять. Поэтому при первой встрече в аэропорту по сусалам он получил за дело. Она замужем, да ещё главная в экспедиции. Но теперь, кажется, зла на него не таит и общается по-товарищески.
На дорогу один из полярников сунул Сашеньке целлофановый пакет с морошкой, кисловатой оранжевой ягодой. Она повернулась к Диме и угостила его. Потом протянула ягоды Степке и весело предложила: «Давай, авиация, налегай».
- «Кварц», я 0421, как слышите?
- О421, это метеостанция «Кварц». Приветствуем вас в нашем воздушном пространстве, - прозвучало по рации. - На высоте 100 ветер 7 метров в секунду, давление 728 миллиметров, видимость сто процентов.
Сверив координаты, Степка повёл вертолет на посадку. В километре от метеостанции возвышалась каменистая гора. Правее в низине появилось множество деревянных крестов. Рядом раскорячились какие-то ржавые металлические конструкции. Поодаль от них стояла метеостанция. Около знакомой буквы Н Сашенька различила фигурку встречающего. Выйдя из вертолета, она увидела полноватого пожилого мужчину.
- Добро пожаловать, - простуженным голосом сказал он. – Начальник метеостанции «Кварц» Игорь Игнатьевич Беспрозванных.
Сашенька пожала ему руку и спросила:
- А остальные на станции?
- Да, на станции, - ухмыльнулся Игорь Игнатьевич, - в полном составе: мой заместитель и одновременно жена Наталья.
Со стороны дома во весь опор мчалась лайка хаска. Она готова была броситься на грудь первому попавшемуся, но была остановлена негромким: «Алмаз, сидеть». Собака остановилась в полуметре от Сашеньки и уставилась на неё голубыми глазами.
- Тебя тоже Алмаз зовут! - радостно вскрикнула она и обняла пса за шею.
- Распространенная, оказывается, кличка, - засмеялся Беспрозванных.
- Вы знаете, мы в Иркутской области были в бурятском этнографическом центре. Там была кавказская овчарка по кличке Алмаз. Этот пёс ходил за мной повсюду.
Лайка, казалось, понимала, что говорит гостья, и внимательно смотрела на неё. Потом она лизнула Сашеньку в щёку.
- Чудеса, я от нашего охранника таких нежностей не ожидал, - сказал Игорь Игнатьевич. Он повернулся к дому и помахал рукой.
- Жена у плиты, боится оторваться от стряпни. Так что вы идите, - сказал он Сашеньке и Диме, - а мы с товарищем пилотом займёмся заправкой.
Наталья оказалась полной женщиной с добрым и улыбчивым лицом. Она провела их в большую комнату и усадила за длинный деревянный стол. Поставила на стол большой кувшин с морсом и сказала:
- Давайте знакомиться. Меня зовут Наталья. Я его, - кивнула на окошко, - жена, а также радистка и заместитель по всем остальным вопросам. Отдыхайте, ребята, - она рассмеялась, - мужики придут и садимся обедать. Морсику-то попробуйте, я в нём намешала морошку с голубикой.
Сашенька огляделась. В одноэтажном приземистом доме было несколько комнат. В столовой у окна весь угол занимал стол с радиооборудованием, от которого куда-то вверх через потолок тянулись кабели. За домом глухо постукивал дизельный генератор. Хозяйка-радист, несмотря на полноту, порхала от кухни к столу. На столе появился борщ, котлеты из нельмы и жареный гусь. Вошли Игнатьевич со Степкой. Степка нёс знакомую коробку с пивом.
- Здесь этих гусей много. Сотнями на озерах приземляются. А как отдохнут, снова сбиваются в стаи и улетают на острова, - сказала Наталья. - Муж иногда возьмёт ружье и через полчаса приносит птичку. Как на рынок сходит.
- Посмотри, Наталья, какой гостинец ребята нам привезли.
- Да уж, пиво здесь никогда не водилось. Спасибо.
- Какое интересное название, мыс Святой Нос, - сказала Сашенька. - Откуда оно произошло?
Наталья разливала борщ, а Игорь Игнатьевич неспеша стал рассказывать.
- Вы, когда садились, наверное, обратили внимание на кресты, стоящие на берегу. Их установили казаки-землепроходцы, по пути на Ляховские острова. Здесь похоронены их товарищи. Кто ушёл из жизни прямо тут, а кого они вывезли с островов. Кресты для них были православными символами, знаками защиты и памяти. Вот и нарекли место Святой Нос. Наш мыс был открыт в 1648 году казаком Булдаковым, и с тех пор стал ориентиром для мореплавателей.
Наталья поставила на стол графинчик с оранжевой жидкостью. «Настойка тоже из морошки», - сказала она. Игорь Игнатьевич разлил настойку по рюмкам.
- Помянем этих людей, - предложил он.
- А что это за железные конструкции торчат из земли недалеко от крестов?
- Это остатки тропосферной радиорелейной станции «Кварц». В семидесятые годы они были разбросаны по всему побережью для устойчивой радиосвязи. Несколько десятков объектов. Тут жили и работали военнослужащие. Потом появилась спутниковая телефония, и станции ушли в прошлое. Вывозить эти конструкции отсюда очень дорого, поэтому с тысячами железных бочек из-под горючего они «украшают» арктический пейзаж.
- Какие у вас дальнейшие планы, молодые люди? - поинтересовался Игорь Игнатьевич.
- Мы бы хотели побывать на нескольких островах архипелага, - сказала Сашенька.
- С учётом того, что на заправку вертолёта на островах надеяться нельзя, - добавил Степка.
- Это точно, - кивнул Игорь Игнатьевич. – Так что делите горючее в своём бензобаке надвое, чтобы на обратный путь хватило. На Котельном военная база, но приближаться к ней не советую, на то разрешение нужно. Бензин есть только у промысловиков. Для снегоходов подойдёт, а вот к вашей вертушке вряд ли. Есть только один выход, возвращаться после каждого острова обратно. Уже пятый час, скоро вечер наступит. Оставайтесь у нас, места всем хватит.
- Спасибо вам большое. Мы постой и питание оплатим, - сказала Сашенька.
- Ничего оплачивать не надо. Попрошу только дочке посылочку из Черского отправить. Она у нас в Якутске живёт, замужем. Внуки очень юколу любят. Я её тут немного навялил.
- Обязательно посылочку отошлем. Мы, кроме Ляховских островов, хотели бы побывать на Столбовом.
- Чего это вас туда понесло?
- Я читала, что там найдены осколки камней с признаками искусственной обработки.
- Получается, что…
- Да, это значит, что тысячи лет назад на Новосибирских островах кто-то, возможно, изготавливал каменные орудия труда.
«Каждый год в мире тает 750 миллиардов тонн льда согласно данным организации The World Counts ”. В феврале 2025 года площадь льда в Арктике уменьшилась до 1,79 млн. квадратных километров – это минимум с начала замеров в 1979 году.»
(Из данных организации)
Сашенька действительно прочитала в интернете статью сотрудника якутского центра арктической археологии Томаса Симокайтиса. Автор рассказывал о гипотезе возникновения архипелага Новосибирские острова. Он утверждал, что моря Лаптевых 20 тысяч лет назад не было. Существовала гигантская река Палеолена, которая вбирала в себя воды Лены и Яны. Устье Палеолены располагалось в шестистах километрах севернее дельты современной Лены, там, где сейчас открытое море. Перед этим устьем был горный массив, ныне остров Столбовой, который с обеих сторон огибали две великие сибирские реки. У северной оконечности Столбового, под мысом Скалистый, реки сливались. Тысячелетиями море наступало на материк и речной остров Столбовой превратился в морской. Сегодня он расположен в 350 километрах к северу от Тикси.
По мнению Симокайтиса, это место в плейстоценовый период было самой высокой точкой на огромной территории и носило для древних людей сакральный характер. Экспедиция, в которой участвовал Томас, обнаружила на вершине утёса Скалистый каменную пластину в виде ножа. Мало того, площадка на вершине утёса была усеяна кремниевыми обломками с признаками искусственного дробления. Через год там же нашли ещё одну аналогичную пластину. Всё это тянуло на сенсацию, похлеще археологических находок на Диринг-Юряхе. Однако археологическое сообщество не торопилось признавать Столбовой в качестве палеолитической стоянки. Основной вопрос заключался в том, для какой цели было произведено столько каменных отходов, если обнаружены всего две ножевые пластины? Не убедили авторитетных учёных и следы кострищ на этом месте. В статье были приведены координаты этой площадки на мысе Скалистый: 74°13’ 83” северной широты и 135° 27’ 49” восточной долготы
Когда Сашенька читала статью Симокайтиса, она обратила внимание на его слова, что море Лаптевых - самое мутное в мире. Сначала это показалось не очень понятным. Однако, когда вертолет летел низко над водой, она увидела, что желтовато-грязные волны действительно напомнили ей лужу во дворе их дома после дождя. Дно этого моря покрывают сотни метров песка и ила, накопившиеся за тысячелетия борьбы земли и воды. Море Лаптевых затопило миллионы квадратных километров мамонтовых степей, поэтому, наверное, за «жадность» свою стало таким грязным.
На свободное место в кабине Степка поместил три двадцатилитровые канистры с бензином. До острова 230 километров, топлива в двух баках должно было хватить. Но резервный запас, по мнению пилота, не помешает.
Дима со своей видеокамерой уселся на переднее сиденье рядом с пилотом. Сашенька расположилась на заднем ряду, облокотившись на флягу с бензином.
На высоте триста метров встречный ветер был довольно сильный, поэтому Степка снизился до сотни, где сопротивление ветра было меньше. И всё-таки скорость не превышала 190 километров в час. Казалось, что крупная рябь несётся навстречу с огромной скоростью. Дима не отрывался от видеокамеры, хотя при каждой воздушной яме душа его замирала. Ветер стихал, и они набрали сначала 200, а потом и 400 метров. Постепенно полёт стал спокойнее, и Сашеньке даже начало казаться, что под хмурым небом она различает точки каких-то островов.
Сверху Столбовой напоминал зеленоватый кусок бумаги с небрежно оторванными краями, брошенный кем-то на бескрайнюю поверхность моря. Земля приближалась, уже были различимы очертания высоких берегов. Степка, обогнув остров, завёл машину с севера и впереди открылась впечатляющая панорама мыса. Скалистый возвышался на 120 метров и был отделен от острова глубоким ущельем. Посадку произвели точно по координатам.
Как только умолк двигатель, Сашенька открыла дверцу и услышала снизу рев прибоя. С высоты открывалась однообразная панорама сурового моря.
Она посмотрела на север, и ей представилась величественная картина слияния Лены и Яны в один могучий поток двадцать тысяч лет назад. Внизу лежала необозримая тундра, по которой брели стада мамонтов и каких-то других крупных животных. Далеко на востоке возвышалась горная гряда - будущий остров Котельный. Но видение прошло, вокруг снова расстилалось свинцового цвета море Лаптевых.
Дима пошёл в сторону ущелья за очередными кадрами. Она крикнула, чтобы тот был осторожнее, но ветер унес ее слова. Под ногами хрустели камни. В центре площадки, в нескольких метрах от вертолёта, была сложена из валунов небольшая пирамида. Наверняка, это было дело рук археологов. Вокруг во множестве лежали каменные осколки, такие же, какие они видели в прошлом году на палеолитической стоянке в Диринг-Юряхе.
Дима вернулся и стал крупным планом снимать ладони Сашеньки, на которых лежали кремниевые чешуйки, отходы производства плейстоценовых каменотёсов.
Обследовав площадку, они спустились по холмистой местности вниз и увидели несколько заброшенных строений. Игорь Игнатьевич рассказывал, что это одна из бывших метеорологических точек, а теперь здесь оборудована автоматическая контрольно-корректирующая станция ГЛОНАСС. Через несколько километров они наткнулись на небольшую речку, протекавшую вдоль острова.
Пора было возвращаться. Степка с помощью Димы освободил две пластиковые канистры и, пополнив баки, нырнул от пронизывающего ветра в кабину. А Сашеньке почему-то не хотелось отсюда улетать. Она думала о масштабах изменения климата, когда колоссальные материковые территории превращаются в море, а горные хребты - в затерянные острова.
Вертолет летел над морем вдоль восточного берега Столбового. Высокие лёссовые берега осыпались под ударами волн. На протяжении сорока километров скалы перемежались с галечными пляжами.
Полёт обратно прошёл спокойно, хотя несколько раз пришлось менять высоту из-за встречного ветра. Наконец, показался мыс Святой Нос. Зависнув над вертолётной площадкой, вертолёт медленно опустился. Игорь Игнатьевич и Наталья при звуке двигателя появились на пороге метеостанции.
- Ну, как слетали? - спросил старый метеоролог.
- Нормально, - жизнерадостно ответил Степка и зашуршал под креслами в поисках насоса.
- Игорь Игнатьевич, - сказала Сашенька, - там всё, как вы рассказывали.
- И не будет меняться ещё очень много лет, - добавил он.
За столом их ждала уха и жареная рыба. Сашеньку покачивало после полёта над морем и после обеда она с удовольствием пошла в маленькую комнатушку, где ночевала накануне.
Когда она проснулась, было два часа ночи. За окном стояли сумерки. Сашенька вытащила из рюкзака планшет и стала работать над сценарием. Слова, сцены и образы приходили в голову легко, будто кто-то их ей диктовал. Перед глазами вновь возникла мамонтовая тундра и бредущие по ней стада. Она подумала, что Семипалатинский был прав, в фильме необходимо будет использовать компьютерную анимацию. Умники со студии должны постараться с программой искусственного интеллекта. Нужно реалистично показать, как континенты уходят под воду, а высоченные горы превращаются в острова. Миллионы живых существ гибнут в новом, не приспособленном для них мире.
«Впрочем, ещё при жизни моего поколения, - подумала она, - могут случиться невероятные события. И пройдут всего лишь годы, а не целые геологические эпохи».
В ютубе разошёлся ролик, где предсказывается остановка Гольфстрима. Если это случится, то в Европе установится якутский климат. Устья сибирских рек замёрзнут и на них вырастут колоссальные ледяные барьеры. Сброс Лены, Енисея, Иртыша и сотен других водных артерий во всемирный океан прекратится. Вода затопит Сибирь от уральских гор до Каспийского моря. Возникнет озеро, которое поглотит половину Евразийского континента. Триггером, который отключит Гольфстрим, как это не парадоксально, станет всемирное потепление.
Глаза слипались. Сашенька увидела белую медведицу и двух медвежат, бежавших от вертолёта к метеостанции. Потом снились люди в крошечной палатке, которую хлестал дождь. У них закончилось курево и испортился спутниковый телефон. Вертолет не мог вылететь на остров из-за штормовой погоды. Томас Симокайтис рассматривал каменный нож. Потом вдруг она увидела его уже в зале Академии наук, где сидели солидные археологи. Томас с трибуны показывал найденную им ножевую пластину и говорил, что они, наконец, нашли самую северную в мире стоянку людей каменного века. Из зала раздались выкрики: «А где доказательства? Что у тебя есть, кроме этого камешка? Где хоть одна человеческая кость?» Вдруг в первом ряду поднялся плотный человек с седыми усами и бородкой. Он был одет, в отличие от всех, в таёжную штормовку. Сашенька узнала в нём первооткрывателя Диринг-Юряха Юрия Мочанова. Во сне удивилась, потому что знала - он умер несколько лет назад.
- Я считаю, что Томас в руках держит предмет, принадлежащий людям каменного века. Парень совершил научный подвиг, - сказал Мочанов и стал аплодировать. Зал мрачно молчал. Тогда Мочанов закричал: «Всем подъем!», вытащил пистолет и выстрелил в потолок актового зала Академии наук.
В окно стучали.
- Подъем, подъем! – кричала Наталья.
Невыносимый скрежет профлиста доносился со стороны сарая. Раздался гулкий выстрел и напротив окна в небо взлетела ракета. Засунув под подушку планшет, Сашенька бросилась к выходу. На крыльце топтались полураздетые Степка и Дима.
- Что случилось?
- Медведь разломал наш сарай. Утащил две веревки с юколой, - сказал подошедший Игорь Игнатьевич. В руках у него была ракетница. - Ушёл только когда я второй раз в воздух выстрелил. Обнаглел. Раньше такого никогда не было.
- Это была медведица. У неё медвежата голодные.
- Медвежат я не видел. Только заметил медведя, который промелькнул в распадке.
- Ты откуда знаешь, что это была медведица с медвежатами? – спросила Наталья.
- По-моему, я их видела во сне.
Все удивленно посмотрели на Сашеньку, но ничего не сказали. Медведица раскурочила дверь и стащила часть вяленой рыбы.
- Не беда, мать, у нас остались ещё две верёвки с юколой. На посылку дочке наберётся, - сказал Игорь Игнатьевич.
Сегодня должны были посетить остров Большой Ляховский. Там работала бригада добытчиков мамонтовой кости из частного предприятия «Бивень». Всё лето рабочие жили здесь, разыскивая и откапывая мамонтовые кости. В сентябре в Нижнеянск, где находилась контора «Бивня», приезжали покупатели из Китая.
Над проливом Дмитрия Лаптева лететь было чуть меньше 60 километров.
В «Бивне» трудились мужики из Нижнеянска и села Юкагир. Они не первый год промышляли на островах. Ещё в начале 17 века русские купцы повадились сюда на поиски древних костей, которые охотно покупали купцы с востока. Были вывезены сотни тонн мамонтовых бивней. Добытчикам помогало море. Оно постоянно размывало лёд и лёссовую глину, обнажая новые останки доисторических животных.
Высокие берега Большого Ляховского тоже напоминали обвалившийся песчаный карьер. Для начала решили поснимать с моря. Степка снизился и все увидели плывущих моржей. Создавалось впечатление, что эти существа находятся не в холодной, близкой к нулю градусов, воде, а нежатся в тропических водах. Неожиданно Сашенька увидела белого медведя, лениво прогуливающегося по гальке. Она толкнула Диму в спину и указала пальцем на каменистый пляж. Медведь поджидал резвящихся в воде моржей, а те, заметив его, явно не торопились выбираться на лежку. Было похоже, что эти «игры» продолжались не первый час.
Стёпка поднял вертолёт, и они полетели вглубь острова, туда, где над ветхой избушкой развевался синий флаг с бивнем, символом заготовительной конторы. Из домика вышел парень в бандане и уставился на прибывших. Потом медленно подошёл и спросил:
- Здравствуйте, а вы кто такие?
Сашенька шагнула навстречу, протянула руку и по-якутски сказала:
- Меня зовут Сандаара.
Парень посмотрел на неё и приветливо улыбнулся.
- Меня Прошкой зовут. Все на работе, а я сегодня дежурный.
- У вас тут главный есть?
- Есть. Петр Григорьев. Если к морю пойдёте, то минут через двадцать на них наткнётесь.
Увидев, что спутники Сашеньки не якуты, он перешёл на русский язык.
- Если один из ваших за макаронами последит, я проводить смогу.
Сашенька повернулась к Степке.
- Тебе всё равно от вертолета отходить нельзя. Так что займись макаронами.
Перед посадкой Дима обратил внимание на многочисленные бугры, покрытые травой. Сашенька вспомнила, что дед говорил об этих «бородавках», которые назывались булгунняхи ( холм, курган-якутск.). Бугры проплывали под ними на высоте десяти метров. Эти образования были круглые, одинаковой высоты, размера и формы. Поверхность каждого была покрыта высокой зеленой травой. Такие же встречались в плейстоценовом парке. Еремей Семёнович рассказывал, что пылеобразный лёсс оседал на ледниковую поверхность. Из-за потепления лёд таял, а бугры из лёсса, в каждом из которых оставалось ледяное ядро, поднимались всё выше. Булгунняхи содержали большое количество микроэлементов, и трава росла на них как на хорошо удобренных газонах.
Минут через тридцать они увидели троих человек, которые увлеченно копошились в небольшой яме. Когда подошли ближе, то увидели, что двое из них раскачивали какое-то бревно, торчащее из земли. Третий пешнёй выкалывал вокруг бревна куски мёрзлого грунта. Увидев гостей, они бросили работу. Прошка шагнул к мужчине, который выглядел постарше других, и что-то ему сказал. Тот, поправив вязаную шапочку, подошёл к Сашеньке и протянул руку.
- Петр Григорьев, - представился он простуженным голосом.
Сашенька назвала своё имя.
- Это бивень, - сказал Петр, - кажется, нам повезло. Вчера только кончик торчал из булгунняха. Раскапывать решили сегодня. Видимо, это большой бивень, килограммов на шестьдесят потянет. Вот бы ещё без трещин и расслоений был.
- Мы уже заканчиваем. – Петр посмотрел на Прошку и спросил: – Обед- то приготовил?
- Там есть кому присмотреть, - ответил дневальный. - Целый вертолётчик макароны варит.
Наконец, бивень лениво вывалился из чёрной глинистой массы. Ребята с трудом потащили его к ближайшему озерцу. Пучками травы стали отмывать кость. Постепенно находка приобрела желтоватый цвет. Бивень был мощный и без трещин. Это заметно подняло настроение копателей. Двое закинули добычу на плечи и двинулись к базе. Минут через пятнадцать их сменили Петр и Прошка.
Степка к поручению Прошки отнесся со всей серьёзностью. На сковороде пережарил лук, добавил томатной пасты и потом запустил туда тушёнку. На запах жареного лука с подветренной стороны подтянулись ещё шестеро поисковиков. Теперь вся бригада из десяти человек была в сборе. Пётр, увидев Стёпку у артельного котла, источающего запахи макарон по- флотски, улыбнулся. Когда вертолётчик поднялся, то все увидели, что он сидел на коробке пива.
- Спасибо, парень за пиво. Мы его давно не пробовали. Теперь будет чем отпраздновать добычу, - воскликнул Пётр.
После обеда все пристроились на отдых. Но Сашенька захотела посмотреть и отснять другие раскопки. Сопроводить их вызвался невысокий, худощавый мужик с грустными глазами. Его все звали Гера. Он единственный отказался от пива.
Когда они через час вернулись к базе, Сашенька увидела бригадира, который сидел на пустой бочке и курил. Она присела рядом и спросила:
- Петр, в Якутске директором музея мамонта работает Семён Григорьев. Вы не родственники?
- Это мой младший брат, - с гордостью ответил мужчина. – Больше десяти лет назад на этом острове мы наткнулись на нетронутую тушу мамонта. По телефону я рассказал об этом брату. Не думал, что такой шум поднимется. Брат через неделю прилетел со своими товарищами из Академии наук на вертолёте. Осмотрели и решили, что мамонта надо вырубать из вечной мерзлоты и доставить в Якутск. Для этого нужны были люди и техника. Доставка такого тяжёлого груза на коренной берег возможна только по льду. Поэтому перевозку перенесли на март.
Через полгода Академия наук отправила сюда санный поезд с десятком рабочих. Брат возглавлял экспедицию, а я у него был правой рукой. Мы раскопали мамонта, но там оказалась только половина животного. Я случайно воткнул пешню в бок туши и из неё вдруг потекла тёмная жидкость. Брат чуть с ума не сошёл и стал в пробирки собирать эту кровь. Мы это даже на видео записали. Он говорил, что впервые в мире обнаружена жидкая кровь в теле ископаемого. Прямо в кадре Семён попробовал пожевать кусочек мамонтового мяса, потом сказал, что оно показалось ему безвкусным. С большими трудностями мы извлекли тушу из вечной мерзлоты, упаковали её и отправили в Якутск. Там она хранится и сейчас.
Сашенька вспомнила это событие. Сообщение о том, что найдено тело мамонта с кровью, моментально разлетелось по всему миру. В результате из Южной Кореи пришло письмо с приглашением в лабораторию, которая занимается клонированием животных. Это оказалась солидная компания «СООАМБИОТЕХ», которую возглавлял знаменитый учёный Хван У Сок. Семён, прихватив образцы крови, отправился в Южную Корею. К сожалению, корейским генетикам не удалось найти там живые клетки для клонирования.
- Брат рассказывал, что там он видел щенков, которых корейцы вырастили из умерших собак. Этот бизнес, оказывается, имеет большой спрос. Множество людей в мире переживают потерю четвероногого друга и поэтому отдают большие деньги, чтобы получить клон любимого животного.
Петр потушил сигарету.
- Это всё мне брат рассказал. Я же здесь каждое лето со своими ребятами провожу. Позже мы нашли ещё одну тушу. Замороженное мясо было красное и на вид свежее. Даже собаки его грызли и всё, что им дали, съели. Я брату позвонил, и он снова прилетел за образцами. А потом сообщил мне, будто у корейцев вроде что-то получается. Подробности рассказывать не стал, чтобы не сглазить.
- Я где-то читала, что в Южной Корее удалось получить ДНК из живой клетки мамонта, - сказала Сашенька.
- Может, в этот раз им повезёт.
- Петр, скажи, а почему этот мужик, - она кивнула на одиноко сидевшего в стороне Геру, - такой грустный и какой-то одинокий.
- Я в чужие дела не лезу, но дома у Геры какая-то «непонятка». Он с нами впервые, раньше никогда на острова не ездил. До этого Гера в кабалу к банку попал. Жена заставила его кредитов набрать и посоветовала с нами поехать. Наслышалась где-то, что мы деньги большие на бивнях зарабатываем. Теперь сезон заканчивается, а у нас дела слабовато идут. Хорошо, что сегодня здоровенный бивень взяли, а до этого так, мелочь попадалась. Вот он и прикинул, что с такими заработками из должников не вылезет.
У нас раз в неделю артель разрешает каждому три минуты по спутниковому телефону с семьёй поговорить. Гера первый раз позвонил, так дома никто трубку не взял. Через сутки я ему разрешил ещё раз попытаться. У его жены как раз был день рождения. Но и тогда никто не ответил.
Сашенька почему-то подумала о Васе. Она его голоса давно не слышала. Чем он там в Пекине занимается?
- Пётр, мы можем Геру с собой забрать, - сказала она. – Может, ему легче станет, когда всё выяснится.
- Ладно, спрошу его, - сказал Петр и позвал мужика.
Когда тот подошёл, бригадир сказал, что у гостей есть возможность подбросить его до посёлка на вертолёте. Герасим удивленно посмотрел на Сашеньку и тихо выговорил: «Спасибо».
Через час, после совместного фотографирования, все погрузились в «Робинсон 44». Последние канистры слили в бензобак и четвёртое место рядом с девушкой освободилось. Гера осторожно, будто боясь что-нибудь сломать, залез в вертолёт. Лопасти завращались. Степка разогревал двигатель. И тут новый пассажир наклонился к Сашенькиному уху и виновато сказал:
- Я останусь.
- А как же семья?
- Со всеми начал работать, со всеми и вернусь, - твёрдо произнес мужик. Он открыл дверцу и выпрыгнул на землю. Бригада стояла у домика и молча наблюдала.
Вертолет поднялся над базой добытчиков мамонтового бивня.
- Давай, рули на Юкагир, - сказала Степке Сашенька. Он удивленно посмотрел на неё.
- Зачем? Вроде мужичка мы уже высадили.
- Потом расскажу.
Минут через сорок, когда пролив остался за спиной, а под брюхом машины уже проносилась янская тундра, Сашенька произнесла:
- Надо семью этого Геры навестить. Только сначала пролети над селом, Дима панораму снимет. Пригодится.
Посадку сделали на окраине Юкагира, прямо на дороге.
Сашенька увидела, что от села в их сторону направлялся человек верхом на олене. Они дождались, пока всадник подъедет ближе. Это был пожилой крестьянин. Метрах в пятидесяти он остановился. Сашенька взяла спутниковый телефон, выпрыгнула из вертолёта и быстро пошла навстречу. Она подошла ближе и по-якутски поздоровалась. Он тоже поздоровался и спросил:
- Вы чего сели? Сломались, что-ли?
- Нет. Мы сейчас на Большом Ляховском были у бригады из «Бивня». Я хочу жене Геры привет от него передать.
- Дом их вон, с краю стоит. Но хозяйки, Любы, сейчас там нет.
- Где же она? Дети с кем?
- У них старший за всеми следит. Взрослый уже, десять лет ему. А Люба у Степановых трудится.
- Гера не говорил, что она на работу устроилась.
- Сходи и посмотри. У Степановых дом с синей крышей.
- Спасибо.
Сашенька быстро пошла к посёлку. Она подошла к дому с синей крышей, поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Никто не ответил. Сашенька приложила ухо к двери и услышала, что в комнате поют. Она на всякий случай постучалась ещё раз, потом вошла. В полутёмных сенях песня слышалась громче. Сашенька открыла дверь и увидела большую светлую комнату. Справа у дверей почти до потолка лежала кипа выделанных оленьих шкур. В центре комнаты на табуреточках сидели четверо женщин, ловко обмётывали края оленьих ковриков и негромко пели. Наконец, они увидели Сашеньку.
- Здравствуйте, меня зовут Сандаара. Мы были на Большом Ляховском, а на обратном пути прилетели сюда. Как бы с женой Геры поговорить?
Сидевшая напротив худенькая женщина отбросила коврик, вскочила и громко крикнула:
- Что с Герой?
Сашенька шагнула к ней, взяла за руку и сказала:
- Вы Люба? Не волнуйтесь, с ним всё нормально. Просто просил привет передать. У меня спутниковый телефон, и вы можете с ним переговорить. Надо только выйти на улицу, чтобы связь была лучше.
Женщины с интересом вытянули шеи, а глаза их загорелись любопытством. Когда они вышли, девушка продолжила:
- Я специально так сказала, чтобы чужих ушей рядом не было. Вы можете даже из своего дома с ним говорить.
- Мне Гера говорил, что это очень дорого. Им раз в месяц по три минуты разрешают.
- Вот он вам и звонил. Дважды не мог дозвониться. Вы говорите сколько понадобится.
Люба с благодарностью взглянула на неё. Они вошли в её дом и Сашенька увидела мальчишку лет десяти и двух девочек помладше.
- Это мои детки, - сказала жена Геры. - Серёжа, налей нашей гостье чаю.
Потом повернулась к Сашеньке, покачала телефоном в руке и промолвила:
- А я во двор пойду поговорю, чтобы вам не мешать.
Через десять минут она вернулась. Сашенька увидела, что Люба улыбалась, но в её глазах стояли слезы.
- Давайте я вас к вертолету провожу. Вы же на дороге сели?
- Откуда вы знаете?
- А здесь больше негде. Это я настояла, чтобы Гера на острова поехал. Говорят, там мужики прилично зарабатывают. Гера же всю жизнь оператором в котельной работал. Ну, а потом соседи предложили ему купить их старый снегоход. Импортный, хоть и подержанный. За 250 тысяч. 50 тысяч мы как-то наскребли, а двести пришлось взять в кредит в банке. Вот Гера и завербовался в «Бивень».
Степановы, соседи наши , стали народными промыслами заниматься. У них дочка в Нижнеянске в торговой конторе работает. Она как-то показала на работе коврик, который её мамаша из оленьей шкуры сделала. Красивый, с цветными вставками, оверлоком по краям обшитый. А там как раз из якутской сувенирной фирмы «Сардана» заготовитель приехал. Ему коврик понравился, и он предложил делать для них такие. Раз в три месяца приезжает и забирает их. Заказов много стало, и Степановы меня позвали помогать. Какая-никакая подработка. Может, долги отдавать начнём. Когда Гера первый раз звонил, я здесь сидела и шила, а во второй раз Сережа, видно, в магазин бегал и звонок пропустил. Девочки маленькие, я им к телефону не разрешаю прикасаться.
- Ну, вы с Герой нормально поговорили?
- Да, - сказала она и на её глазах снова появились слёзы.
Люба проводила Сашеньку до самого вертолёта. Та из кабины долго смотрела на её худенькую фигурку, которая пропала, когда Степка развернул вертушку на восток.
До мыса Святой Нос, благодаря хорошей погоде, долетели за два часа. Метеорологи встречали их как родных. Сашенька почувствовала, что их появление для этих славных людей значит многое. Особенно для Натальи, ей, наконец, предоставилась возможность заботиться о ком-то, кроме мужа.
На столе появились стейки из оленины и малосольная рыба. На десерт были пирожки с морошкой, сезон которой был в разгаре. Честно говоря, Сашенька к оленине относилась равнодушно. Мясо казалось ей жестковатым и постным. В центральной Якутии ели в основном говядину, порою жеребятину. Стейки из тёмного мяса особых чувств не вызывали. Она для приличия отправила кусочек в рот и удивленно подняла глаза на хозяйку. Такого вкусной и нежной оленины она ещё не пробовала.
- Это что? - спросила она.
- Это оленина по личному рецепту Натальи, - с гордостью сказал Игорь Игнатьевич. - Она её замариновала сразу после вашего отлета на Большой Ляховский. Ребята, как вам мясо? - спросил он мужчин. Дима, как всегда, с полным ртом протяжно замычал, а Стёпка воздел глаза, положил нож и вилку рядом с тарелкой и показал большими пальцами обеих рук вверх.
- Медведи не появлялись? - спросила Сашенька
- Слава Богу, нет! - ответил Игорь Игнатьевич. - Я по ним ни разу не стрелял. Ночью только из ракетницы в воздух пальнул. В этом году тёплая погода затянулась. Кромка льда на проливе ещё не выросла и тюленям выползать некуда. Ластоногие - основная пища косолапых, вот они сюда на запах юколы и пришли.
- А мы видели моржей и белого медведя, который поджидал их на берегу, - сказал Дима, доевший, наконец, своё мясо. – Я интересные кадры сделал. Сашеньке спасибо, что пустила меня на переднее сиденье.
Было не так уж и поздно, но впечатления прожитого дня и обильный ужин разморили путешественников. Заметив это, Наталья предложила всем отправляться отдыхать.
Сашенька вошла в комнату, разделась, легла в постель и моментально уснула. Утром она с удивлением осознала, что впервые не видела снов.
После завтрака вылетели в Черский. Через час полёта со всех сторон подступили облака. Они были непроницаемые и, казалось, в один момент «сожравшие» пространство со всех сторон. Создалось впечатление, что вертолёт перестал лететь и просто завис в каком-то киселе. Риск налететь в тумане на вершину какой-нибудь горы был велик, поэтому Стёпка стал набирать высоту. Стрелка уровня топлива заметно дрогнула. Навигатор исправно показывал маршрут, но сопоставить картинку на дисплее с тем, что пролегало внизу, не было никакой возможности.
Пилот перестал балагурить, и по его вспотевшей шее Сашенька поняла, что парень волнуется, но старается этого не показать. Она вжалась в кресло и положила ладошку на левый карман куртки. Девушка почувствовала легкое тепло и поняла, что Сата начал просыпаться. Откуда камень узнал, лежа в кармане, о том, что творится кругом? Наверное, по участившемуся биению её сердца. Так было не раз.
- Уф, - облегченно выдохнул Степка и указал на восток. Справа в разрыве облаков мелькнул клочок неба. По кабине поползли струи дождя. Казалось, окружающие тучи избавляются от влаги, чтобы стать прозрачнее. Внизу появились очертания какой-то реки и одиночных гор. Стёпка сориентировался на местности и стал снижаться. Дима, замерший в своём кресле, оживился и стал прикладываться к видоискателю камеры.
- Никогда не надо отступать, - гордо произнес пилот.
- Молодец, - сказала Сашенька и улыбнулась.
Сата стал прохладным, будто снова впал в спячку.
Ответила рация УКВ. Радист с метеостанции «Индигирка» бодро сообщил температуру воздуха, атмосферное давление, дальность видимости. Сашенька с облегчением откинулась на спинку кресла и положила руку на большой пакет с юколой, который старики отправили своим внучатам в Якутск.
После посадки дозаправились, попили с полярниками чай и тронулись дальше.
Как обычно, Еремей Семёнович перед прилётом внучки не спал. На столе он нашёл книжку «Таинственный чучуна». Сашенька все-таки забыла положить её в рюкзак. Еремей Семёнович поставил книжку на полку, вышел на крыльцо и стал смотреть на запад. Наконец, после обеда зазвонил внутренний телефон. Это был радист:
- Еремей Семёнович, из Черского сообщили, что борт 0421 совершил посадку.
Он постучал в кабинет Мартусевича и вошёл.
- Аскалон, здравствуй! – приветствовал его директор школы. – Рад тебя видеть. Молодец, хотел похвалить тебя за ёлочки, которые ты высадил. Сам сообразил?
Аскалон кивнул головой.
- Ты что-то спросить хотел?
Парень снова кивнул головой и сказал:
- Это… Мне Света сказала, что вам доверить можно. Вот я и пришёл.
- Чего доверить? - Мартусевич снял очки и положил их на стол.
- Я под лестницей живу.
- Знаю.
-Там замка нет.
- А у тебя что-то ценное с собой имеется, - улыбнулся директор.
- Мне надо, чтобы камни мои не пропали.
- Какие камни?
- Ну, эти, - и Аскалон протянул алмазы.
У Мартусевича при виде драгоценных камней стало сухо во рту. Он налил воды из графина и сделал несколько глотков.
- Ты где их взял?
- В тайге нашел, на речке.
Какое-то время в кабинете директора школы стояла тишина. Мартусевич смотрел на алмазы, и вся его жизнь за последние годы пронеслась перед глазами. Эти прозрачные, обкатанные за тысячи лет в северной речке драгоценные камни показались ему всесильными. Они в одно мгновение могут разрушить жизнь человека или превратить её в сказочное существование. Сейчас алмазы сами приплыли ему в руки.
Молчание затягивалось. Аскалон сжал ладонь и опустил её в карман.
- Дай мне рассмотреть их получше, - хриплым голосом произнес Мартусевич.
Аскалон теперь не торопился. Но все же нехотя вынул руку и разжал пальцы. Директор взял один алмаз и поднес к глазам. Ничего особенного, прозрачная стекляшка и всё. Туча, висевшая над школой, ушла и солнечный луч упал на алмаз. Внезапно внутри окатыша заиграл настоящий калейдоскоп. Облако вновь загородило солнце и камень погас, он словно уснул и стал снова походить на обыкновенную стекляшку.
«Эх, Сусанка, видела бы ты это, - подумал Михаил Иванович. - Где же ты сейчас, моя любимая?» За всё время он так и не поинтересовался её судьбой: на сколько лет её осудили, где отбывает наказание, можно ли ей написать? Он опасался, что эти вопросы могут неправильно истолковать и его снова зачислят в подозреваемые. Тогда, не веря своей удаче, Мартусевич унёс ноги из Смоленска. Конечно, он ничего не знал о делах любовницы, однако забыть ужас, который испытал в тюремной камере, не мог. «Что бы она сказала, попади ей в руки эти алмазы? - подумал Михаил Иванович. – Наверное, они бы ей понравились. А ведь они стоят очень больших денег. Этот дурачок даже не понимает каких».
- Ну и что, ты думаешь, эти стекляшки у тебя кто-нибудь украдёт?
- Может быть.
- Ну, раз ты так думаешь, то пусть полежат в моём сейфе.
Мартусевич открыл металлический ящик.
- Клади сам, - сказал он. – Вот, сюда на верхнюю полку. Впрочем, погоди, - он вынул из письменного стола коробочку из-под канцелярских скрепок. – Положи в неё, чтобы никуда не укатились.
Аскалон взял коробочку, положил в неё алмазы и протянул директору. Тот поставил её на верхнюю полку, рядом с печатью, и закрыл металлическую дверцу.
- Ну, я пошёл, - охотник потоптался на месте и вышел.
Михаил Иванович вынул из правой тумбы стола початую бутылку водки и глотнул прямо из горлышка.
Аскалон брёл по улице и не понимал, почему у него в голове такая путаница. Правильно он сделал или нет, когда отдал алмазы на хранение Мартусевичу? На душе скребли кошки, а ноги сами привели к дому Светланы.
Она открыла дверь, увидела его мрачное лицо и пропустила в комнату.
- Ты чего такой мрачный, Аскалон? – спросила она.
Он помолчал, медленно присел на табуретку и сказал:
- Я отдал директору алмазы. На хранение. Как ты говорила.
- Ну и правильно сделал. Он хороший человек. Теперь не будешь бояться, что их кто-нибудь захочет стащить.
- Не знаю. Чувствую, что-то неправильное сделал.
- Не волнуйся. Ты же их можешь всегда взять обратно.
Она налила ему чая с молоком и пододвинула сахарницу.
- Ну, если хочешь, завтра пойди и забери свои камни обратно.
Он молча допил чай, встал и направился к двери.
Ночью ему приснилось, что он заходит в кабинет директора, просит вернуть алмазы, а тот сидит за столом и не слышит его. Разговаривает по телефону, что-то пишет, а Аскалона не видит. Утром он проснулся с чувством тревоги. Сердце билось так сильно, что, казалось, оно выскочит из груди. С утра он должен был сложить в поленницу машину дров, которую вчера сгрузили во дворе школы. Чтобы убить тревожные мысли, Аскалон принялся за работу. Потом подметал древесный мусор, но тревожные мысли никуда не делись.
Аскалон вошёл в школу и направился по коридору к кабинету директора. Постоял на пороге. Мартусевич сидел за столом и разговаривал по телефону. Увидев работника, он оторвался от трубки и спокойным голосом произнес:
- Чего тебе, Аскалон?
- Да у меня к вам дело…
- Присядь на стул, я сейчас закончу.
Он минут пять разговаривал, потом положил трубку и посмотрел на своего работника.
- Ты что-то у меня хотел спросить?
- Я хотел забрать свои камни.
- Но их же в твоей каморке могут украсть. Ты же сам говорил.
- Я ухожу. Мне надо в тайгу.
Аскалон сам удивился, откуда у него взялись эти слова. В тайгу уходить он как раз не собирался. Но что сказано, то сказано.
- Ты же хотел у нас всю зиму проработать. Как мы без кочегара будем?
- Мне надо…- промямлил парень, отвел глаза и уставился в угол.
- Вот что. Вопрос о твоём увольнении серьёзный. Подходи вечером, тогда и порешаем.
Аскалон встал и вышел в коридор.
- А ведь про камни директор даже не заикнулся, - с удивлением подумал он и побрел по коридору.
Часам к семи вечера он снова подошёл к кабинету Мартусевича. Открыл дверь и с удивлением увидел, что рядом с Мартусевичем у письменного стола стояла Света. Рука девушки лежала на плече директора, но, увидев Аскалона, она отдёрнула её и покраснела.
- Я пришёл, как мы договаривались.
- Ну?
- Михаил Иванович, я собираюсь в тайгу. Поэтому хочу забрать свои камни.
- Аскалон, погоди, - сказал Мартусевич. Света отошла к окну и стала смотреть на улицу.
- Это, правда, не педагогично, но я предлагаю нам выпить и поговорить по душам.
Мартусевич взял лежащую на столе газету и развернул её. Вытащил из тумбы стаканы, початую бутылку водки, чёрный хлеб, нарезанные малосольную рыбу и луковицу. Он разлил водку.
- Ну, ребята, давайте.
У Аскалона всё внутри было напряжено, и он молча взял стакан.
- Тебе же нельзя, - произнесла Светлана.
- Света, не мешай. У нас будет мужской разговор, а под него немножко можно, - сказал Мартусевич, поднял стакан и с нетерпением бросил:
- Ну, за всё хорошее.
Аскалон проглотил полстакана водки как воду и ничего не почувствовал. Света слегка пригубила и сморщилась.
- Зачем тебе уходить перед зимой отсюда. Основную работу ты уже сделал, теперь топи печку и лежи в своей каморке на боку. Ни о чём заботиться не надо, да и у нас в хозяйстве с твоей помощью порядок будет. До весны спокойно поживёшь, – уговаривал директор.
Мартусевич налил по второй и Аскалону показалось, что он снова глотнул простой воды. Света пить не стала, а только тревожно посмотрела на своего земляка.
- Я должен уйти,- упрямо пробубнил Аскалон.
-Ну, если ты так сильно хочешь, иди. Не буду же я тебя силой удерживать.
- Отдайте камни и я пойду.
- Зачем тебе эти камни? Их у тебя или украдут, или в милицию с ними попадешь за незаконное хранение, - произнес Мартусевич и назидательно поднял палец вверх. - Пусть лежат у меня в сейфе в сохранности. Как в банке. Или давай я куплю их у тебя. Сейчас у меня есть пятьдесят тысяч рублей, а после зарплаты дам ещё пятьдесят.
Аскалон понял, что сон говорил правду. Директор камни отдавать не хотел. Он встал со стула и медленно вышел из кабинета. В голове почему-то стало тепло. А потом пришла обида. Обида, которая всегда появлялась, когда он выпивал. Он вошёл в свою комнатку, сел на топчан и вспомнил мать, которую он почти всё время видел пьяной. Вспомнил её слова – «нас всегда хотят обидеть». Кто и когда её обижал, он не знал. Но вдруг остро осознал, что с ним поступили несправедливо. Он вытащил из-под матраса ружьё, нащупал патронташ и, покачиваясь, вышел в коридор. Потом вернулся и накинул на плечо рюкзак. На ходу зарядил ствол. Подойдя к кабинету, он пинком открыл дверь и увидел расширившиеся от ужаса глаза Мартусевича.
- Аскалон, опусти ружьё, - откуда-то сбоку закричала Света. Она взмахнула, как крыльями, руками и бросилась к парню. Ружьё покачнулось, и палец сам по себе нажал курок. Выстрел в закрытом помещении прозвучал очень громко. Света схватилась за руку и упала. Мартусевич, откинувшийся на спинку стула, с удивлением уставился на свое плечо, по которому растекалась кровь.
Аскалон взял лежащие на столе ключи, и шагнул к металлическому ящику. Открыл его и на верхней полке увидел свои камни. Он сунул их в карман, повернулся и вышел. На крыльце школы над ним ударила молния и он замер. Потом раздался раскат грома и пошёл сильный дождь. Охотник побежал к лесу.
Сашенька, взглянув на часы, с ужасом обнаружила, что проспала почти двенадцать часов. Приняв душ, пошла завтракать. Потом позвонила деду и долго выслушивала упреки в том, что не дала о себе знать вчера по прилёту. Еле успокоив его, она связалась с Питером и стала рассказывать Семипалатинскому о поездке. Беседа получилась долгой, Сидора Аминьевича интересовали все детали полёта на Новосибирские острова – мечту его детства.
Дима засел с камерой и ноутбуком и просматривал килобайты отснятого материала.
Наконец, Сашенька позвонила Васе. Она нашла его в аудитории на лекции. Он обещал связаться с ней позже. Через тридцать минут раздался звонок из Пекина.
- Привет, родная! Ты как?
- Соскучился?
- Очень. Последние три ночи я практически не спал. Следил на планшете за твоим маршрутом. Даже время полёта засекал.
- Всё было нормально, мы практически не выбились из графика. Единственно, на обратном пути попали в густую облачность. Я даже подумала, что мы где-нибудь врежемся в гору. Их там много. Знаешь, кто нам помог?
- Догадываюсь, любимая.
- Да. Сата как будто почувствовал, что у меня на сердце. Я не ожидала, что он проснётся во время полёта.
- Он хранит тебя. Если всё идёт по плану, то через неделю ты должна быть в Якутске?
- Да, и буду тебя ждать.
- Из аэропорта я заеду на площадь Ленина и оборву для тебя все клумбы с цветами.
- Не надо, это плохой пример для твоих студентов. Лучше возвращайся в Якутск скорее…
Разговор закончился, но Сашенька продолжала сидеть с телефоном в руках.
Аскалон вышел из леса к реке и пошёл вниз по течению. Ночной дождь закончился. Он промок до нитки, но холодно не было. Дурман от выпитой водки выветрился. В голове было пусто и гулко. Теперь, совершенно трезвый, шёл и вспоминал всё, что случилось.
Света сама оказалась на линии огня. Кровавое пятно на плече Мартусевича парня мало беспокоило. Кажется, пуля задела девушке руку и есть надежда, что ранение не опасно. И всё из-за этих алмазов. Многие недели они были не просто драгоценными камнями, а его мечтой о другой жизни. Аскалон свыкся со сложившейся в голове сказкой, что алмазы дадут ему дом, семью, всё, что он видел в кино или у зажиточных селян. Он из одинокого сироты должен был превратиться в богатого и счастливого человека. Сейчас алмазы снова у него в кармане, но где красивая жизнь, о которой он так мечтал?
От быстрой ходьбы одежда стала парить. Он знал, что если остановится, то замёрзнет. Этого делать нельзя. Светало. Впереди увидел знакомую излучину и за ней небольшой мыс со скалой, похожей на крутой лоб горного барана. Если от него под прямым углом повернуть направо в лес, то через километр можно выйти к зимовью, в котором они останавливались с дядькой.
До жилища было уже недалеко. Вскоре из-за деревьев появилась пологая, покрытая рубероидом крыша. Вдруг из-за угла возник мохнатый силуэт, который, как показалось Аскалону, двинулся в его сторону. Неужели медведь? Он вскинул ружьё и выстрелил. Раздался громкий крик, который почему-то не походил на рёв зверя. Это был человеческий вопль. Непонятное существо исчезло. Аскалон постоял несколько минут, потом медленно направился к зимовью. У дверей стоял какой-то странный и знакомый запах. Будто жгли кору дерева.
Охотник пошарил на полке слева от входа и нащупал коробок спичек. Там же стояла керосиновая лампа. Внутри был порядок. Рядом со спичками обнаружились кулёк с макаронами, пара банок тушёнки, соль и полбутылки подсолнечного масла. Под потолком на верёвке висел куль с матрасом, одеялом и подушкой. Они с дядькой, оставляя пристанище надолго, так же подвешивали бельё, чтобы его не погрызли мыши.
Аскалон обнаружил под нарами сухие дрова. Рядом лежал небольшой рулон бересты для розжига. Он затопил железную печку и пошёл к ручью за водой. В зимовье стало тепло. Он сварил суп и развесил мокрую одежду на гвоздях у печки.
За день сапоги и одежда просохли. После обеда он снова пошёл к роднику. С удовольствием умылся ледяной водой и осторожно, по ещё скользкой тропинке, стал подниматься обратно. Балансировать с полным ведром было непросто. Добравшись до стены зимовья, он поставил ведро на траву. Поднял глаза и увидел на бревенчатой стене кровавый отпечаток человеческой ладони.
Это что? Получается, он снова подстрелил человека? Но ведь он не хотел никого убивать. Думал, медведь или росомаха. Посмотрел на траву. На ней остались слегка примятые следы. Он прошёлся рядом с ними. На некоторых травинках темнели красные капли. «Надо идти по следу, - подумал Аскалон,- может, ему ещё помочь можно.» Подумал и сам себе удивился. Помочь тому, которого ночью чуть не убил? Он совсем запутался, поэтому махнул рукой и вернулся в дом.
И всё-таки утром Аскалон пошёл по следам раненого. Через несколько километров кровь на траве вывела его к обширному болоту. На ближней к берегу кочке он снова увидел подсохшие тёмные капли. Получается, что раненый, перепрыгивая с кочки на кочку, решил пересечь трясину. Такое мог сделать человек, который хорошо знал переход через болото.
Раздался отдаленный гул вертолёта. Аскалон побежал к лесу и залег в рощице рядом с кучей валежника. Появился пузатый МИ-8, повисел над болотом, потом медленно облетел топь. Опять вернулся и завис над головой Аскалона. Слегка накренившись, машина пошла на второй круг. Наконец, будто потеряв интерес, вертолёт ушёл на запад.
Аскалон правильно сделал, что спрятался в валежнике. Восемь сотрудников оперативно-поисковой группы Нижнеколымского отдела внутренних дел через иллюминаторы вглядывались вниз. Информация о стрельбе в Колымском поступила в милицию вчера вечером. Вооруженный кочегар школы ранил двоих человек. Учительницу младших классов и директора. Последний получил тяжёлое ранение в плечо. Первым на место происшествия прибыл участковый, которому о стрельбе сообщили жители соседнего дома. В кабинете директора он нашёл Светлану и окровавленного Мартусевича. Девушка сидела на полу и держала на весу левую руку, залитую кровью. Готовясь к худшему, участковый подошёл к мужчине и с облегчением обнаружил, что тот дышит. Из пулевого отверстия маленькими толчками билась кровь. Участковый окинул кабинет взглядом и увидел шкаф для одежды. Он раскрыл дверцы и схватил первую попавшую тряпку. Это была белая футболка. Свернув из неё тампон, он засунул его под рубашку раненому, потом стал звонить в дежурную часть районного отдела внутренних дел.
Начальнику полиции только к обеду удалось выпросить в авиапредприятии вертолёт для поисковой группы. По просьбе оперов, дежурный отдела милиции отправился в хозяйственный магазин и купил восемь чугунных сковородок. Такое решение приняли сами милиционеры, когда узнали, что у преступника охотничьи патроны снаряжены пулями. Теперь на откидных креслах каждый сидел на большой сковороде. Хоть какая-то надежда , что сковородка спасёт задницу от пули.
Три дня Сашенька провела в гостях у деда. Она правила свой сценарий и подолгу беседовала с начальником станции Ильёй Зиминым. Как и его отец, он был настоящим подвижником науки. Впрочем, как все подвижники, он был ещё и отчаянным мечтателем.
- Понимаете, Сашенька, - говорил Илья, - такие плейстоценовые парки должны покрыть полярные области планеты. Это будет пояс безопасности от проделок вечной мерзлоты. Океан на глазах пожирает северные территории, которые деградируют под влиянием тепла. Только мамонтовая степь даёт хоть какой-то шанс на сохранение мерзлотного баланса. Наши парки необходимо масштабировать по всему миру. Кстати, до меня дошёл слух, что живность самостоятельно тянется в наши пенаты. Охотники видели несколько стад диких оленей, пробравшихся через границы парка.
- Я думаю, с вертолета за ними можно понаблюдать, - сказала она, - завтра мы собираемся снова летать над вашей территорией.
- А что? Полезное дело.
Вертолёт сел на аласе в четыре часа дня. Сашеньку, как всегда, провожали дед и Голубика с Давидом, ставшие её приятелями. Когда она забралась в кабину, Степка кивнул на заднее сиденье, где стояла большая картонная коробка, и сказал:
- Позвонили из районной больницы и попросили забросить в Анюйск груз для фельдшерского пункта. Ты не против?
- Правильно сделал, что согласился. Это наверняка медикаменты. У них, как в городе, в аптеку не сходишь.
Вертолет поднялся и по восходящей дуге полетел на юго-запад. Внизу мелькнула деревянная изгородь пастбища, несколько маленьких озер, и вдруг Сашенька увидела оленей. Вытянувшиеся узкой цепочкой, они с юга брели в сторону парка. Причиной тому явно были зелёные травы заповедника. Она стала снимать оленей на телефон. Потом показались холмы. Некоторые на вершинах были украшены каменными образованиями, напоминающими человеческие фигуры. Сашенька вспомнила, что они называются киhилээхи.
Вскоре жидкая растительность сменилась большой разноцветной поляной с тысячью рыжих кочек.
- По карте это Большое болото, - произнес Степка. – Говорят, оно в некоторых местах очень глубокое. Хотя кто его измерял?
- Интересное место. Давай его по периметру облетим.
- Давай.
В Большом болоте попадались островки суши, заросшие березками. С высоты невысокие холмики, покрытые зеленой травой и осенним золотом листвы, напоминали красочные сувениры. Они зависли на высоте двадцати метров над одним из них.
- Так, пора валить отсюда, - сказал Степка. – Видишь, на юге берег уже весь в тумане. Он здесь быстро появляется.
- Мы сюда обязательно вернёмся с Димой. Эту красоту надо отснять профессионально. Смотри, - вдруг показала пальцем Сашенька, - там на берегу человек из леса вышел. Что он делает в такой глуши?
- Может, охотник? Случайных прохожих в таких местах вряд ли встретишь. Подлетим-ка ближе.
Человек на земле услышал шум маленького вертолета и поднял голову.
У Аскалона в ушах ещё стоял грохот Ми-8. Он понял, что рано обрадовался, когда большой вертолёт улетел.
- Все-таки выследили, - с досадой подумал он и, не медля, вскинул ружьё. Сашенька и Степка увидели, что человек на берегу в них целится. Это показалось невероятным. Прозвучал выстрел, которого из-за шума двигателя почти не было слышно. Где-то над головой у винта лязгнул металл. Двигатель продолжал работать, но тяга пропала. У Сашеньки возникло ощущение, что кто-то обрезал верёвочку, на которой их красивый вертолётик висел в воздухе. Винт по инерции продолжал вращение, но это уже ничего не значило. Спуск был быстрым и неумолимым. Машина, еле поддерживаемая силой авторотации, звучно плюхнулась в болото.
Несмотря на довольно мягкие сиденья, ремни безопасности и поверхность болота, удар был сильным. На какое-то время пилот и пассажир потеряли сознание.
Когда Сашенька открыла глаза, то увидела сквозь стекло кабины пелену тумана. Были видны лишь какие-то расплывчатые очертания. Во всяком случае берег, с которого стрелял этот псих, был неразличим. Рядом, свесив голову на грудь, сидел Стёпка. Сашенька почувствовала, что вертолёт медленно кренится на левый бок. Она отстегнула ремень безопасности и, повернувшись к Степке, стала трясти его за куртку. Он открыл глаза. Мутно посмотрел на неё и спросил:
- Мы где?
- Вертолёт упал в болото! – закричала девушка. - Надо выбираться отсюда.
Инстинкт вертолётчика, несмотря на замутнённое сознание, сработал.
- Выходим, - заорал он, открыл свою дверцу и вывалился наружу.
Сашенька сделала то же самое со своей стороны и плюхнулась в зеленоватую грязь. В метре от себя она разглядела кочку и потянулась к ней. Ноги не чувствовали дна. Болотная жижа была не густая и она попыталась плыть. Сделав пару отчаянных взмахов руками, Сашенька дотянулась до болотной кочки и попыталась переместить своё тело на жалкий бугорок. Но сил уже не было. Полежав в грязи минут пять, она, уцепившись за траву, рывком выдернула своё туловище. Теперь в воде оставались лишь ноги. Почувствовав под грудью шаткую поддержку, она подумала о Степке.
- Степа!!! – закричала она и ей показалось, что в тумане голос будто ушёл в подушку. Она позвала ещё, но ответа не получила.
Темнело, находящийся в тумане вертолёт пропал из виду. Ситуация напомнила ей лесной пожар на Кангаласском мысу у пещеры Лю Гуанга. Только там был не туман, а дым. Шёл проливной ливень. Тогда она во что бы то ни стало хотела спасти жизнь Васи, угоревшего в пещере. Теперь же Сашенька с тоской думала о судьбе пропавшего пилота, который так и не отозвался на её крики.
Сашенька нащупала Сата и погладила его. Все мысли её были теперь о том, как добраться до берега.
Сашеньке стало холодно. Из последних сил подтянула из воды ноги и свернулась калачиком на зыбком травянистом холмике. Изо рта пошёл легкий пар. Она вытянула ногу и носком сапога ударила по воде. Услышала, что хрустнула ледяная корка. Сашенька догадывалась, откуда она взялась. Вытащила из кармана Сата и в полумраке попыталась разглядеть его. Камень покрылся узором инея и стал холодным как лёд. Скрючившись, она держала его перед глазами, в нескольких сантиметрах от сердца.
«Сразу несколько крупнейших мировых метеорологических научных центров прогнозируют, что 2025 год войдёт в тройку самых жарких и одновременно самых нестабильных лет за всю историю наблюдений. Но самое тревожное - это не рекордная жара или внезапные снегопады. Это резкое увеличение экстремальных природных явлений. Если проанализировать 2024-й год, то количество катастрофических наводнений выросло на 23 процента, смертоносных ураганов на 18 процентов, а крупных лесных пожаров почти на треть по сравнению с 2023-м годом»
( телеканал “ National Geographic”)
Сколько прошло времени? Было нестерпимо долго и больно лежать на болотной кочке в форме эмбриона. Однако уверенность в том, что она не пропадёт, стала сильнее. Сашенька ещё раз ударила носком сапога по воде и почувствовала, что стукнулась обо что-то твёрдое. Не веря, она ещё раз лягнула воду и поняла, что стучит по льду. Вокруг было не видно ни зги. Смешавшись с сумерками, туман овладел всем пространством болота и царил здесь как хозяин.
Ноги затекли и замёрзли. Она с трудом поднялась и пошла, опасаясь, что провалится в любую минуту. Хрустела покрытая инеем осока, но молодой лёд выдерживал её вес. В промокшей одежде было очень холодно, и она поняла, что единственное спасение - бежать трусцой. Однако через десяток шагов зацепилась за ствол гнилого дерева и растянулась во весь рост. Поднялась и побежала дальше. Кочки и упавшие деревья попадались на каждом шагу, но Сашенька, с трудом различая их, стала лавировать между препятствиями.
Вскоре ей стало теплее и она почувствовала, что одежда понемногу просыхает. Ей хотелось бежать быстрее, но, чувствуя, что устаёт, сбавила темп. Скоро поверхность под ногами изменилась. Гладь льда стала бугристой. Сашенька поняла, что бежит уже по земле. Берёзовая ветка хлестнула по лицу, и она остановилась. Вокруг был лес. В кармане она нащупала отсыревшую коробку со спичками и мелькнула мысль разжечь костёр. Впрочем, если бы даже спички были сухие, то разводить огонь и обнаруживать себя опасно. Вдруг этот страшный человек с ружьём бродит рядом. Он найдёт её и, наверняка, добьёт.
Высоко слева она увидела кусочек неба. Туман истончал и наверху можно было различить отдельные звёздочки. Сашенька двинулась в эту сторону, и постепенно тайга стала раздвигаться. Вскоре она увидела, что большую часть неба занимает что-то большое и тёмное. Через минуту поняла, это та большая гора, которую они облетали перед болотом. Надо идти к горе, чёрный силуэт которой теперь заполнял лежащее впереди пространство. Она остановилась и увидела, что всё вокруг осветилось ровным лунным светом. Значит, тучи ушли.
Пробежка сделала своё дело. Хотя от дыхания шёл пар, холод, сковавший её на болоте, уже не чувствовался. В нагрудном кармане она нащупала шоколадный батончик, развернула его и съела. Почувствовала, что сил прибавилось. Раздалось громкое фырканье и тяжёлый выдох. Она прижалась к дереву и подумала, что, кроме как утонуть в болоте или замёрзнуть в лесу, ей грозит встреча с дикими зверями. Сделав несколько осторожных шагов, Сашенька сквозь редкую поросль увидела освещенную луной поляну. В центре стоял большой лось. Вдруг он издал длинный трубный рёв. Вскоре прозвучал такой же, только октавой выше. Лось повернул рогатую голову и пошёл на зов подруги. Сашенька вспомнила, как, путешествуя по Лене, они с катера не раз слышали любовные переклички этих животных.
Внезапно на горе мелькнул огонёк. Подумала, что ей показалось, но огонёк возник снова. Будто кто-то оставил открытой дверь в комнату с ночником. Если там есть люди, то она позовёт их на помощь Стёпке. Ускорила шаг. Через полчаса трава сменилась камнями, скользкими от росы. Она стала карабкаться по склону, который становился всё круче. Хорошо, что светила полная луна, и ей удавалось различать крупные булыжники, на которые можно было поставить ногу. Преодолев несколько больших валунов, она оказалась у светящегося входа в пещеру. Она почувствовала запах горящей коры и подумала, что в пещере кто-то разжёг костер. Значит, здесь есть люди. А вдруг это зловещий стрелок? Она прислушалась. Стояла тишина. Не было слышно даже треска костра. Узкий проход, через который свет вырывался наружу, постепенно расширился и перешёл в вытянутую обширную пещеру, потолок которой сужался и уходил куда-то вверх. В пещере было тепло, дыма костра не чувствовалось.
Сашенька увидела перед собой большой плоский камень из-под которого со всех сторон вырывались язычки голубоватого пламени. Ещё сильнее запахло жжёной сосновой корой, будто кто-то подкинул новую порцию топлива. У Сашеньки закружилась голова, и она присела на землю рядом с плоским камнем. Впрочем, это была не просто земля, а что-то, напоминающее брусчатку. Она была тёплой. Девушка почувствовала, что засыпает, но в последний момент ей показалось, что над ней кто-то склонился.
Тело ломило от твёрдых камней. Сквозь прикрытые ресницы она увидела девушку.
- Ты, наконец, проснулась, - сказала девушка по-якутски.
- Где я? – спросила Сашенька.
Незнакомка не ответила.
Через вход в пещеру пробивался дневной свет. Получается, что она проспала всю ночь. Сашенька увидела стоящих рядом странных людей. Позже поняла, что странной показалась их одежда. Мужчины были в коротких меховых штанах ниже колен и меховых безрукавках. Лица незнакомцев ничего не выражали, а в руках они держали какие-то палки с железными наконечниками. «Наверное, это копья», - подумала она. Однако сознание отказывалось верить, потому что персонажи эти больше походили на героев фильмов о неолите. Девушка, которая заговорила с ней, была облачена в охотничьи цвета хаки брюки и куртку.
- Тебя как зовут?
- Сандаара, - ответила Сашенька.
- Ты хочешь есть?
Сандаара помолчала, но потом кивнула. Девушка отошла и вернулась с куском варёного мяса на рёберной кости. Она стал есть и её даже не смущало, что толпа людей стоит и смотрит на неё.
- Я тебя буду называть Сан, - сказала девушка, - а я Марта.
У Марты были зелёные глаза, которые необычно выглядели на её смуглом лице.
Сашенька, наконец, поела и поднялась с тёплого каменного пола. Они оказались одного роста. Кроме камуфляжа, на Марте были жёлтые туристические ботинки и широкий офицерский пояс, на котором висел якутский нож.
- Ты вылечишь Тайкыгыргына? Если не вылечишь, то ты нам не нужна.
- Кого? Я не врач!
- У тебя должны быть лекарства.
- В вертолёте осталась коробка с медикаментами, которые мы везли в Анюйск. Но она, наверное, утонула вместе с вертолётом.
Снаружи раздался гул двигателей.
- Это ищут нас, - крикнула Сашенька и бросилась к выходу. Мужчина с копьём поднял руку и легонько толкнул её в грудь. Сашенька растерянно посмотрела на Марту.
- Туда нельзя, пока не улетит вертолёт. Никто не должен нас видеть. Никто не должен знать, где мы живём, - механическим тоном проговорила девушка с армейским ремнём. – Они улетят, и ты пойдёшь к своему вертолёту за лекарствами. Вон с ним, - и она указала на мужчину с копьём. Тот равнодушно посмотрел на Сашеньку.
- Откуда ты знаешь, что там есть лекарства?
- Танат пойдёт с тобой к вертолёту.
Сашенька поняла, что на её вопрос Марта отвечать не собирается.
Несмотря на поредевший туман, вертолёт совершил посадку, но через несколько минут взлетел. Марта подтолкнула Сашеньку к выходу. До болота они дошли быстро, и она удивилась, как долго плутала здесь ночью. Ближе к противоположному берегу лежал на боку их полузатонувший борт 0421. Кабина оказалась герметичной и походила издали на серебристый поплавок.
Танат, опираясь на копьё, уверенно ступил на ближайшую кочку, потом взял левее и прыгнул на следующую. Обернулся к Сашеньке и махнул рукой. Она, набравшись храбрости, пошла следом. Кочка её выдержала. Танат уверенно шёл извилистым путём, переступая с одного травяного холмика на другой. Витиеватой тропинкой, будто играя в классики, они добрались до вертолёта. Сашенька попыталась забраться на задранную кверху лыжу и дотянуться до ручки двери. Танат легко подсадил её. Она распахнула дверцу и увидела на полу свой рюкзак. Потом нащупала на заднем сиденье коробку с медикаментами и потянула за бечёвку, которой та была перевязана. Танат принял коробку и прыгнул на ближнюю кочку. Сашенька в этот раз уверенно последовала за ним.
На берегу Сашенька увидела Марту. Та взяла у мужчины коробку и пошла наверх. Только они поднялись к входу в пещеру, как на севере вновь раздался гул вертолёта. Спасатели возвращались. Танат опустил шкуру и стало почти ничего не видно. После солнечного света Сашенька в полумраке разглядела лишь огоньки под широким камнем.
Она увидела, что Марта идёт в глубину пещеры и направилась за ней. Тропинка привела в небольшой грот в скале, где горели вставленные в щели породы факелы. На шкурах лежал седой человек. Глаза закрыты, но видно было, что состояние его тяжёлое. Вероятно, седой или спал, или находился в полубреду. Дышал часто, но не глубоко. Сашенька вспомнила, как военный хирург в госпитале называл такое дыхание поверхностным.
- У него рана от выстрела, - сказала Марта.
Сашенька наклонилась, чтобы лучше разглядеть раненого. Потом положила руку ему на лоб и почувствовала, что он был горячий.
- Плохо видно, - сказала он.
Марта вытащила из стены факел и поднесла его к больному.
- Когда его ранили?
- Два дня назад.
-Пока скажи кому-нибудь, чтобы вскипятили воду. И посуду какую- нибудь принесли.
Марта что-то крикнула в глубь пещеры, и в грот вошла девочка лет четырнадцати. Они говорили на незнакомом языке, слова которого перемежались якутскими словами. Девочка кивнула головой и выбежала.
Сашенька попыталась распаковать коробку. Марта подала ей свой охотничий нож. Внутри коробки содержимое было запаяно в целлофановый мешок.
Девушка, перебирая лекарства, удивилась превратностям судьбы. Месяц назад она перевязывала раненых солдат и никак не могла подумать, что тем же самым ей придётся заниматься в пещере с человеком из каменного века.
Девчонка принесла кастрюлю с горячей водой и алюминиевую кружку. Сашенька одобрительно кивнула головой и перелила в неё часть кипятка. Сделала раствор марганцовки и поставила на каменный пол остужаться. Потом она жестами показала, что ей надо полить на руки. В коробке нашлась упаковка хирургических перчаток, и Сашенька с удовлетворением сразу же натянула их на руки. Потом смоченным в марганцовке марлевым тампоном, медленно стала убирать засохшую кровь вокруг раны.
- Он в бреду, но сейчас ему может быть больно, - сказала она.
Марта кивнула головой, вынула из куртки мешочек и развязала его. Там был какой-то серый порошок. Она насыпала его на ноготь и поднесла к ноздрям больного. После нескольких вдохов тот стал дышать ровнее и спокойнее.
Промывая рану, Сашенька, наконец, через кровяную коросту добралась до входного отверстия. Ткани вокруг раны почернели, а сама она была заполнена кровянисто-гнойным содержимым. Она тщательно промыла марганцовкой рану, потом скрутила другой тампон и обработала её йодом. Сашенька выплеснула марганцовку, сполоснула кружку кипятком и, высыпав туда пакетик хлорида натрия, развела гипертоническим раствором. Смочив в нём новый тампон, она и наложила его на рану. Сверху накрыла стерильной салфеткой и слоем ваты. В аптечке нашёлся широкий лейкопластырь, которым она зафиксировала повязку. Ранение оказалось сквозным. Пуля прошла навылет. С помощью Марты Сашенька перевернула больного на живот и повторила все манипуляции. Наконец, она перебинтовала раненого через грудь и спину.
Сашенька не задумывалась над своими действиями. Руки её работали автоматически. Не раз в блиндаже на линии соприкосновения, а потом в госпитале она делала такие перевязки.
Через час Тайкыгыргын открыл глаза и стал смотреть на незнакомку. Марта наклонилась к нему и сказала:
- Всё хорошо, Тай, это Сан. Она тебя лечит.
Вождь кивнул головой.
- Ему надо принять это, - сказала Сашенька и протянула Марте две таблетки антибиотика, который нашла в коробке с лекарствами. Марта кивнула девочке, и та принесла кружку с водой. Она что-то сказала Таю, и тот удивленно посмотрел на неё. Потом позволил Марте положить таблетки ему в рот.
- Завтра нужно сделать перевязку, - сказала Сашенька.
Марта сказала девочке, чтобы она отвела гостью в большую пещеру, а сама осталась с раненым.
Она подошла к сидящим на земле женщинам и те улыбнулись, хотя с утра Сашенька ловила на себе довольно суровые взгляды. Вскоре пришла Марта. Она отошла к людям, которые сидели вокруг большого котла, и вернулась с кружкой душистого варева и куском мяса. Бульон был очень крепкий и имел необычный вкус. После еды Сашенька отметила, что и Марта изменилась, в ней появились мягкость и радушие.
- Ты кто? - спросила Сашенька, решив воспользоваться переменой в настроении новой знакомой.
- Я дочь Тая. А он, - Марта кивнула на мужчину, который ходил с Сашенькой к вертолёту, - мой брат. Только у нас матери разные. У меня здесь ещё два брата и две сестры. Девочку, которая нам помогала, зовут Анканы, значит, море. Она моя младшая сестричка. Хочешь умыться?
- Конечно!
Марта встала и направилась вглубь пещеры. Она взяла лежащую в углу палку и поднесла её к огоньку, горевшему под ближайшим камнем. Оказывается, это был факел, с которым они дальше пошли по каменному коридору. Вскоре девушки пришли в пещеру, больше похожую на парную в бане. С одной из стен бойко бил ручей и падал в каменную яму, переполненную водой. Сашенька подставила руку под струю. Вода оказалась горячей, но терпимой. Она отхлебнула из ладошки и почувствовала легкую кислинку, будто попробовала минеральной воды.
- Горячая вода кислая, зато от неё перестаёт болеть живот, - сказала Марта. Она повела факелом вправо, там журчал ещё один ручей. - А это холодная вода, мы её берем для питья.
Марта воткнула в нишу факел и спросила:
- Дорогу обратно сама найдёшь или мне тебя подождать?
- Найду, конечно.
- А то давай я брата пришлю, чтобы он тебе помог, - весело сказала Марта. Сашенька с удивлением увидела, что та умеет смеяться.
- Нет, нет. Я сама приду!
В голове не укладывалось, что в пещере, где люди живут в каменном веке, она увидит минеральные источники, да ещё с природной ванной.
Когда она погрузилась в воду, то ей показалось, что она растает от наслаждения. В мыльнице, которая была в рюкзаке, лежал кусок мыла и этого ей хватило для полного счастья. Вода была слегка газированная, как в нарзанном источнике. Тысячи пузырьков облепили тело. Она решила проверить соседний источник. Подошла к выбоине с холодной водой и прыгнула в неё. Вода оказалась ледяной. Она с визгом выскочила и поспешила обратно. «Настоящий спа-курорт», - подумала она. Потом постирала одежду и положила её сушиться на горячем камне, посередине пещеры. Минут через тридцать всё почти высохло. Сашенька оделась, взяла факел и пошла в большую пещеру.
Вечерело. Из пещеры было видно всё болото. В лучах заходящего солнца, как упавшая в грязную лужу жемчужина, поблёскивала кабина «Робинсона».
Она чувствовала со стороны обитателей пещеры настороженность. Впрочем, чему удивляться? Она была пришельцем из другого мира и присутствие её могло раскрыть, как сказала Марта, местонахождение странного племени. В голове роились вопросы: кто эти люди, откуда они пришли и каким образом они оказались вне цивилизации в первой четверти двадцать первого века?
Стали возвращаться мужчины. Они с интересом поглядывали на Сашеньку, но молчали. В руках у них были туеса с ягодами и грибами. Двое несли освежёванную и разрубленную оленью тушу. Женщины сразу стали готовить на камне нарезанное полосами свежее мясо.
Сашенька вынула из рюкзака айфон. Экран загорелся и показал, что аккумулятор заряжен наполовину. Значок сотовой связи ожидаемо отсутствовал. Она включила камеру и навела её на сидящих вокруг котла людей. Новый телефон, который Вася подарил ей перед отъездом в Китай, к удивлению, неплохо «вытягивал» картинку даже при слабом мерцающем свете в пещере. Она сделала снимок сидящих людей. Больше испытывать судьбу Сашенька не стала, не представляя, как эти люди отреагируют на съемки. Эти кадры могут стать бесценными. Но сможет ли их когда-нибудь и кто-нибудь увидеть? Неизвестно ещё, как сложится её судьба. «Сама не знаешь, что с тобой будет завтра, а мечтаешь о сенсации», - подумала она. Впрочем, помешать снимать могла только Марта, сидевшая к ней спиной. Другие вряд ли понимают, чем она занимается.
Перед поездкой в командировку она купила хороший пауэрбанк, на 30000 миллиампер-час. Если внешний аккумулятор экономно использовать, то может хватить на пять или шесть полных зарядок. Коробочка с USB- шнуром лежала на дне рюкзака рядом с книжкой, которую она в первый визит к деду забыла у него в вагончике.
Она вынула книжку и замерла. Какая-то мистика: И. Гурвич «Таинственный чучуна». Случайно ли эта книга оказалась в её рюкзаке? А может, не случайно? Таких совпадений просто не бывает! Ошеломлённая, она задумалась. Подошла Марта, и Сашенька, чтобы скрыть смятение, сказала:
- Нужно дать твоему отцу лекарство.
Тайкыгыргын лежал на спине с открытыми глазами и, казалось, не заметил вошедших девушек.
- Ты кто, - спросил он Сашеньку по-якутски.
- Я лечу вашу рану, - ответила она.
- Как она оказалась здесь? - теперь он спросил Марту.
- Это я её привела, чтобы ты не умер.
Только сейчас Сашенька обратила внимание, что Марта ведёт себя независимо. Все беспрекословно исполняли её просьбы, которые иногда походили на приказы. С вождём она держалась на равных и разговаривала уверенно. Вот и сейчас он выслушал, но промолчал.
- Давай таблетки, - попросила Марта. Взяла их и поднесла ко рту отца. Он запил из кружки и прикрыл глаза.
Опять она спала на оленьей шкуре около плоского камня. Утром услышала звуки вертолётных двигателей. У входа в пещеру сидела Марта и наблюдала за болотом в бинокль. Когда Сашенька подошла к ней, она обернулась и сказала:
- Прилетело много людей.
Протянула ей бинокль. Сашенька разглядела, что на аласе рядом с болотом приземлились МИ-8 и второй «Робинсон 44». Людей было человек двадцать. Они стояли и о чём-то разговаривали. Наконец, от толпы отделилась группа поисковиков, которые, рассыпавшись цепью, медленно отправились прочёсывать тайгу вокруг болота. «Ищут нас», - подумала Сашенька.
Оставшиеся шесть или семь человек стали вытаскивать из МИ-8 какое-то оборудование. К своему удивлению и радости, Сашенька узнала белобрысую голову Стёпки. «Значит, он выжил», - с облегчением подумала она. Потом увидела фигурки Сашки и механика Роберта. Вместе с помощниками они распутывали канаты и разносили между деревьями какое-то оборудование. Потом она увидела, как Степка по гати из срубленных деревьев идёт к вертолёту. В руках он держал концы красных буксировочных тросов. Добравшись до места, он привязал к задранной лыже один из них.
Между тем люди на берегу собирали какую-то хитрую систему из тросов, металлических роликов, проушин и карабинов. Она уже видела подобные приготовления. На фронте Сашенька наблюдала, как ребята из инженерно-саперного отделения с помощью такого же хитроумного устройства, которое они называли полиспастом, вытаскивали застрявшую в противотанковом рву самоходную пушку.
На вертолёт перебрался второй спасатель. Он забрался на кабину со стороны задранной кверху посадочной лыжи. В это время взревел двигателем МИ-8 и неуклюже поднялся над аласом. Под люком болтался трос с какой-то железякой на конце. Вертолёт медленно подлетел к месту аварии и завис над головой парня. Тот поймал карабин и ловко пристегнул его к лыже «Робинсона». Большой вертолет немного снизился, казалось, что он сел в самую топь, и потянул красный фал. Лыжня стала опускаться, Робинсон выровнялся и на свет из болотной грязи появилась вторая посадочная опора. Парень отцепил МИ-8, и тот полетел приземляться на свой алас. Степка сразу же прикрепил свои концы к каждой из лыж и поднял руку. На берегу затарахтел генератор и электрическая лебёдка стала натягивать систему полиспаста. 0421 дёрнулся, словно задумался, выбираться ему из болота или нет, и медленно пополз к берегу. Минут через тридцать машина стояла на твёрдой почве.
Пока поисковая группа прочёсывала тундру, Роберт с пилотами принялись обследовать вертолёт и устанавливать причину его вынужденной посадки.
Сашенька, как никогда, почувствовала, что она в плену. Он вернула Марте бинокль и грустно уставилась на болото. Танат, как всегда, стоял рядом со своим копьём и невозмутимым лицом.
Часам к шести поисковая группа вернулась. На аласе бойцы МЧС разожгли костёр и стали готовить ужин. Здесь же разбили несколько палаток. Решили продолжить поиски завтра.
А Сашенька с утра стала делать вторую перевязку. Она опять развела марганцовку и тампоном стала промокать вчерашнюю повязку. Ей помогала Анканы. Девочка с большим интересом наблюдала за руками Сашеньки.
- Ты хочешь научиться лечить?
Девочка опустила голову и молчала.
- Или не хочешь?
Она подняла голову, просящим взглядом посмотрела на Сашеньку и что есть силы закивала.
Покопавшись в коробке, Сашенька нашла мазь левомеколь и электронный градусник. Наложив мазь на рану и закончив перевязку, измерила температуру больного и увидела на голубом экранчике 37, 2. Температура понизилась, значит, антибиотики помогли. Оставив Анканы кормить Тая бульоном, она пошла на свой наблюдательный пункт. Засев с биноклем у выхода из пещеры, Сашенька наблюдала за ребятами, возившимися у вертолёта.
Стёпка залез в кабину и включил двигатель. Сопло громко «чихнуло» и выбросило клуб чёрного дыма. Но вскоре он стал прозрачным и двигатель бодро заработал. Накануне, ребята с Робертом заменили старый винт, который при падении погнулся. Теперь новенький, блеснувший в лучах восходящего солнца, сделал один оборот, другой, третий и стал уверенно вращаться. Въедливый механик заставил Степку несколько раз менять режимы работы двигателя, затем приказал заглушить его и по алюминиевой лесенке полез на вершину редуктора что-то проверять. Как до этого выяснилось, пуля Аскалона перебила шланг охлаждения и повредила один из подшипников.
К обеду Стёпка поднял свой вертолёт в воздух. Он сделал несколько кругов над болотом и направил машину на облет тундры. В свою очередь, бойцы МЧС спустили на трясину надувную лодку и шестами прощупывали дно. Сашенька, застыв, поняла, что ищут её тело.
К вечеру поиски завершились и вертолёты с людьми улетели. Сашенька почувствовала, что около неё кто-то сидит. Это была Анканы. Она пристроилась рядом и, будто боясь потревожить её, молчала. Сашеньке стало легче, ей показалось, что девочка понимает, как ей тоскливо. «Вот и всё, - подумала она, - меня теперь искать не будут.» Ей стало одиноко.
Подошла Марта и сказала Анканы, чтобы та принесла отцу воды. Когда девочка ушла, она наклонилась и тихо сказала:
- Вылечим отца, и я отведу тебя в Анюйск.
Сашенька удивленно посмотрела на неё:
- А другие разве меня отпустят?
- Мы уйдём тихо.
Через неделю вождь Тайкыгыргын уже мог ходить. Его организм, не знавший антибиотиков, хорошо откликнулся на их действие. Сашенька обрадовалась, потому что не раз слышала, что антибиотики перестали справляться с инфекцией, так как в современном обществе этими лекарствами пичкают людей с детства. На девственный организм Тая они подействовали сразу.
Теперь у неё было много свободного времени. Она уже перестала замечать Таната, следовавшего за ней как тень. Сашенька изучала лабиринты пещеры. От большого зала, где лежала каменная плита с природной горелкой, вглубь горы тянулись естественные туннели. Некоторые заканчивались пещерами, другие тянулись очень далеко. Но почти везде из-под земли вырывались огоньки.
«Наверняка это горит гидрат метана, - думала Сашенька. - Кто бы мог предположить, что в недрах горы замёрзший газ залегает близко к поверхности, и его так много.»
Она снимала на свой айфон самые отдаленные уголки подземного лабиринта, и всё больше вопросов приходило в голову. Юная помощница ходила за ней следом как тень. Девушка называла её Аней. Иногда они забирались в такие уголки, что Танату, вероятно, это надоело и он перестал за ними увязываться.
Единственное, что огорчало Сашеньку, это снижающийся уровень заряда пауэрбанка. Значит, съемкам скоро придёт конец.
Дни в пещере шли один за другим. Ощущение времени притупилось, и Сашенька уже затруднялась определить, сколько дней она здесь.
Марта часто отлучалась в тайгу проверять капканы и силки. Как-то после охоты она подошла к Сашеньке и сказала:
- Сегодня бабушка Ивэнэвыт будет детям рассказывать.
- Что рассказывать?
- Она разное рассказывает. Иногда сказки, а иногда про жизнь племени.
В соседней пещере пол был устелен оленьими шкурами. В центре, рядом с тёплым камнем, сидела маленькая старушка в накидке из куска шкуры и что-то раздавала детям. Это были куобах ёнюргэсэ, хрящики заячьих ушей. В этом году зайцев было много, хотя бывало, что они все куда-то пропадали. Но нынешней осенью косые выскакивали из-под каждого дерева. На полянках они собирались десятками для свадебных танцев. Их едва успевали вытаскивать из силков, чтобы дармовой добычей не полакомились соболь или куница.
Бабушка Ивэнэвыт сидела на камне и, не торопясь, вытаскивала из кожаного мешочка гостинцы и раздавала детям. Взрослые занимались своими делами и одобрительно смотрели на старую Ивэнэвыт, которая рассказывала свои нескончаемые истории. В пещере наступало спокойствие. Никто не кричал, не вертелся под ногами, не таскал без спроса с горячего камня лакомство, поджаренные костные мозги. Взрослые краем уха прислушивались к тому, что говорила Ивэнэвыт. Сегодня была история о том, как их племя оказалось в этих местах.
- Мою бабушку звали Тиныл, - начала Ивэнэвыт. - Она говорила, что раньше все они жили далеко отсюда за высокими горами, глубокими болотами у берега холодного моря. Люди на лодках отправлялись в море и высматривали, где бьют фонтаны из ноздрей китов. Если добыть одного, то на всю зиму хватит еды. Это была опасная охота. Иногда маленькие лодки от ударов хвоста кита переворачивались, и охотники падали в воду. А ещё бывало, что люди оказывались на льдине, оторвавшейся от берега. Считалось, что тех и других взял к себе дух кита, и теперь они никогда не станут прежними. Этих несчастных никто не спасал, а если им самостоятельно удавалось выжить, то жители стойбища изгоняли их или убивали.
Моя бабушка оказалась на льдине, которую оторвало от берега с четырьмя девушками и шестерыми парнями. Они все были молодые и очень хотели жить, но никто не пришёл им на помощь. Через несколько дней льдину отнесло на запад и прибило к морской косе. Они очень хотели вернуться в стойбище. Но идти могли только трое молодых парней. Остальные нашли пещеру и стали в ней дожидаться помощи. Уставшие и замёрзшие, парни добрались до родного селения. Однако люди стали кидать в них копья, думая, что пришедшие вернулись из потустороннего мира. Двоих убили, а третий убежал. Он добрался до пещеры, где прятались остальные, и всё им рассказал.
Долгие годы люди скитались по чужой тундре, но и местные жители их тоже прогоняли и даже убивали. Пришельцев нигде не любят. Никто не хочет делиться с ними зверьём, которое бегает по тайге.
Одни называли нас мюленами, другие чучуна. Но все рассказывали о нашем народе плохие истории о том, что мы убиваем детей и воруем еду. Так было до тех пор, пока мы не нашли эту тёплую пещеру и стали жить в ней. В тундре появлялись новые чучуна, которых выгоняли из стойбищ жестокие жители. Если мы встречали таких, то приводили сюда, потому что их беда походила на нашу.
Малыши слушали, затаив дыхание, и не забывали с увлечением грызть куобах ёнюргэсэ.
Что-то знакомое было в словах старой Ивэнэвыт. Сашенька читала об это в книжке, найденной в рюкзаке, с которой просидела целую ночь у газового огонька. До революции и в первые годы советской власти упоминания о странных существах, встречавшихся между устьями Яны и Колымы, были нередки. Чучуна наводили ужас на местных жителей. Автор книги Илья Гурвич записал немало рассказов, как чучуна обворовывали хозяйства местных жителей, уводили оленей, утаскивали запасы пищи, а иногда похищали молодых девушек. Местные при встрече жестоко расправлялись с пришельцами. Их убивали или, идя за ними, упорно преследовали.
По легендам, чучуна были большими и мохнатыми. Они стремительно бегали, хорошо стреляли из лука и издавали звуки, напоминавшие громкое щелкание. Однако за всё время никто не мог предъявить к опознанию их тела. Многие верили в существование чучуна, однако дома, на всякий случай, старались не упоминать о них.
Сашенька решила поговорить с Ивэнэвыт. После перевязки Тая она подошла к старухе, которая сидела на своём камне и костяным скребком чистила от мездры оленью шкуру.
- Ивэнэвыт, расскажи мне о чучуна.
Старуха даже не повернула голову. Сашенька повторила вопрос, в ответ снова молчание. «Может, она не хочет со мной разговаривать?» - подумала девушка. Она сказала об этом Марте, та улыбнулась и ответила:
- Она ничего не слышит. Я это с детства помню. Её так и зовут глухая бабушка.
- А как же она рассказывает сказки детям?
- Ну, она же рассказывает, а не слушает.
Татьяна Александровна как-то заставила её прочитать трилогию Юрия Германа «Дорогой мой человек». Сашенька помнила, с какой тоской она взяла в руки толстый роман, читать который у неё не было никакого желания. И все же начала. Постепенно история молодого доктора Володи Устименко захватила её. Особенно понравилась первая книга, где в Монголии молодой врач попадает в стойбище. Герой очищает от серы уши у старого пастуха и возвращает ему слух. Старик считался глухим много лет. Монголы стали считать русского врача колдуном. «А что, если и здесь такая же история?», - подумала Сашенька. В коробке, которую они не довезли до Анюйска, лежал шприц-ирригатор с набором насадок для промывки миндалин и ушей
- Марта, ты можешь уговорить Ивэнэвыт, чтобы она дала себя полечить?
- Она же здоровая.
- Я хочу сделать так, чтобы она могла слышать.
- Ты можешь сделать, чтобы она слышала? Ты шаманка, что ли?
- Нет, не шаманка. Ивэнэвыт надо промыть уши.
Марта кивнула и вскоре привела бабушку. Та безучастно смотрела на жестикулирующую Марту. К ним подошла невысокая женщина.
- Это дочь Ивэнэвыт, её зовут Пэрнына. Она спрашивает, а ты не будешь её матери отрезать голову? - сказала Марта.
- Нет, голову я отрезать не буду. Я только промою ей уши тёплой водой из этой штуки, - сказала Сашенька и показала Марте большой шприц с крючковатой насадкой на конце. Пэрнына взяла у Сашеньки шприц, осторожно подержала его и кивнула головой. Потом она подошла к матери и стала ей жестами что-то показывать. Старуха внимательно смотрела на её пальцы, потом тихо рассмеялась беззубым ртом. Тогда дочь для примера показала на вождя, который сам уже мог ходить.
Сашенька попросила Аню подержать факел над головой Ивэнэвыт. Она увидела, что слуховой проход был заполнен коричневой серной пробкой. То же самое было и во втором ухе.
Сашенька, у которой теперь появилась постоянная помощница, попросила её принести из источника кастрюлю тёплой воды. Потом она взяла два горячих булыжника, лежавших около одного из подземных огней и приложила их к своим ушам. Затем вложила эти камни в руки старой женщины и показала, чтобы она сделала то же самое. Камни согревали уши бабушки и, похоже, это было ей приятно. Нужно было теплом размягчить серные пробки. Обитатели пещеры с мистическим удивлением наблюдали за действиями удаганки ( шаманка - якутск.)
Сашенька наполнила шприц водой и поднесла его к уху бабушки. Аня прижала к её щеке металлическую ванночку от медицинских инструментов. Лицо у девочки было очень серьёзное. Сашенька нажала на шприц и вода тонкой струйкой побежала в ухо, а из него в корытце. Пробка была многолетняя, поэтому на правое ухо ушло минут тридцать. Когда, наконец, из него потекла чистая вода, она промокнула ухо тампоном и вставила шарик из ваты. Немного меньше времени ушло на промывку с левой стороны. Когда всё закончилось, Сашенька устало присела у ног Ивэнэвыт. Старушка молча сидела на своём месте, прижав руки к ушам. Пэрнына подошла к матери и сказала:
- Неужели она будет слышать?
- Пэрнына, это ты говоришь? - вдруг спросила бабушка. - Почему у тебя такой голос? Когда ты была маленькая, то говорила по-другому.
- Она всё слышит! - закричал вождь.
Ивэнэвыт зажала уши и замотала головой.
- Почему ты так громко говоришь? - крикнула она.
Люди удивлённо загудели, обступили Сашеньку, и каждый старался прикоснуться к ней рукой.
- Ты настоящая удаганка! – сказал Тай.
Сашенька ничего не ответила, потому что сама была удивлена результатом.
Поиски закончились. Над болотом давно стало тихо. Чтобы не впасть в депрессию, она подолгу исследовала пещеру. Однажды Аня сказала, что в одном месте есть олени и люди, живущих на стенах. Сашенька не поняла, но попросила сводить её туда. Они взяли факелы и спустились на нижний уровень пещеры. По пути попалось небольшое озеро. Сашенька поднесла факел к воде, и в ней промелькнули небольшие рыбки с большими выпуклыми глазами. Наконец, они оказались в подземном зале. Его стены от пола до потолка поросли светящимися грибами.
- Это рынрээк. Мы собираем его.
- Что это?
-По-чукотски называется фонарик.
- А зачем вы его собираете?
- Его любят наши олени. И ещё люди от него спят, и у них перестаёт болеть.
- Что болеть?
- Всё.
Сашенька решила, что подробнее об этом рынрээке спросит у Марты. Тут она увидела рисунки. Они были сделаны на гладкой стене и из-за этого на ней, вероятно, не гнездились грибы. Рисунки были похожи на те, которые она видела в Суруктаах-Хая и других древних писаницах. Когда она приложила руку к рисунку человечка с копьем, то пальцами нащупала канавку. Краска была нанесена на выбитый орнамент. Древний художник оставлял своё послание на века.
Сашенька подняла факел, и он осветил значительное пространство, заполненное изображениями животных, охотников с поднятыми копьями и лучников, выстроившихся в ряд.
Она сделала несколько снимков обширного панно, а потом научила Аню, чтобы та сфотографировала ее на фоне петроглифов.
Когда они вернулись, сидящие у большого камня люди радостно закивали головами. После «чуда» с возвращением слуха Ивэнэвыт к Сашеньке стали относиться с религиозным почитанием.
Она увидела Марту и подошла к ней. Люди, сидевшие рядом, сразу же освободили ей место у огня. Сашеньке подали кусок березовой коры с жареным костным мозгом и кружку с бульоном. Она попробовала и то, и другое, но есть не хотелось. Вместо этого ей не терпелось, наконец, по душам поговорить с Мартой.
Вечер был тёплый, и они вышли из пещеры. Стояла полная луна. На девушек набросилась туча голодной мошки. Марта вытащила из-за пазухи свой мешочек, взяла щепотку знакомого серого порошка и подбросила его с наветренной стороны. Сашенька почувствовала знакомый запах горелой коры, а ещё через пару секунд мошки пропали.
- Интересный порошок, - сказала она. – Я вижу, он много что может.
- Мы называем его китык и делаем из грибов рынрээк, которые растут на стенах пещеры. Сушим их на большом камне, а потом размалываем. Люди давно заметили, что этот порошок снимает боль. А если чужой вдохнёт его немного, то на время перестаёт видеть нас. На чучуна он так не действует, потому что мы к нему привыкли. Да и на тебя он уже не действует. Если китыка дать побольше, то человек перестанет чувствовать боль и заснёт. Но если китык нюхать постоянно, то человек может сойти с ума. Такие случаи были. Некоторые чувствовали себя птицами и бросались со скал. Теперь таких случаев не стало. Даже дети знают, что много порошка - это плохо.
Порошок действует на животных. Видишь, мошка пропала. Она очень боится его. И комары тоже. Сильно любят китык олени. Они сразу идут за тем, кто даст порошок. Достаточно позвать, и они сразу прибегут. Завтра я покажу тебе, как это делается.
- Марта, расскажи о себе? Кто ты? Ты же совсем другая. Одета в современную одежду, у тебя ружьё и бинокль, - настойчиво произнесла Сашенька. Марта посмотрела на неё и замолчала. Они долго сидели под полной луной, где-то в стороне гудела мошка. Вдруг она заговорила. Как человек, который давно хотел рассказать о себе.
Матери Марты было двадцать лет, когда это случилось. Девушка жила в крестьянской семье с родителями и тремя братьями. Они держали несколько коров, и дети с ранних лет помогали родителям ухаживать за скотом. Накануне в селе пропала корова. Через пару дней нашли её растерзанные останки на краю деревни. Мужчины сразу же выступили в тайгу на поиски волков, но никого не нашли. Собирались даже пригласить из Нижнеколымска профессионального охотника, который охотился на приваду (приманку).
По следам определили, что бесчинствовали двое взрослых волков. Скорее всего, волк и волчица. Это означало, что летом волчица может дать приплод, и через несколько месяцев в районе будет орудовать целая стая хищников.
Через неделю пропала корова в хозяйстве деда Марты. Будущую мать Марты звали Варварой. Не докричавшись коровы поблизости деревни, она пошла в лес. Проплутала целый день, прислушиваясь, не стучит ли где хобо (колотушка, подвешенная на шее бурёнки), пока не наткнулась на тушу. Серые уже выпустили ей внутренности, своё любимое лакомство. Наткнувшись на страшную находку, Варвара собралась бежать, но из-за ближних кустов раздалось рычание. Она встретилась с немигающим жёлтым взглядом. Через секунду волчица набросилась на девушку и вцепилась ей в плечо. Варвара упала, а зловонная пасть уже подбиралась к горлу. Вдруг в воздухе раздалось громкое щёлканье, и пасть разжалась. Щелканье повторилось и что-то тяжёлое рухнуло на кусты. Она оглянулась и увидела ещё одного здоровенного волка, бившегося в конвульсиях. Он пытался лапой избавиться от длинной стрелы, пронзившей шею.
Девушка ладошкой зажала рану на плече и опустилась на траву. Неожиданно из-за деревьев появилось существо в медвежьей шкуре. Варвара онемела от страха. Существо подошло. Это оказался высокий мужчина с чёрными спутанными волосами и зелёными глазами. На спине у него висел лук, а на ногах были сшитые из шкуры кожаные сапоги.
Вдалеке послышались человеческие голоса. Наверное, родители послали братьев её искать. Высокий человек оцепенел, потом выдернул из волков свои стрелы, схватил Варю на руки и бросился бежать. Он был очень сильный и бежал так быстро, что ветви деревьев больно стегали её на ногам и лицу. Она удивилась, как у него хватает сил так быстро бежать. Он остановился у какого-то ручья, положил её на землю, а сам стал что-то искать в густых зарослях. Вернулся с какими-то листьями и, смочив их своей слюной, приложил к ране. Потом снял со своих волос кожаный ремешок и замотал листья, чтобы они не свалились с её руки. Человек поднёс Варвару к ручью, и она напилась. После этого незнакомец вынул из-за пазухи кожаный мешочек, достал щепотку серого порошка и поднёс к лицу девушки. Она не понимала, чего он хочет. Тогда он взял её за затылок и ткнул носом в содержимое ладони. Варя вдохнула пахнувший горелой корой порошок. Вскоре боль в руке стала затихать, и захотелось спать. Здоровяк держал её на руках и покачивал как ребёнка.
Ей снилось, что она в лодке плывёт по Колыме. Волки где-то далеко, и ей ничего не грозит. Открыла глаза Варя в пещере, где было много людей. Все они, как и её спаситель, были одеты в шкуры. Люди говорили на незнакомом языке, пахло вареным мясом. Она сидела на тёплом камне, а вокруг горели голубые огоньки. Это было необычно и страшно. Она подумала, а вдруг эти непонятные люди захотят её съесть. Но вместо этого ей дали кусок вареного мяса.
Варвара прожила в пещере целый месяц и стала женой человека, спасшего ей жизнь. Но все её мысли были дома. Вечерами она сидела у выхода из пещеры и плакала. Так продолжалось до тех пор, пока в конце лета он не взял её за руку и повёл через тайгу. Шли долго, пока девушка не поняла, что они пришли на окраину родного села. Они долго стояли друг напротив друга, потом Тай погладил её по голове, повернулся и скрылся среди деревьев.
Когда она появилась в родном дворе, то собралась вся деревня. Её расспрашивали, теребили за плечо, мать ощупывала руки и плечи, как будто не веря, что дочка живая вышла из тайги.
- Она была у чучуна, - сказал старший брат. – Мы нашли зарезанную корову и волка с волчицей рядом. Ещё там были человеческие следы. Маленькие её, - он показал на сестру, - и большие его. Волки убиты стрелами, которые из них выдернули. Большие человеческие следы были глубокие. Чучуна унес Варвару на руках.
- Ты была ранена? - спросила мать дочку. В ответ она кивнула головой.
- Где?
Варвара отодвинула кофту с плеча и показала зажившую рану.
- Он тебя вылечил? - спросил стоявший рядом отец.
- Да.
Пришёл участковый и пытался расспрашивать девушку. Но она ничего не говорила. Впрочем, младшего лейтенанта это не волновало. Он вынужденно завел дело по розыску без вести пропавшей и теперь был рад, что может на законном основании сделать отказной материал. «Баба с возу, кобыле легче. Хорошая русская пословица», - облегчённо подумал он.
Никто больше к Варваре с вопросами не приставал, пока через два с лишним месяца она не подошла к матери и виновато что-то шепнула ей на ухо. Женщина посмотрела на дочь и сказала:
- Я ждала этого.
- Мама, откуда ты узнала?
- Беременную всегда узнать можно. Ты с детства рыбу солёную не любила, а теперь ешь её каждый день. А от жирного мяса тебя тошнит. Это мужикам неведомо, а я всё вижу. Скажи мне, он тебя силой заставил?
- Нет, - сказала Варя.
Когда на следующий день они пришли в поселковый медпункт, то пожилая фельдшер, которая двадцать лет назад помогла Варе появиться на свет, осмотрев её, сказала:
- Всё нормально. У тебя одиннадцатая неделя.
- Чего?
- Беременности, глупышка моя.
Вернувшись домой, мать сказала отцу:
- У неё будет ребёнок от этого чучуна. Что люди скажут? Проходу не дадут.
- Теперь из-за этого я от всех прятаться должен? - спросил отец. – Она не виновата. Нужно только увезти её на время из деревни. Поедем к моей сестре в Нижнеколымск. Там и роддом есть. Ну, а ты что скажешь? - обратился он к дочери и, не дождавшись ответа, махнул рукой.
- Тогда завтра едем к сестре.
Это было правильное решение. На следующий год, сразу после международного женского дня, родилась здоровая девочка с зелёными глазами. Назвали её Мартой в честь месяца рождения. Варвара пожила полгода с новорожденной у тётки, а потом вернулась в деревню. Отец был прав. Народ «поточил» языками и успокоился. У каждого по горло было своих забот.
Марте было уже десять лет, когда мать взяла её в лес за грибами. На одной из полянок с маслятами их поджидал высокий длинноволосый мужчина с накинутой на плечи шкурой. Они подошли ближе и Варвара сказала дочери:
- Это твой отец.
Девочка испуганно таращилась на незнакомца. Он же с интересом смотрел на неё. Потом мужик вытащил из-за пазухи что-то мохнатое. Это была сшитая из оленьей шкуры кукла. Глаза были сделаны из прозрачных слюдяных пластинок, а рот и нос из утиных косточек. Она взяла игрушку и прижала к груди.
- Как тебя зовут? – спросил он низким голосом.
- Марта.
- А меня Тайкыгыргын. Можешь называть Тай.
Тай поднял с земли связку соболиных шкурок и протянул их Варваре.
О том, что Варвара встречается с отцом дочки, родители догадывались. Она уходила в тайгу и возвращалась со шкурками. Молодая женщина добывала зверя больше, чем опытные охотники. Это стало неплохим подспорьем. А чтобы не задавали лишних вопросов, добычу к приёмщику относил глава семейства.
Когда Марте исполнилось шестнадцать лет, она тоже стала ходить на охоту. Дед отдал ей своё ружьё, хотя она использовала ловушки, которые мастерила сама. Этому научили братья матери, её дядьки, давно жившие со своими семьями.
Марта стала часто встречаться в лесу с отцом и сводными братьями, которых было двое. Она приносила им алюминиевую посуду, вёдра, а иногда топоры, купленные в магазине. У сельского кузнеца она покупала, не скупясь, хорошие якутские ножи. Один раз она принесла отцу большой моток толстой лески. Он попробовал её на прочность и одобрительно кивнул головой. Благодаря лесным родственникам, семья не бедствовала. Однажды зимой Марта на снегоходе привезла в пещеру сорокалитровый чугунный казан, с какой-то оказией попавший в сельский магазин.
Обитатели тёплой пещеры считали эту дочь Тая своей. Особенно полюбили её дети, которым она приносила невиданное угощение - конфеты и печенье.
Марта помнила главное. Ещё при первой встрече Тай просил её никому не говорить о нём и о племени. Чучуна боялись встреч с людьми. Они были твёрдо убеждены, что местные жители, у которых есть ружья, обязательно при встрече их убьют. Так было всегда и передавалось из поколения в поколение. Об этом в своих бесконечных легендах говорила и старая Ивэнэвыт. С детства жителям пещеры внушался смертельный страх перед людьми.
Сашенька слушала Марту, и у неё возникали всё новые вопросы. Тем более, что книга Гурвич напоминала сказание Ивэнэвыт. Последняя встреча местного охотника с чучуной, как повествовал автор, была ещё до войны и закончилась она убийством таинственного существа.
Жители пещеры, рассказывала Марта, обнаружили чудесные свойства святящихся грибов, растущих на стенах. Сашенька предположила, что грибы являлись сильными галлюциногенами. Кто-то случайно бросил горсть этих растений на горячий камень. Споры быстро высохли и нашёлся тот, кто первым сунул их в рот. Потом этот любопытный неожиданно стал громко смеяться, бегать по пещере, кувыркаться, прыгать и вести себя как расшалившийся ребёнок. Все с удивлением смотрели на него, а потом попробовали сами. Первый, кто остановил их, был молодой Тай. Сам он сухие грибы не жевал, но видел, как люди теряют от них разум и превращаются в безумное стадо. Тай кого словом, а кого кулаком стал убеждать, что от китыка можно погибнуть. И его послушали.
Жители пещеры со временем научились правильно пользоваться грибами. Первой это поняла бабушка Ивэнэвыт. Одна из женщин тяжело рожала. Никто ей не мог помочь, даже старухи, которые обычно принимали роды. Ивэнэвыт вспомнила, как засыпали люди, которые пробовали грибы. Она высушила кучку светящихся растений и размолола их в каменной ступке. Потом поднесла к носу несчастной роженицы и та, вдохнув серый порошок, через несколько минут успокоилась. Роды прошли успешно. На свет появился мальчик, а мать продолжала крепко спать.
Настоящие чудеса порошок, который назвали китык (оцепенение -чукотск.), проявил при встречах с чужими. Однажды недалеко от охотничьего зимовья один чучуна услышал голоса. Это возвращались охотники. Шли прямо на него, и скрыться он не успевал. Парень вытащил китык и бросил серую взвесь по ветру. Почему он это сделал, объяснить не мог. Вероятно, лесной дух подсказал. Во всяком случае, вышедшие на поляну охотники никого не увидели. Собака, правда, лаяла как бешеная, но, получив от хозяина пинок, повизгивая, убежала прочь. Парень рассказал своим об этом случае. С тех пор каждый житель пещеры стал носить с собой китык.
Марта перестала говорить и внимательно посмотрела на Сашеньку.
- Ну что, продолжать?
- Конечно!
Теперь Сашенька поняла, почему, впервые войдя в пещеру, она никого не увидела. Она попала под влияние дурмана. Китык сыграл злую шутку с её сознанием.
Снадобье чудодейственно действовало на животных. Щепотки хватило, чтобы отогнать комаров и мошку. Но оказалось, что и хищные звери - медведи, волки, росомахи - замирали на месте, когда вдыхали пыльцу сушёных грибов.
- Завтра с братьями пойдём на алас, и ты увидишь, как мы охотимся, - закончила рассказ Марта.
Утро было ясное и прохладное. На траве лежал иней, а изо рта вырывались облачка пара. Они спустились с горы и вошли в низкорослую лиственничную рощицу. Сквозь деревья просвечивался большой алас. Танат вышел на середину и вдруг громко защёлкал языком. Как он это делал, Сашенька не поняла. Тем временем его братья разбросали немного китыка по проплешинам в траве, там, где виднелся ягель.
Минут через двадцать затрещал сухостой, и на поляну вышли два больших оленя. Их рога облезали и на них болтались ошмётки кожицы. Самцы уже начали осенние битвы за важенок (самок). Чуть погодя появились ещё трое животных. Они жадно раздували ноздри и искали места, откуда идёт запах порошка. Лизнув ягель с китыком, самцы стали совершенно безвольными. Танат подошёл к крупному быку, подвёл его к дереву и плотно привязал за шею и правую ногу. Потом вынул нож и нанёс короткий удар в сердце. Всё случилось так быстро, что Сашенька сначала ничего не поняла. У оленя подкосились передние ноги, и он рухнул. Через несколько минут у соседней сосны закололи второго самца.
- Так просто? - приходя в себя от оцепенения, спросила Сашенька.
- Как всегда. Раньше за ними приходилось бегать по всей тайге.
- А теперь как на рынок сходить, - машинально произнесла Сашенька.
- Что ты сказала, Сан? - не поняла Марта
- Нет, ничего.
Тем временем братья быстро разделывали туши.
- Давай им поможем. Бери шкуру и пошли в пещеру, - бросила Марта и взяла одну, уже свёрнутую. Сашенька подхватила мохнатый тюк и пошла следом, ощущая, что шерсть ещё тёплая.
Только теперь она поняла, что именно так бросилось ей в глаза, когда впервые увидела чучуна. Они не походили на людей, которые в суровых условиях борются за существование. Чучуна не дрались за кусок мяса, были спокойны и исполнены достоинства. По фильмам и книгам люди каменного века представлялись ей иначе.
- А что, олени и зимой приходят на этот алас?
- Конечно. Только позови, и кораны( олени - чукотск.) здесь.
- Марта, я давно хотела тебя спросить. А как ты узнала, что мы повезём на вертолёте медикаменты? Ты будто нарочно поджидала меня?
- Наша соседка в деревне работает в фельдшерском пункте. Она сказала, что скоро должны привезти посылку с лекарствами. Через день я ушла сюда, чтобы отнести две большие кастрюли, которые отец попросил месяц назад. Мы с ним должны были встретиться у зимовья. Тай пришёл намного раньше и ждал меня. Охотник появился неожиданно, с ходу выстрелил и ранил отца. Около болота отец устал идти и спрятался в траве.
Я дошла до зимовья, но никого не встретила. Чучуна никогда не заходят в человеческое жильё. Я подумала, что отец меня не дождался, и пошла в пещеру. Там сказали, что он не приходил.
Оказывается, Тай провёл ночь в зарослях у болота. Утром он услышал шаги охотника и бросил по ветру горсть китыка. Стрелок не увидел его и пошёл дальше по берегу. Позже, отдохнув, Тай с трудом добрался до своих и упал у входа.
Из пещеры я видела, как охотник выстрелил в вас. Опускался туман, но я успела разглядеть, как ты выпрыгнула из кабины. В ту ночь стояла полная луна и было светло как днём. Когда туман над болотом рассеялся, я увидела, что ты идёшь к берегу. Так уверенно по Большому болоту даже у нас могут пробираться немногие. Нужно знать места, чтобы не провалиться. Я убрала шкуру на входе и подумала, что ты, когда увидишь свет, придёшь на него. Я надеялась, что на своём вертолёте вы везёте медикаменты, о которых рассказала соседка.
- Ты меня заманила, как сегодня оленя на алас.
- Только не заколола и не ободрала шкуру.
Сашенька покосилась на Марту, но та была совершенно серьёзна.
Вечером дети, уже поевшие, бегали вокруг горячих камней. Взрослые спокойно ужинали. Ловко перед самыми губами отрезали ножом от больших кусков маленькие кусочки мяса и отправляли в рот.
Сашенька продолжила разговор:
- Я в дальней пещере видела на стенах рисунки животных и людей. Мы с Аней туда ходили. Но были там недолго. Может, сходим? - предложила она.
- Пошли.
Они отправились на нижний горизонт тёплой пещеры. Справа остался грот с родниками горячей и холодной воды, потом они спустились глубже и остановились у входа в каменный зал с рисунками. Девушки «прикурили» свои факелы от ближайшего огонька, выбивавшегося из-под большого валуна, и вошли в грот с петроглифами. Сашенька подошла к знакомой стене и осветила её факелом. Фигурки людей и животных будто ждали её. Казалось, что в колеблющемся свете факелов они ожили.
- Говорят, - сказала Марта, - что у этой стены давно нашли человеческие кости. Их хотели выкинуть в лес, но старые люди сказали, что кости нужно закопать в землю.
- А где их закопали?
- Не знаю. Может, бабушка Ивэнэвыт что-то об этом слышала.
- А если это кости человека, который сделал эти рисунки?
Марта пожала плечами.
- Сан, хорошо, что мы пришли сюда, где нас никто не слышит. У нас некоторые боятся, что, когда ты вернёшься к своим, расскажешь о нас и о нашей пещере. Пришельцы появятся, и жизнь племени изменится. Может, они нас не убьют, но выгонят отсюда обязательно. Когда я сюда пришла десять лет назад, в пещере жили в два раза больше людей. Позже некоторые умерли от ран и болезней. Но хуже всего, что женщины продолжали рожать мёртвых детей. Тай мне рассказывал, что чукчи никогда не выдавали дочерей замуж за парней из своего стойбища. Чтобы обновить кровь, они всегда встречались с соседями из других селений и договаривались о свадьбах между молодыми. А здесь мы все между собой родственники. Одни новорожденные сразу умирают, другие живут несколько лет, болеют и всё равно умирают. Раньше, когда появлялся новый чучуна и оставался с нами, то ему сразу находили жен. Да, не удивляйся, у пришлых мужчин должно быть несколько жён, только тогда в племя вливалась свежая кровь. Но в последние годы никто не приходил. Из чукотских стойбищ перестали изгонять людей, унесенных в море.
И ещё мне жалко детей чучуна. Они даже не знают как много в мире живёт других людей. Они никогда не видели домов и домашних животных. Не знают, что такое радио и грамота. Знаешь, как все дети завидуют Анканы, что она стала твоей помощницей? Они шепчутся, что тоже хотят научиться лечить. Если бы они ходили в школу, то стали бы другими людьми. Я много думала об этом и однажды поговорила с отцом. Тай умный и не стал меня ругать. Только сказал, что, как и все, боится людей из большого мира. Хотя понимает, что племя в одиночестве вымрет полностью.
Но некоторые из наших не хотят другой жизни. Здесь они в безопасности и всегда есть еда. Поэтому тебя могут убить за то, что приведёшь чужаков. Я выведу тебя, а там сама решай, как быть дальше.
Сашенька не знала, что ответить Марте. Она очень хотела вернуться в свой мир, увидеть маму, дедушку и бабушку, обнять Васю. С тоской подумала, что её наверняка уже объявили без вести пропавшей. Потом в голове появились иные мысли. Она тележурналист, в руках которого уникальная информация о племени чучуна. Племени, выжившем в тёплой пещере после многих лет скитаний и смертельной опасности. Интересно, Лев Вайнштейн поверил бы, что возможно существование такой пещеры, обогреваемой природным горением гидрата метана? Веществом, способным не только разрушать атмосферу земли, но и создать для людей такой маленький и уютный мир.
Когда они летали на Новосибирские острова, она надеялась на чудо. Например, краешком глаза увидеть Землю Санникова. Землю, где, благодаря фантазии академика Обручева, среди полярных вьюг благоденствовало племя анкелонов. И вот, пожалуйста. Жизнь сложилась так, что какой-то бандит, выстрелив в их вертолет, помог ей найти чучуна. Главное, что это происходит рядом, в нескольких десятках километров от плейстоценового парка!
Сашенька слушала Марту и понимала, что никаких гарантий дать ей не может. Было видно, что та понимала это.
С тех пор, как Аскалон подстрелил у зимовья это мохнатое существо, ему стало казаться, что на него всё время кто-то смотрит. Это чувство теперь сопровождало его постоянно. Он шёл на северо-восток. Понимал, что надо подальше уйти от людей.
- Почему получилось так, что надо было стрелять в людей? - не раз спрашивал он себя. С директором школы понятно, но и его он не собирался убивать. Нужно было только забрать свои алмазы, которые тот не хотел отдавать. Света выскочила на линию огня неожиданно и выстрел получился случайным. В итоге он её ранил, а директора, кажется, убил.
Он стрелял в медведя, но у косолапого вдруг оказались человеческие следы.
Ему показалось, что люди в вертолёте его преследовали. Поэтому стрелял не по прозрачной кабине, где виднелись человеческие силуэты, а по винтам. Вертолёт упал в болото и, наверное, утонул, хотя убивать никого он не хотел.
Ему опять показалось, что на него кто-то смотрит. Он останавливался, прислушивался в звукам тайги, но никого не увидел. Лишь один раз, проходя мимо старой лиственницы, он почувствовал знакомый запах. Остановился у дерева и прислонился к нему спиной. Откуда этот запах? Он вспомнил, что такой же слышал в детстве в коридоре интерната. Ему показалось, что рядом стоит человек и внимательно его разглядывает. Это было такое сильное чувство, что по спине побежали мурашки. «Байянай (лесной дух – якутск.) со мной шутит», - подумал Аскалон, поправил ремень ружья и зашагал дальше.
На второй день, когда солнце стояло в зените, он подошёл к реке. Кажется, она называлась Погынден. Дядька говорил, что это уже чукотский округ. Как-то давно они охотились здесь на диких оленей. Но на север не пошли, а остановились в зимовье между ручьём и рекой. Избушка была на месте. Видно , что здесь давно никто не бывал . В двух местах на крыше ветер содрал рубероид, и клочья его хлопали по обрешётке. Следов, что сюда пытался проникнуть медведь, не было. В стоявшем на берегу Погындена зимовье жили рыбаки. На сколоченных рядом вершах висели обрывки старых сетей. Здесь же он обнаружил леску с грузилами и крючками. Пока было светло, Аскалон наладил закидушку в маленькой заводи. Потом растопил остатками дров печь. На полке нашёл пакет с рисом и банку свиной тушёнки.
Наконец, он сбросил куртку, повесил над топчаном ружьё и, сидя за столом, привалился к бревенчатой стене. Проснулся Аскалон, когда на улице стало смеркаться. Он пошёл к реке и вытащил леску. К его удивлению, попался небольшой чир и пара крупных сигов. На полке рядом с рисом и тушёнкой нашёлся кулёк с солью и старый котелок. Аскалон в реке почистил и промыл рыбу. Куски чира залил водой и поставил вариться, а сигов засолил. Когда вода вскипела, положил соль и бросил пригоршню риса. Он не ел почти сутки и был очень голоден. Поэтому, не дожидаясь, пока уха остынет, обжигая губы, стал прихлёбывать. Когда юшка закончилась, Аскалон принялся за рыбу и съел два больших куска жирного чира. Заварки не было, поэтому вместо чая ограничился кипятком. Главное, теперь он был сыт.
Когда растапливал железную печку, то настрогал с поленьев полтора десятка лучин. На полке он нашёл керосиновую лампу, но она была пустая. Лучины света почти не давали, но позволяли различать в темноте предметы. Аскалон вынул свои алмазы и разложил их на столе. Ловя скупые отблески лучины, кристаллы кроваво поблескивали. На ум пришло слышанное где-то: «где алмазы, там и кровь». Почему-то подумал про Свету. С ней он мечтал жить счастливой и спокойной жизнью, а получилось, что именно она первой пролила кровь за эти камешки.
Аскалон знал, что этой ночью он спать не сможет. Дневной сон у него всегда прогонял ночной. Он подумал, что здесь ему, наверное, придётся прожить долго.
От самого болота за ним шли двое мужчин чучуна. Каждый раз, когда он оказывался рядом, они, благодаря китыку, становились для беглеца невидимыми. Тайкыгыргын сказал, что его надо выследить, но не трогать. Когда он сможет идти, то придёт и сам накажет его.
На другой день Сашенька спустилась в пещеру с петроглифами. Марта уже поджидала её. Они прошли с полкилометра, пока каменистая тропа не вывела наверх. Сашенька впереди увидела полоску дневного света. Это была неширокая щель в скале. Марта проскользнула в неё и скрылась из вида. Сашенька скинула рюкзак и, волоча его за собой, протиснулась следом. Они вышли с северной стороны горы, и теперь перед ними расстилалась тундра. Марта пошла на запад, и они снова вошли в лес. Она остановилась, повернулась к Сашеньке, прижала указательный палец к губам. Прислушалась и сказала:
- За нами идут.
- Кто?
Марта не ответила и юркнула под завал из высохших деревьев. Сашенька последовала за ней и затаила дыхание. Затрещала сорока. Вскоре среди редких деревцев появилась худенькая фигурка.
Марта, как настоящая чучуна, громко защёлкала языком и выбралась из своего убежища. Сашенька последовала за ней. Человек остановился, и Сашенька с удивлением узнала Аню. Девочка подошла к ним и виновато сказала:
- Мне идти за вами сказал Тай. Вот, - она протянула Марте большой кусок бересты.
- Значит, решил сам не убивать, - усмехнулась Марта, взяла свиток и развернула его.
- Что это? - спросила Сашенька.
- Это место, где спрятался человек, который сбил твой вертолёт.
- Я хочу идти с Сан, - вдруг сказала девочка. - Я хочу у тебя научиться лечить.
- Но я не умею по-настоящему лечить, - удивилась Сашенька. – Я не смогу тебя ничему научить.
- Я хочу с тобой, - тихо прошептала девочка, и у неё на глазах выступили слёзы.
- Мы должны завтра утром быть в деревне, пошли, потом разберемся, - сказала Марта.
Лишь когда на небе появились звёзды, они остановились у вывороченного корневища. Марта сказала:
- Здесь рядом ручей. Отдохнём.
Она нырнула куда-то в темень. Но вскоре появилась с котелком воды. Аня тем временем набрала хвороста и пошла за новой охапкой. Когда костёр вспыхнул и затрещал, девочка снова пропала. Сашенька присела рядом с огнём и почувствовала, что больше не сможет сделать ни шагу. Котелок закипел. Из темноты вынырнула Аня с пучком ягод и какой-то зелени. Посмотрела на Марту, та кивнула головой. Тогда девочка опустила свои веточки в кипяток и сразу сняла котелок с огня.
- А что она насобирала? - спросила Сашенька.
- Лесной чай. Там брусника, голубика, травки всякие и морошка, -пояснила Марта. Аня кивнула головой.
- Как она всё это нашла в темноте? - удивилась Сашенька.
- Наши люди видят ночью не хуже, чем днём.
Марта вынула из рюкзака маленькую кружку и какие-то длинные полоски. Это оказалось вяленое мясо. Сашеньке налили в кружку, а сестры стали по очереди прихлёбывать из котелка. И чай, и мясо показались Сашеньке очень вкусными. Прожевав третью полоску, она почувствовала себя сытой.
- Ты посиди, а мы сейчас, - сказала Марта. Они отошли на пару шагов и раздался треск сучьев. Девчонки двигались, будто не было изнурительного пути. Марта и Аня притащили целую кучу хвойных лап и бросили их между костром и стеной вывороченного корневища. Сашенька пересела на эту зелёную душистую гору, которая показалось ей настоящей периной. Она вытянулась в полный рост и стала смотреть на звёзды, усыпавшие ночное небо.
- Тай ничего просто так не делает, - произнесла Марта. – Он сказал, что ты бы сама убежала к людям. Убежала и погибла в лесу. Поэтому отец попросил меня помочь тебе. Он всё время думает о судьбе племени и понимает, без людей мы не продержимся. Он думает, что наступило другое время. Чучуна давно никто не трогал. Мои братья выследили охотника, который ранил отца и стрелял в ваш вертолёт. Он поселился в зимовье между рекой Погынден и Дальним ручьём. Я думала, что Тай сам пойдёт и убьёт этого человека. Но увидела Аню с берестой и поняла, что Тай не хочет, чтобы сейчас люди обвинили чучуна в убийстве охотника. На этой бересте он нарисовал место, где стоит зимовье.
Сашенька уже спала, и ей стал сниться Тай. Он что-то хотел ей сказать, но она не слышала, потому что утопала в снегу. Сашенька проснулась и увидела, что звезды пропали, а небо было светло-серое. Наверное, ударил заморозок, потому как ей было очень холодно. Она посмотрела и увидела, что рядом никого нет. Послышались шаги, и из сумерек появилась Марта с новой охапкой хвороста.
Когда девушки подходили к Колыме, было девять часов утра. Село, стоящее у реки, давно проснулось. Сашенька подошла к краю обрыва и замерла от вида, который перед ней открылся. Лиственницы и березы пожелтели и походили на дорогое убранство. Она словно растворилась в этом немыслимом осеннем просторе и стояла, забыв про всё.
- Нам надо идти, - поторопила Марта, и затрусила по тропинке, спускающейся к деревне.
На пороге дома появилась Варвара. Она обняла дочь и понюхала её в макушку, как маленькую. Сашенька улыбнулась: её бабушка при встрече делала так же. На крыльцо вышли старики и вопросительно уставились на гостей.
Аня спряталась за спину Сашеньки, уцепившись за её куртку.
- Это Сан и Аня, - сказала Марта. --Мама, нам после тайги нужно в баню, найди какую-нибудь одежду для девочки.
Варвара внимательно посмотрела на Аню.
- Это Анканы?
- Да, мама.
Когда до начальника нижнеколымской милиции, наконец, дошёл сбивчивый рассказ сельского участкового, он от волнения сломал карандаш, который вертел в руках. В его кабинете шло совещание с только что прибывшими сотрудниками МВД республики. На столе была разложена карта.
Участковый по телефону докладывал, что к нему в кабинет пришли две девушки, одна из которых пропавшая журналистка. Вторая же, местная жительница Марта Слепцова, утверждает, что знает место, где скрывается преступник. Она принесла карту из бересты, на которой нарисовано место нахождения разыскиваемого. Молодой участковый волновался, поэтому по несколько раз повторял сказанное. Руководитель оперативно-поисковой группы из МВД республики, сорокалетний майор полиции попросил передать телефонную трубку Сандааре Алексеевой.
- Алло, - ответил женский голос.
- Добрый день, говорит майор полиции Борисенко Владимир Владимирович. Это вы наша разыскиваемая?
- Да, это я.
- Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, хорошо.
- Я понял, что у вас есть информация, где находится человек, который стрелял по вашему вертолёту.
- У моей подруги Марты есть схема, там указывается зимовьё, в котором, возможно, находится разыскиваемый. Я думаю, вам надо сверить нашу бересту с картой местности.
- Ну что, вылетаем в Анюйск, а оттуда на поиски Аскалона Босикова? – спросил у начальника милиции Борисенко.
- Я лучше сначала позвоню в «Полярный жук», авиакомпанию, которая возила нашу потеряшку, - сказал задумчиво начальник милиции, - они на своей американской стрекозе быстрее обернутся.
Как только Стёпка узнал, что Сашенька нашлась, он от избытка чувств запрыгнул на стул, оттуда на стол и стал выбивать чечётку. Брат Сашка и механик Роберт с недоумением наблюдали за ним, пока не услышали вопль:
- Она нашлась!
Сашенька почувствовала, что мир вокруг неё завертелся как карусель. Длинные, как целая жизнь, дни в пещере теперь понеслись с другой скоростью. Через час над селом завис «Робинсон 44». Вертолётик приземлился на выгоне для скота. Появление его собрало всё население. Только перестали вращаться лопасти, как из кабины выскочили Стёпка и оператор Дима. Они бросились к Сашеньке с дикими криками. Ребята обнимали девушку и недоверчиво рассматривали её, будто не верили, что она стоит перед ними живая и здоровая. Когда закончился переполох, Сашенька познакомила парней с Мартой и Аней.
- Аня полетит с нами, - сказала она.
- А кто она? – тихо спросил Дима.
- Эта девочка - моя новая знакомая и помощница. Позже узнаешь.
После бани Сашенька и Марта расчесали непослушные волосы Ани и заплели их в косу. На девочке были старые джинсы и жёлтая нейлоновая китайская куртка, из которой Марта выросла несколько лет назад. Со стороны Аня напоминала скромную деревенскую девчонку. Только её большие зелёные глаза с лёгким раскосом привлекали внимание. Аня с опаской смотрела на вертолёт, но, когда Сашенька спросила, не боится ли она лететь, та упрямо мотнула головой:
- Я с тобой. Всегда с тобой, - твёрдо произнесла она.
Накануне Марта настаивала на том, что отведет Аню в пещеру. Но девочка хватала Сашеньку за руку и произносила только одну фразу:
- Я пойду только с тобой.
Варвара и её старики растерянно молчали.
Дима не терял времени и начал снимать происходившее у вертолёта. Он считал, что эти кадры могут стать историческими.
Марта обняла сестрёнку и сказала: «Не бойся». Когда вертолёт взлетел, Аня напряглась и, казалось, превратилась в натянутую струну.
- Не бойся, - сказала теперь Сашенька.
- Я с тобой не боюсь, - твёрдым голосом ответила зеленоглазая. Весь полёт до Черского она сидела не шелохнувшись и крепко держала за руку Сашеньку.
Стёпка повернулся к Сашеньке:
-Как тебе удалось выжить? Мы каждый квадратный метр этих болота и тайги прочесали
- Я была в пещере.
- В какой пещере? С кем?
- А вот с ней, - и Саша показала на Аню. - Лучше ты расскажи, куда пропал из вертолёта.
- Только мы упали в это болото, я открыл дверь и вывалился наружу. Меня чуть не придавило, вертолёт накренился в мою сторону. Кабина легла в трясину рядом со мной. Чувствую, что тону, но под руку попалось какое-то бревно. Оказалась, поваленная берёза. Я еле дотянулся и захлопнул дверцу. Потом, цепляясь за ветки, вылез на берег и долго звал тебя. Уходить с места аварии никуда не стал. Ну, а на следующий день меня нашли поисковики.
К вертолёту со стороны ангара «Полярного жука» бежали люди. Стоило ей выбраться из кабины, как она попала в объятия Василия.
- Это ты? - поражённо воскликнула она.
- Конечно я, дорогая! Наконец-то ты появилась! Я уже несколько дней здесь!
Они стояли обнявшись, пока к ним не подошёл плотный мужчина.
- Майор полиции Борисенко, – представился он. - Сандаара Кирилловна, мы с вами должны поговорить. Прошу в машину, - кивнул он в сторону милицейского уазика.
- Без них я не поеду, - Сашенька показала на Васю и испуганную Аню.
- Хорошо.
В кабинете начальника милиции собралась вся оперативная группа. Развернув берестяной свиток, который Сашенька извлекла из рюкзака, начальник милиции сравнивал его с картой. Рисунок на бересте был сделан удивительно точно. Контуры рек Малый Анюй, Погынден и многочисленных ручьёв соответствовали реальным. На рисунке у Погындена стояла жирная точка, обозначавшая зимовьё.
Оперативная группа загружалась в вертолёт, и полицейские держали в руках по большой чугунной сковороде. Опасение, что преступник будет вести огонь с земли, существовало, и поэтому каждый в салоне положил сковородку на сидение под себя.
До Погындена долетели минут за тридцать. В километре от избушки вертолёт приземлился на небольшую поляну. Двигаясь вдоль реки, полицейские увидели крышу зимовья и дымок над ней. Подойдя ближе, отряд залёг. Борисенко поднял мегафон и сказал:
- Аскалон Босиков, говорит майор полиции Борисенко! Зимовье окружено! Сдавай оружие!
В ответ раздался выстрел. Через пять минут майор повторил свои слова. Грохнуло ещё раз. Стало понятно, что преступник добровольно сдаваться не собирался.
Борисенко махнул рукой сотруднику, залёгшему с автоматом метрах в десяти от него, и крикнул: «Виталий, давай». Офицер из подствольного гранатомёта выстрелил в сторону зимовья. Звякнуло разбитое оконное стекло и из домика повалил дым. Это была граната «Гвоздика» со слезоточивым газом. Дверь распахнулась и выскочил человек с поднятыми руками.
Стёпка с братом накрыли холостяцкий ужин, состоящий из тушёнки с макаронами. Аня с опаской ковырялась с тарелке. Она никогда в жизни не видела макароны и тушёнку, а также впервые держала в руках вилку. Сашенька же прихлёбывала чай с молоком и слушала Васю.
Как только он по телефону от мамы Сашеньки узнал, что случилась авария вертолёта и жена пропала без вести, то сразу бросился к руководству университета. Китайцы со свойственной им ловкостью обычно уходили от прямых ответов. Но в этот раз действовали быстро и человечно. Приобрели Василию билет от Пекина до Хайхэ, оплатили причитающийся ему гонорар и отправили с провожатым в аэропорт. В Хайхэ он едва успел на речной теплоход, курсирующий через Амур. В речном порту Благовещенска взял такси и помчался в аэропорт. Купил билет до Якутска и, скорчившись на кресле в зале ожидания, дождался рейса. На следующий день из Якутска вылетел в Черский.
Пора было спать. Сашенька взяла к себе в комнату Аню. Васю приютили пилоты. Но через несколько минут он постучал и вошёл:
- Как же ты все-таки выбралась из болота? - спросил он.
- Помог Сата, - сказала она и вынула из кармана камень. - Он заморозил болото, и я добралась по льду. Я не стала об этом рассказывать при посторонних.
- И правильно сделала. Это наша тайна.
Что-то заставило её проснуться. В окошко падал свет пасмурного утра. Сашенька взглянула на раскладушку и увидела, что там никого нет. Она встала с постели, натянула джинсы и накинула куртку. Сразу же почувствовала что-то не то. Хлопнула ладонью по карману, он был пустой. Пошарила в нём пальцами и окончательно убедилась, что Сата пропал. Она вышла и медленно стала обходить ангар. Её помощница пропала, и вместе с ней исчез Сата.
Сашенька вбежала в соседнюю комнату, где на деревянном топчане дремал Вася и потрясла его за плечо. Он поднял голову и, будто не спал, спросил:
- Что случилось?
- Исчезла Аня. И еще… пропал Сата.
Поднял голову Стёпка, обитавший на соседней койке:
- Вы чего не спите?
- Исчезла моя помощница, - сказала Сашенька.
- Может, вышла по нужде.
- Её нигде нет. Я обошла ангар вокруг.
Окончательно рассвело. Все вместе они ещё раз обошли ангар, но никого не нашли.
- Степан, я, кажется, догадываюсь, куда она пошла. Мы можем сейчас вылететь на её поиски?
- Вертолёт заправлен с вечера. Нужно только сообщить диспетчеру аэропорта. Давайте сначала попьем чайку и разбудим Роберта. Он перед вылетом осматривает вертолёт.
Курс, по настоянию Сашеньки, Стёпка проложил по прямой, от аэродрома до Большого болота. Скорее всего Аня пойдёт к пещере, поэтому зелёная полоса в навигаторе протянулась на юго-восток. Они летели на высоте 100 метров, как вдруг в пожелтевшей осенней тундре увидели белое пятно. Это был снег, а скорее всего иней, который концентрическими кругами расходился из одной точки. Когда вертолёт завис над центром белой аномалии, то все увидели, что там лежит человек в синих джинсах и жёлтой куртке. Сашенька поняла, это Аня.
В паре десятков метров от находки Стёпка нашёл удобную полянку и приземлился. Втроём они побежали к центру белого поля. Девочка ничком лежала на пожухлой траве, а правая её нога была зажата в волчьем капкане. Иней осел на её лбу, ресницах и волосах. С облегчением ребята обнаружили, что изо рта беглянки вырывается облачко пара. Стёпка вытащил из комбинезона отвёртку и занялся капканом. Как только нога Ани освободилась, Вася подхватил её на руки. И тут Сашенька увидела на земле покрытый инеем Сата. Она бережно подняла его и прижала к щеке.
Аня переохладилась, но была жива. Стёпка сообщил диспетчеру, что транспортирует раненого и нужна скорая помощь. Машина подъехала к вертолёту. Девочку на носилках погрузили в «буханку» скорой помощи. Сашенька следом забралась в салон. В больнице она представилась родственницей больной. Оттуда же позвонила в деревню Марте.
В коридоре больницы было время, чтобы собраться с мыслями. Почему Аня украла Сата и убежала обратно в пещеру? Это было нелепо и непонятно. Ведь она так хотела быть рядом с Сашенькой и научиться лечить людей.
А вообще что она знает об этой девочке? Да, это дочь Тая и сводная сестра Марты. Сашенька видела её мать, очень худую и, кажется, очень больную женщину. Она всё время сидела в уголке пещеры и тихо покачивалась. Возможно, от частого употребления китыка, чтобы заглушить боль. Похожих больных она как-то видела в онкологической больнице. Нет, пожалуй, без Марты здесь не разобраться.
К Сашеньке подошёл врач и сказал, что девочка пришла в себя.
Аня лежала в углу общей палаты. Она была очень испуганная и, увидев Сашеньку, натянула на голову одеяло. Врач сказал, что капкан раздробил щиколотку и на ногу пришлось наложить гипс. Диагностировали также общее переохлаждение. Другая могла погибнуть, но у девочки обошлось без последствий. Помогла привычка организма к холоду.
Когда Сашенька вышла из палаты, то наткнулась на Васю.
- Ну, как она?
- Вроде пришла в себя. Ей гипс на ногу наложили.
- Странная девчонка. Зачем она украла Сата?- задумчиво произнёс Вася.
- Не знаю.
- Слушай, я вот что подумал. Это, конечно, мистика, но получается, что все, кто пытался украсть Сата плохо заканчивали. Вспомни несчастного Лю Гуанга. Вещи, которые он стащил у Тыгын Дархана, не принесли ему ничего, кроме смерти в кангаласской пещере.
- Сейчас Аня ничего не говорит и прячется под одеялом как испуганный ребёнок. Нужно позвать из Анюйска её сестру Марту, она бы помогла разобраться.
- Да, я забыл тебе сказать. Уже несколько дней весь Черский, можно сказать, стоит на ушах. Говорят, что послезавтра сюда прилетает самолёт из Южной Кореи с каким-то спецгрузом. Ждут корреспондентов, а из Якутска прилетает президент республики. Потом все они собираются в плейстоценовый парк.
- Интересно! Знаешь, в больнице мы пока лишние. У Ани со здоровьем всё более-менее понятно. Скоро здесь будет её старшая сестра. Ну, а нам нужно на научную станцию. Чувствую, что грядёт какая-то сенсация, и мы пропустить её не должны.
В «Полярном жуке» все были в сборе. Сашенька успела перезвонить Марте и предупредила, что за ней прилетит вертолёт.
Еремей Семёнович ждал, как всегда, у посадочной площадки.
- Наконец-то! Когда я узнал, что ты нашлась, то сердце наконец-то перестало болеть.
Сашенька обняла деда и прошептала ему на ухо:
- Всё, больше теряться не буду.
Он укоризненно посмотрел на неё, грустно улыбнулся и пошёл к своему вагончику. Подхватив вещи, ребята потянулись за ним. Тут Сашенька услышала за спиной знакомое сопение. Она повернулась и радостно всплеснула руками: парочка овцебыков Голубика и Давид, покачивая огромными башками, появились как из-под земли. Сашенька подмигнула Диме, и он вынул из кофра пачку печенья. Она стала угощать своих рогатых друзей. Глядя на девушку и парочку овцебыков, трудно было понять, кто из них получает при этом большее удовольствие.
Стёпка из вертолёта помахал всем рукой. Он улетал за Мартой, чтобы доставить её в нижнеколымскую больницу.
Когда все уселись за деревянным столом в вагончике, Еремей Семёнович ворчливо спросил:
- Так где же ты все-таки была, красавица?
Сашенька запустила руку в рюкзак и извлекла уже довольно помятую книжку. Дед взял её, прочитал название, несколько минут помолчал и в изумлении поднял голову.
- Ты была у чучуна?
- Да.
- Этого не может быть!
- Может. Давайте-ка я вам всё расскажу, тем более, что никто об этом ещё не слышал.
Когда она закончила, то раздались удары по рельсу. Однако никто не шелохнулся. Все молчали, поражённые рассказом.
- Значит, эта Аня тоже чучуна? – спросил Вася.
- Да. И моя новая подруга Марта чучуна, только наполовину. Вы скоро с ней познакомитесь. Дед, а что за слухи, будто к вам из Южной Кореи летят гости?
- Об этом знает только Илья, наш начальник. Но он никому не говорит, - ответил Еремей Семёнович.
- Илья Зимин мне перед отъездом намекал на какой-то сюрприз, - вспомнила Сашенька.
- Ладно. Пошли на обед, - встал с топчана Еремей Семёнович.
На следующее утро дед сказал Сашеньке:
- Мне нужно с тобой поговорить. Сегодня сюда прилетает президент нашей республики. Я хорошо знаком с его отцом. Мы были студенческими друзьями, а позже дружили семьями. Но потом он уехал в Ленинград учиться в аспирантуре. Я знал его сына с ранних лет. Частенько он сидел у меня на коленях. Помню, он очень любил, когда я рассказывал ему о животных. Прошли годы, и теперь этот мальчик стал главой нашей республики. Конечно, общались мы с ним с тех пор очень редко. Но скажу одно, он умный и справедливый человек. Ил Дархан (глава республики – якутск.) должен знать то, что ты мне вчера рассказала. Существование народа чучуна касается всех нас. Ты должна встретиться с Сергеем Арсентьевичем.
- Он наверняка захочет увидеть жителей тёплой пещеры. А помочь в этой встрече сможет только Марта.
- Значит, Марта должна быть здесь.
- Я согласна.
«Как здорово, что шеф арендовал вертолёт», - в который раз подумала Сашенька, вытаскивая из кармана телефон.
- Алло, Степан, доброе утро. Как дела?
- Все готовятся к прилёту самолёта из Южной Кореи и президента Якутии.
- Степан, ты должен во что бы то ни стало разыскать в больнице Марту и привезти её сюда. Объяснять долго.
- Хорошо.
Через полтора часа появился «Робинсон 44». Из него вышли Марта и Стёпка. Потом они осторожно спустили на землю Аню. Стёпка нырнул в кабину и подал костыли.
- Сан, - вместо приветствия сказала Марта, - её невозможно было оставить в больнице. Она не отпускала меня и всё время плакала. Врач сказал, что девчонка может передвигаться на костылях, если я буду рядом.
- Хорошо, ничего не поделаешь.
- Она мне всё рассказала: и почему украла у тебя камень, и почему убегала.
- Да уж. Интересно узнать.
- Кто-то из наших старух сказал, что ты удаганка, которая замораживает воду. Люди видели, как ты шла по болоту. Оно в ту ночь и в самом деле покрылось льдом. Все подумали , что ты делаешь великие чудеса. Особенно когда ты вылечила Тайкыгыргына и вернула слух бабушке Ивэнэвыт.
Но здесь речь идёт о матери Анканы. Она всё время в углу пещеры сидела, худая такая. Очень сильно болела, но ты её лечить не стала.
- Я бы никогда не смогла её вылечить.
- Девочка в это не верила. Анканы случайно услышала твой разговор с мужем и увидела камень, о котором твой мужчина сказал «наша тайна». Девчонка подумала, что, если она принесёт этот камень матери, то та выздоровеет. Ночью стащила его и ушла.
- Если бы она знала, что того, кто украдёт этот камень, ждут несчастья, - задумчиво произнесла Сашенька. - Очень давно один человек уже погиб из-за этого.
Гул нарастал и вскоре в небе можно было различить три тёмные точки, приближающиеся с севера. Это были три вертолёта. Окружающее пространство потонуло в рёве двигателей. Один за другим вертолёты стали приземляться на расстоянии друг от друга. Сашенька увидела, что начальник станции Илья Зимин быстро пошёл к ближайшей машине. Всё небольшое население научного посёлка потянулось за ним. Открылась дверца и по лесенке спустился Ил Дархан, моложавый, со спортивной осанкой человек. Вслед за ним появились уже знакомый Сашеньке Андрей Сергеевич Зимин и ещё какие-то люди.
Из второго вертолёта высыпали персонажи, профессиональная принадлежность которых не оставляла сомнений. Это была шумная и многоязычная толпа журналистов с видеокамерами, фотоаппаратами, диктофонами, переносными прожекторами и удочками выносных микрофонов. Они оживленно переговаривались на русском, английском и корейском языках.
Медленно откинулась хвостовая аппарель третьего вертолёта. Когда стих шум двигателя и лопасти остановили вращение, вдруг раздался резкий трубный звук. Он был требовательный и капризный, как крик ребёнка, которому надоело сидеть в своей кроватке. В заднем проёме вертолёта все увидели людей в яркой униформе c надписями SOOAM BIOTECH. По четыре человека с каждой стороны, они несли высокую клетку из бамбуковых стволов и стали медленно спускаться на землю. Вслед за первой, из чрева вертолёта появилась вторая клетка.
Чтобы лучше было видно, Сашенька с Мартой и Аней поднялись на ближайший булгуннях, поросший сочной травой.
Люди в униформе опустили свою ношу напротив булгунняха и сняли бамбуковые створки. Ничего не произошло. И вдруг, Сашенька вздрогнула, из клетки появилась извивающаяся змея. Но потом она поняла, что это не змея, а хобот. Вслед за хоботом вышел и его обладатель, слонёнок ростом со взрослого человека. Он чем-то отличался от своих сородичей. И вдруг Сашенька поняла, что слонёнок был покрыт густой тёмно-рыжей шерстью. У неё перехватило дыхание. Неужели?!
- Это мамонт! - крикнула она.
Животное остановилось, но любопытство взяло своё. Мамонтёнок переступил порог клетки и удивлённо стал озираться. Ошеломлённая публика увидела, что из второй клетки вышел второй такой же «слоник».
Шестнадцать человек в униформах были готовы к реакции присутствующих. Они выстроились в оцепление, взявшись за руки. Тем временем мамонтята проявили характер и, не смущаясь толпы, принялись изучать территорию. Они подошли к булгунняху, на котором стояли девушки.
Вдруг Анканы наклонилась, сорвала пучок зелени и протянула мамонтёнку. Мохнатый гость вытянул навстречу маленький хобот. Сашеньке показалось, что это ей что-то напоминает. Ну конечно, фреску Микеланджело «Сотворение Адама»! Ещё мгновение, и они соприкоснутся. Хобот аккуратно принял траву и отправил её в рот.
Увидев это, журналисты вышли из оцепенения. Зазвучали восторженные возгласы. Не обращая ни на кого внимания, мамонтята вплотную подошли к холму и стали его общипывать.
- А ведь они нарисованы в нашей пещере, - задумчиво сказала Марта.
- Я не видела, - ответила Сашенька.
- Мы так и не дошли до тех картин.
Мамонтята направились к следующему холмику с травой. А вокруг кипела лихорадочная видеофотосъемка.
Сашенька искала глазами Диму. В ней проснулся режиссёр. Эти кадры могли стать в её фильме «золотыми». С облегчением она увидела, что Дима стоит напротив мамонтят.
Оправившиеся от шока, журналисты кинулись за комментариями. Ил Дархана и гостей окружила толпа с микрофонами.
- Mister president, why was the arrival of the mammoths such a secret? (Господин президент, почему прибытие мамонтов держалось в секрете?)
- This event is so important that, we were afraid of accidents. ( Это событие настолько важно, что мы боялись случайностей). Буду, с вашего позволения, продолжать на русском языке. И мы, и южнокорейская сторона опасались случайностей, связанных со здоровьем этих малышей. Извините за такую секретность. Зато теперь, дорогие, вы первые в мире журналисты, которые обладают этой сенсацией. Более шестидесяти процентов нашей страны находится в зоне вечной мерзлоты. Тысячи лет назад здесь был мир, населенный мамонтами и другими крупными млекопитающими. Однако, из-за изменения климата и деятельности охотников, эти ареалы превратились в ледяную пустыню. Там, где вы сейчас находитесь, мы сегодня создали плейстоценовый парк, в котором возрождаем мамонтовую степь. Восстанавливаем её почву и ландшафты. В результате вымирания мамонтов, шерстистых носорогов, степных зубров, большерогих оленей существовавшая тысячи лет назад биологическая система деградировала до нынешнего состояния. Мы создали этот плейстоценовый парк с целью, извините за высокопарность, сотворения нового мира. Если эксперимент будет удачным, то эти животные помогут нам решить проблемы, связанные со всемирным потеплением.
Я представляю вам людей, которые в нынешнем проекте сыграли основную роль. Это Андрей Зимин, создатель плейстоценового парка, Семён Григорьев, директор якутского музея мамонта, и наш гость из Южной Кореи, всемирно известный доктор Хван У Сок. Теперь задавайте вопросы им.
- Иван Сидоров, якутское информационное агентство. Было немало пессимистических заявлений о том, что клонирование мамонта невозможно. Якобы,учёные столкнулись с непреодолимыми трудностями. Как вы объясните то, что мы видим сегодня?
- Меня зовут Семён Григорьев, - представился среднего роста худощавый мужчина. – В 2013-м году мой брат Пётр со своей бригадой нашёл окаменевшую тушу мамонта на острове Малый Ляховский. Туша сохранилась настолько хорошо, что в ней была обнаружена жидкая кровь. После этого наш якутский институт мамонта связался с учёными из южнокорейской фирмы SOOAM BIOTECH, которые давно и успешно клонируют животных. Однако, анализы показали, что ни в крови, ни в тканях этого экземпляра не было найдено ни одной живой клетки. Четыре года назад мой брат с товарищами нашли ещё одну тушу. Радиоуглеродный анализ показал, что, в отличие от первой находки, которой было почти 45 тысяч лет, возраст самки оказался 8 тысяч. Корейские коллеги создали в Якутске лабораторию, где можно было проводить исследования найденных образцов ткани. Теперь отпала необходимость транспортировать их в Южную Корею. Но лучше об этом расскажет господин Хван У Сок.
Пожилой мужчина, стоявший с гостями, сделал шаг вперед. Он поклонился журналистам. Рядом появился паренёк переводчик. Хван улыбнулся и начал:
- Уважаемые леди и джентльмены. Сегодня особенный день в моей жизни. Вы видите, что эти милые, покрытые шестью маленькие мамонты чувствуют себя хорошо. Мне радостно видеть, с каким аппетитом они едят траву, которую дала им юная мадмуазель. Заполярные травы плейстоценового парка им нравятся. Это мы установили давно. При вскрытии самки мы нашли живые клетки. Также были обнаружены каловые массы. Тщательное их изучение дало понимание, какие растения и семена составляли её пищу. Образцы растительности вашего плейстоценового парка полностью соответствуют им.
Клонирование живого существа - очень сложный процесс. Схематически это выглядит так: ядра из живых клеток самки мамонта мы ввели в клетки животного-донора. После этого поместили обновленные клетки в матки двух индийских слоних. Одну слониху звали Ева 1, другую Ева 2. Родились два мамонтёнка. В природе индийские слонихи выкармливают детёнышей до 5-6 лет. Но мы рискнули начать акклиматизацию сразу. Сейчас малышам по 2 года. Они с удовольствием питаются коровьим молоком и, как видите, зелёной травкой. В тяжёлые морозы мамонтята будут жить в надувном отапливаемом ангаре. Их привыкание к местному климату и условиям жизни будет проходить на протяжении нескольких лет, пока эти «ребята» не почувствуют себя в плейстоценовом парк уверенно.
В связи со сложностями в международных отношениях, наш визит в любую минуту мог сорваться. Слава богу, что руководители наших государств - здравомыслящие люди, которые понимают, что наука не должна зависеть от политики. В этом была одна из причин того, что секретность эксперимента соблюдалась до последнего момента. Я счастлив и очень благодарен моим якутским коллегам за то, что наш многолетний проект осуществился.
- Мистер Хван, а как вы их назвали?
- Девочка получила имя Хээ, что по-корейски означает солнце, а мальчик Хорсут, с якутского языка - храбрый.
К Сашеньке подошёл Дима. Глаза его горели.
- Это самая крутая командировка в моей жизни! - произнёс он.
После пресс-конференции Сашенька увидела, что дед о чём-то разговаривает с главой республики. Потом он поискал глазами Сашеньку и махнул рукой, чтобы она подошла.
- Познакомьтесь, Сергей Арсентьевич, это моя внучка Сандаара Алексеева.
- Тележурналистка, которая потерялась в тайге? Очень приятно познакомиться.
- Да, она. У меня чуть инфаркт не случился. Но сейчас Сашенька должна рассказать вам, у кого она была и что видела за последние дни. Это будет сенсация не хуже мамонтов.
- Я слушаю вас, - сказал президент.
- Я десять дней гостила в пещере, где живут чучуна.
- Чучуна? Вы серьёзно?
- Да, совершенно серьёзно. Вон, на булгунняхе, кормят мамонтят две дочери вождя племени.
- А чем вы сможете это доказать? Я могу увидеть этих чучуна?
- Мы специально привезли сюда старшую дочь Марту. Она может помочь.
Вертолёты сели на другом берегу Большого болота. Сашенька вышла из кабины вместе с Мартой. Вслед за ними спустился по лесенке президент.
Со стороны горы дул ветер.
- Сергей Арсентьевич, - сказала Сашенька. - Марта пойдёт в пещеру. Если отец согласится, то они вернутся вместе.
- Он согласился, - спокойно сказала Марта. – Мой отец Тайкыгыргын уже здесь. Он перед нами.
Метрах в десяти перед ними на фоне золотой тайги стал проявляться контур человека. Ветер унёс остатки китыка, и все увидели высокого седого человека в медвежьей шкуре.
Ил Дархан и седой человек медленно пошли навстречу друг другу.
Эпилог
После событий на Нижней Колыме Сашенька с Васей и оператором Димой улетели в Санкт-Петербург. Семипалатинский встретил Сашеньку с распростёртыми объятьями.
- Я за твоими похождениями следил как за фронтовыми сводками, - воскликнул он. - А когда ты пропала, то собирался вылетать в этот Черский. Это надо же, впору делать фильм о приключениях моего режиссера-сценариста. Дорогая, теперь вся надежда на тебя. Даю вам с Димой месяц, от силы полтора, чтобы сделать полнометражную ленту. Ни у кого, повторяю, ни у кого нет такого материала. Вы единственная киногруппа, которая снимала в этом районе клонированных мамонтов и загадочное племя чучуна.
- Мы ещё побывали во многих интересных местах.
- Да, да, конечно! И это тоже!
Монтаж и озвучивание фильма, который Сашенька назвала «Сотворение мира», занял два месяца. Он сразу был куплен одним из центральных каналов телевидения. А в приёмной Семипалатинского не смолкали телефонные звонки от прокатчиков из-за рубежа.
Накануне пришло официальное приглашение для участия «Сотворения мира» в международном фестивале документальных фильмов в Гуанчжоу.
Сашенька в свободное время звонила в Якутск. Дед, наконец, вернулся домой и был всё время рядом с Татьяной Александровной. Еремей Семёнович исправно сообщал свежие новости. Гору с тёплой пещерой, Большим болотом и окружающей местностью взяли под государственную охрану и включили в состав плейстоценового парка. Мамонтята Хээ и Хорсут хорошо перенесли полярную зиму и, как было предусмотрено, в сильные морозы их содержали в надувном ангаре.
Проблема таяния вечной мерзлоты на российском Севере стали предметом серьёзного и уже не формального обсуждения не только в научных кругах, но и в правительстве страны.
Сашеньку во время работы не покидало чувство тревоги. Тысячи просмотренных кадров, отснятых во время путешествия, говорили, что у людей осталось не так уж много времени, чтобы исправить надвигающееся…
Перед глазами вставали герои её фильма, люди, которых за время съемок она повстречала в Якутии: Леона Вайнштейна, рассказывавшего о гидрате метана, и его товарища, старого геолога с Батагайки Захара Сидельникова, основателей плейстоценового парка отца и сына Зиминых, братьев Григорьевых и искателя мамонтовых бивней Геру с его семьёй, племя чучуна, ученых, пилотов, метеорологов. Эти люди, как и миллиарды других, живут своей очень разной жизнью, но все они мечтают о будущем. Устоят ли они перед лицом климатических катастроф? Не разделят ли судьбу динозавров и других бесчисленных обитателей планеты Земля в грядущем катаклизме?
В Гуанчжоу стояла жара. При высокой влажности переносить её было невыносимо. Сашенька с Васей решили из гостиницы пешком дойти до киноцентра и сразу поняли свою ошибку, когда отказались от такси. В восемнадцатимиллионном городе нечем было дышать от духоты и смога. Тридцать минут ходьбы по раскалённым асфальтовым джунглям выжали их как лимон. Наконец, появилось модерновое здание киноцентра. В холле они увидели Семипалатинского, который в белом полотняном костюме фланировал под кондиционерами. Он прилетел вчера и уже сутки находился в возбужденно-радостном состоянии. На это были свои причины. Среди номинантов полнометражных документальных фильмов лента «Сотворение мира» студии «Глобус» занимала особое место. В кулуарах фестиваля только о ней и говорили. Помимо всем известных экологических проблем, внимание жюри привлекли сенсационные съемки людей чучуна и маленьких мамонтов. Понятие «плейстоценовый парк» знакомо теперь было каждому ребёнку.
На огромном подиуме киноцентра председатель жюри господин Лю Гуанг объявил, что Гран-при фестиваля документальных фильмов присуждается российскому режиссеру-сценаристу Сандааре Алексеевой за уникальный и очень важный для человечества фильм «Сотворение мира».
«В воскресенье, 5 октября, в 14:50 по местному времени 30-й в этом году тайфун «Матмо» вышел на побережье китайской провинции Гуандун в районе города Гуанчжоу. Максимальная скорость ветра в эпицентре достигла 92 м/ сек.
Из-за приближения стихии власти эвакуировали из опасных зон более 150 тысяч жителей. Не менее 110 тысяч человек на острове Хайнань перемещены в безопасное место. Остановлена работа транспорта и отменены авиарейсы».
(газета «Жэньминь жибао»)
Дер. Долгое Лёдово.
9 октября 2025 года.
_____________________________________________
*Первая часть повести "По следам повелителя бурь" опубликована в августовском номере журнала "ЛИterra" за 2024 год https://literra.online/publications/authors/georgiy-f-novikov/po-sledam-povelitelya-bur-povest