ВЕТЕР
Осень. Ветер сквозь рощу засвищет,
Как в губную гармошку артист.
Разметав на пригорке стожище -
Никого, ничего не щадит!
Зря тревожишь небесные своды
И крестьянские простыни рвёшь.
У души не отнимешь свободы.
Русь за море не унесёшь.
* * *
То баржи, то река, то облака…
Я никуда не тороплюсь пока,
Хотя в уме держал затею эту
Поэтом побродить по белу свету.
Я мыслью тёк на запад и восток.
Передо мною старших шёл поток,
Иссушенных ветрами, сбивших ноги,
Но чувствующих колею дороги.
Познавших в битвах и добро, и зло.
Себя найти, пытаясь заодно.
Обросшие, как бородой грехами –
Сумевшие нас одарить стихами.
ОТКРЫТИЕ ПАМЯТНИКА
ДОСТОЕВСКОМУ В ПЕРМИ
Сказал: «До сердца промерзаю!
Под звон уставших кандалов…»
Он шёл сквозь Пермь! Я тоже знаю
Морозы в сорок сороков.
Сумел в России отогреться!
Сумел узнать её народ!
Всемирным скоро станет сердце,
Когда он лист перевернёт…
Шёл юным в форме инженерной
По Петербургским площадям.
Свободный, радостный, наверно,
Примкнувший к русским бунтарям!
За всех радея оскорблённых
И всех униженных любя,
Он шёл стихами окружённый.
Все пишут… Вот пишу и я!
В коморке молится блудница,
Сама собою стать решив.
И вот она уже девица!
Вот мать – богатыря родив!
Хохочем там, порой, где плачем,
Жизнь, глупо превратив в дурдом!
Но правды слов в душе не прячем
И злобу называем злом.
Смиреньем велика Россия –
Писатель русский говорил!
Умрёт зерно, а всходит сила,
Как хлеб ржаной из мышц и жил!
Что делать многие не знают,
Покуда бесы там и тут
На мётлах над Москвой летают,
Пугаются, что засекут…
Унёс с собою Пушкин тайну,
Когда его Господь призвал!
Лишь Достоевский, неслучайно,
Поэта тайну разгадал!
* * *
В избе есть печь, и есть огонь в печи,
Щи на столе и горкой калачи,
Хозяйка пред иконами стоит
И мне знаком ее крестьянский вид.
С таким обличьем, статью и умом
Была б женой, не думал ни о ком.
О чем так молит истово Творца?
Не замужем, на пальце нет кольца…
Тугая грудь сосцами ситец рвет,
К такой на руки отрок не пойдет,
Такую ищут царские гонцы,
И в честь ее поют стихи глупцы.
И я один из них. Ее волос
Касались только лепестки от роз,
Ее знал Рим, неистовый Тимур
Мычал в ее конюшнях, словно тур.
Судьба связала многих с ней по гроб,
Возьми любую из разбойных троп.
В ее следы впечатались уста
И князя, и кремлевского шута…
И лишь мужик ее не ставил в грош,
Шить заставлял тулуп из козьих кож,
В оглобли вместо лошади впрягал,
Да вместо плетки матом погонял.
Она ж его то балует парком,
То самогоном потчует тайком!
ПО ХИЖИНАМ…
По хижинам многоэтажным
Всю ночь укропы злые бьют!
Проснётся карапуз отважным? –
Проснётся, если не убьют!..
Сентябрь. Хорошая погода.
По улицам шёл листопад!
Но по приказу кукловода
Стреляет Киев в Сталинград.
Стреляет просто так по людям,
Не по военным округам…
У Саломеи вновь на блюде
Шмат сала с кровью пополам.
Станцуй опять порока символ,
Порадуй жителей гробов…
Просроченный на троне идол
Первейшим стал среди хохлов!
Вот сало с кровью жрёт зеленский,
От страха потерявший страх.
Жеманный, егозит по-женски,
А должен быть давно в бегах
И в трещины земли срываться,
В клубок змеиный превратясь,
В ад потихоньку выдвигаться
От огненных печей дымясь.
БОЛЬНИЧНЫЕ СТРОКИ
Доктор Анна! Медсестры четыре
За моим здоровьем наблюдают.
И таблетки круглые, как в тире
Пульки, я безропотно глотаю!
Не люблю писать я о больницах,
Но четвёртый стент уже поставлен!
Добрые у медицины лица,
Я же к ним не как поэт направлен!
Я не нарушаю распорядки.
Мой этаж четвертый для обзора!
Вдаль смотрю, а значит всё в порядке,
Возвращаюсь к мирной жизни скоро!
Чтоб стихи писать, любить и драться!
Так поэт обязан жить в России!
Может быть, медсёстры мне приснятся,
Улыбаясь, – раз, два, три, четыре!
В КУЗНИЦЕ У КРЁСТНОГО
Я в кузнице у крёстного с утра
Смотрю, как он клещами гнёт подковы,
А горн гудит, вздымая буфера,
И щёки горна, как у дев пунцовы!
Хотя набор - подков, шипов, гвоздей,
Лежит на верстаке, словно в засаде.
Ждут лошади у кузницы людей,
Чтоб не хромать, работая в бригаде.
Мне нравится и бумеранги рук,
И молот, что под потолок взлетает!
Я крестник крёстному, и то, что ловит слух –
Он огненным ответом объясняет!
БАНЯ В ЛЕСПРОМХОЗЕ
В России банный день. Колоннами дымы
Навылет небеса смолистые пронзают.
Река в объятиях стеклянной полыньи
Зрачки глазастых звёзд ночами отражает.
Проходит мимо снег и валит дерева,
Что тут же превращаются в поленья.
В предбаннике берёз засушена листва,
Чтоб нагнетался пар в парилке вдохновенья!
Чирикает в котле по-птичьи кипяток,
Гремят пустые шайки и ушаты…
Но громче всех в тепле грохочет русский слог
Суровых мужиков, да так, что слышат Штаты…
Мне папа говорит: – А ну-ка, Игорёк,
На самый верх залазь, где банный пар – хозяин!
Туда, где кислород, как белый мотылёк
Уткнулся в потолок – куда лететь не знает.
А каменка бубнит на древнем языке,
Любого мужика, язык сей умиляет.
Но веник в крепкой мечется руке
И мотыльков под потолком гоняет!
Потом в предбаннике ленивое тепло
Тебя на голый снег в ночь из дверей толкает!
Ты русский и тебе так братец повезло –
Что ты родился здесь, где лёд от слова тает.
ЖЕНСКАЯ ЗОНА
Выступаю в женской зоне,
Взгляды тёплые ловлю!
Батюшка со мной в заслоне.
Не по «фене», а на фоне
Время катит к ноябрю!
Отошла давно малина,
И крыжовник, и ирга!
Листья сбросила равнина
На поля и на луга!
Ни одна из здесь сидящих
Нынче ягод не сорвёт…
Эти люди тоже наши!
Если батюшка не врёт?..
За тюрьмой грохочет город.
Люди там, в домах живут.
Если жарко можно ворот
Расстегнуть, чтоб жизнь вдохнуть!
Ведь из вас любая – мама!
Есть! Была! И может быть!
Верьте, что судьба упряма!
Обернётся счастьем драма –
Так поэт вам говорит.
ЛА-МАНШ
Здравствуй Атлантическая лужа!
Ну, не лужа – море-океан.
На Урале за горами стужа.
В Мулен-Руже пьянство и канкан…
Я в Париже в рамках фестиваля,
Изнывая, шастаю в тоске…
Вдруг подумал мне России мало –
Притащу Ла-Манш ей в рукаве!
Ведь хотел добыть геройский Жуков
Сей бурдюк с солёною водой!
– Их кормить заставим наших внуков?
Вождь спросил и приказал: – Отбой!
Мы приказов тех не исполняли
Их отцы писали не для нас.
Знаешь, как по Родине скучали?
В стаю птиц летящих превратясь!
Всё-таки дошёл я до Ла-Манша,
В нём свои ботинки окунул…
Говорят, французам стало страшно!
Я Ла-Манш оставил им пока что –
Просто океан пинком качнул!
В ЗАЩИТУ ПУШКИНА
«Бог низкоросл и чёрен, как сапог»
О.С.
Был Пушкин бледен и голубоглаз!
Зря либералы записали в негры…
Если про губы? – Так и я губаст!
Расплющил их о чьи-то бутсы в регби.
1/8 негра – пустяки.
Бальзак с 1/4 жил в Париже?
Был популярным, предкам вопреки,
В ком кровь погуще, ну а в ком пожиже!
В России русскому нельзя поэтом быть,
Ах, чёрт возьми, так пришлые глумятся!
Они бездарны – им куда деваться,
Лишь за спиной у русского ходить!
Мы – зимогоры, зеки, кержаки,
Словно репьи торчим по всей России.
Но Пушкина читаем у доски,
И любим по земле ходить босыми.
Тамбовский волк порой нам друг и брат,
Чтоб охранять от недругов дорогу!
Над русским зря глумишься азиат,
Тебя Поэт не знает, слава Богу!
Но твой халат из русских сшит заплат,
Ты ж пишешь, «чёрен, как сапог» ваш Пушкин?
Вдруг Медным Всадником прискачет Александр! –
Успеешь степь свою закрыть на клюшку?
Ты сам-то почернее сапога,
Обугленный дыханьем волчьей пасти,
Изрытый оспой колкой, как шуга –
И лошади бывают разной масти!
А Пушкин мог на жеребце скакать
И на ходу стрелять из пистолета!
Баранью тушу смог бы отобрать
В безумных играх Азии с поэтом!
Давно сказали – ПУШКИН НАШЕ ВСЁ!
Поэты знали это априори…
Пусть каркает на крыше вороньё –
Мы их порвём, как «грушу» рвут боксёры!
КЛАССИК
«Кама - прескучнейшая река. <…> Звуки береговых гармоник кажутся унылыми, фигуры в рваных тулупах, стоящие неподвижно на встречных баржах, представляются застывшими от горя, которому нет конца. Камские города серы; кажется, в них жители занимаются приготовлением облаков, скуки, мокрых заборов и уличной грязи - единственное занятие. На пристанях толпится интеллигенция, для которой приход парохода - событие».
Антон Чехов о Перми
Да мы взбиваем облака
Ушами точно смех!
Антона Палыча слова
Для пермяков – успех!
Пусть мы унылы, госбюджет
Тулупы нам не шьёт.
Стоим на баржах, коих нет
Река без барж течёт!
Гармошки порваны давно
Не спляшешь, не споёшь…
Речфлот Колчак пустил на дно!
Плечами лишь пожмёшь.
А горе-горькое у всех
Бывает иногда.
Тулупы разорвём на мех,
А мех на облака.
С заборов уличных сползёт
Родная сердцу грязь!
Мы сами месим свой народ
На классиков молясь!
За город я не заступлюсь,
Он сам силён в себе.
Но Чехов всё же не Иисус –
Не ездил Бог в купе.
* * *
Поэзия дело седых.
В.Шаламов
Поэзия дело седых –
Сказал соликамский сиделец!
Седой человек чужеземец
Для дурочек молодых!
А если всерьёз говорить
Для дурочек много ли надо,
Седым легче в небе парить -
Ходить по земле же чревато.
ЕГЕРЬ
Дождь ударил в лоб картечью,
Как я сам остался цел?
Защитившись русской речью,
Все же к ужину успел.
На ковер ружье повесил
И охотничий кинжал.
Выпил чарку – вот и весел.
Выпил две – жену обнял.
И нашли мы двери рая
Ночью в собственной избе.
Ты уснула. Замирая,
Лунный луч шел по тебе.
Я открыл окно, чтоб плюнуть
В проплывающий баркас...
Кто же этот мир придумал,
Где так бабы любят нас?
ТЕЛЕСЪЁМКА ДЛЯ ПЕРВОГО КАНАЛА
В Коломне катаю зубами глагол,
На камеру чтенье – наука!
Взбегает малец на изогнутый ствол
И что-то щебечет мне в ухо…
Я тут же сбиваюсь! Испорчен был дубль,
Команда от злобы рыдает…
Мальцу говорю; «На, возьми, мальчик рубль».
Но он не берёт, а взбегает!
Взбегает на тот же изогнутый ствол,
Где тенью Дворец Государев!
Сейчас поступлю словно древний монгол,
Ремнём сквернословия вдарив!
Малец не воспитан, ну что с него взять!
В сторонке усатая тётка
Его позвала… Ну, наверное, мать
Выгуливает ребятёнка?
С грехом пополам записали мы дубль
Для Первого телеканала…
Я был удивлён, что не взял мальчик рубль,
Наверное, дал слишком мало?
***
Гостиница на Пляс Пегаль в Париже.
Консьержка негритянка в семь пудов.
И пальцы у неё, как пассатижи,
И полон толстый рот французских слов!
А рядом Мулен Руж и всё такое…
Хозяин той гостиницы араб!
Исполнят вам желание любое
Под Бужеле или люля-кебаб!
Но эти камни мне людей дороже
Что жили здесь, иль кто ещё живёт.
Быть может, ошибаюсь я, быть может
Сегодня нас никто не переврёт!
Сегодня вечный город вдохновенья
Литературой вбитый в нас – не тот…
И слышу я как под баранов блеянье
Париж уносится в водоворот.
О СЕБЕ
- Словно медведь с герба сошедший!
Сказал Проханов про меня…
А герб был Молотовско-Пермский,
На красном поле из огня!
Ни «Жигулей», ни Сивки-Бурки,
Ни изб, ни княжеских палат.
В друзьях спортсмены или урки
И девки из агитбригад!
Мы ежели не пьём, то курим.
Не курим так по морде бьём…
Ну, о плохом сейчас не будем
Любого, как гармонь, порвём!
Я достаю блокнот и ручку
На Родину в упор гляжу
И музу русскую в получку,
Под белы ручки в дом ввожу!
* * *
Николаю Гумилёву
Ты же мог, но Родину не бросил.
Мог сбежать как все, но не сбежал…
Вынес, как шпицрутены, допросы,
И сложив стихи, под пулю встал.
Ну а пуля не такая дура,
Выбрала по сердцу молодца.
Вылетев с жужжанием из дула,
Поманила смертью храбреца.
Ты не смог от смерти отказаться
Тормоза трамвайные свело:
- Станция, какая? - Божье Царство!
А я думал – Царское Село.
***
Не даёт Уралу охладиться
Солнечное огниво небес,
Искры высекая, а криница
Отражает лбом горячий свет!
Если б жил поблизости Мичурин
Он бы весь пейзаж перекроил.
Граждане не распускайте нюни?
Если нету слов - есть Дыр Бул Щил!
Не лежат дрова перед печуркой.
Зиму ждёт поленница в саду.
И топор, сойдясь с последней чуркой
Хряпнул так, что помер чёрт в аду!
Баржи и паромы с понизовья
Бросили с испугу якоря.
Чувствуя, что страх идёт с Азова,
Промочив в болотах прохаря!
Ну а мы кукуем на Урале
На моей гранитной стороне!
Правда, хитроумные детали
Оставляю я пока себе.