***
Поливают дожди — серость неба щедра,
Притворился июль апрелем.
Налилась Чёрным морем в асфальте дыра
Грузным облаком переспелым.
И вороны молчат, только тёмная хлябь
Проникает под тонкую кожу,
По бетону внутри кап-кап-кап,
кап-кап-кап —
Да жуки-короеды – гложут.
И, пытаясь не сдаться промозглой хандре,
Ползарплаты отдам ипотеке.
Мой фонарь третий год не горит во дворе,
Для него не нашлось аптеки.
***
Пока говорили камни – я мёртвых кормила птиц.
На улицах пыльной Рязани июль переменчив и чист.
Дырявые тротуары. Холмистые облака
цеплялись за ветви парков и рвали свои бока.
В безвременье одиноко. Проспект Первомайский – пуст,
и если прибавить скорость –
быстрее тебе приснюсь.
Как только взревёт тревога, за птицами встрепенись.
Смотри, небосвод расстёгнут,
и ангелы смотрят вниз.
***
Мы кого-то прощаем, а с кем-то решаем проститься;
В мои окна к беде постучались бескрылые птицы.
Я впустила бедняжек и крылья им нарисовала,
Разноцветные перья прекраснее оригинала.
Угостила пшеном, обогрела и птицы остались.
Я читала им сказки – к финалу они засыпали,
Мы смотрели кино, обсуждали сюжеты, актеров:
Доходило порою до самых отчаянных споров.
Улыбаться учила, чирикать народные песни.
Вечерами играли в настолки с котятами вместе.
Я любила пернатых, детьми называла своими,
Подыскала для каждой прекрасное звёздное имя.
Годы шли, с ними крылья бумажные сильно окрепли.
Постепенно вросли – перестала использовать степлер.
Птицы стали молчать и с тоскою смотрели на окна:
«Отпусти полетать, а иначе в неволе умолкнем».
Мои дети щебечут другим – я горжусь их словами.
Бог для счастья прислал – для такого, что не за горами.
***
Давно погас за окнами закат:
Прощанье выдалось поспешным.
Я слёз не лью, но всё же безуспешно
скрываю боль, а бражники летят,
Не различая праздников и дат,
Не отличая от рожденья смерть.
Не ведая полуденного солнца,
Не размышляя, сколько остаётся,
Они воспринимают мир как есть,
А мне всего не донести, не счесть.
В руке зажата горстка смятых чувств:
Не выбросить. И вместо чемодана
Сложилась жизнь в пакеты из Ашана.
Молитвы панихиды наизусть,
Осиротевший дом уныл и пуст.
И только безголосая печаль
Покрылась паутиной и застыла.
В ней бражник одинокий, белокрылый
Окончил вальс. Последняя деталь:
«Я соболезную».
***
Душно за пазухой Бога – не дышится.
Выбор без выбора: жизнь или смерть
Я – позабытая временем ижица.
Скучно: приди на меня посмотреть.
Место намолено, миром помазано,
В центре стоит золотой аналой.
Я не безгрешная. Голубоглазая.
Скромное платье, платок голубой.
Тени тоскливые движутся по сердцу,
По небу с птицами не полетят.
Здесь отпускают грехи и бессонницу
Топят в кагоре, как топят котят.
Выбери правду и выбор без выбора,
Выйдешь с притвора – прими благодать:
Марфу,
Романа,
Прасковью,
Владимира...
Я остаюсь: мне людей поминать.
***
Пепел падает ниц,
Сирые тут, и там.
Крылья бы, как у птиц,
Да разговор по душам.
Ленточка на портрет.
Лента из новостей.
Вдребезги стеклопакет:
– Срочно зови врачей!
Лишь колокольный звон
Глушит сирены вой,
Слёзы текут с икон.
– Выживи, дорогой!
– Что не уедешь, мать?
– Кошка. Корова. Дом.
Некуда мне бежать,
К Богу пойду пешком.
***
По ночам мне часто снится море,
древний запах волн, камней прибрежных,
лёгкий ветер, в волосах – небрежность
и надежда в опустевшем взоре.
Как горят на солнце ярко скалы,
как их окропляют воды плачем,
как своей обиды слёзы прячу –
и они ни всхлипа не издали.
Кровь закатная струится с небосвода,
растекается, потоки красит...
Я стою в пылающем атласе,
жду того, кто так и не приходит.
***
Когда говорят:
«Любви нет», –
сажаю в горшок подорожник:
для разбитых
локтей,
сердец,
колен –
панацея.
В детстве
всё можно было починить подорожником –
кроме меня.
Я с рождения сломанная.
Так и живу – советская кукла
большая,
некрасивая,
без половых признаков и детей.
При наклоне не зову маму
и она не приходит,
прикрываю поломку подорожником –
не лечит,
да и срок годности вышел,
а я всё верю.
***
В ропоте осуждения – Господи, Боже мой! –
Ткут лощёные тени ткани судьбе чужой.
Колются острые фразы, криво легли в стежках:
Ценности нет ни капли в ваших никчемных стишках.
Цепко впивается слово, стелется вдоль груди:
в этой пудовой обнове из дома скорей выходи.
«Это всё от безделья», – слышатся голоса,
жалит горе-изделие душу, словно гюрза.
Горькое порицание вьётся в тугой узор,
модное вышло платье: людям виднее, не спорь,
не прикасайся, не выйдет, глупости, отвяжись!
В ярких веригах смиренно мимо проходит жизнь.
***
Отрицание: снег не выпал,
Не дошёл, не сверкнул, не простился.
Безразличие тоже выбор –
Одиночество тоже сила.
Залезает февраль под рёбра,
Завывает тоскливо ветер –
Я давно перешла на шёпот,
Из людей никто не заметил.
Потепление. Слякоть. Лужи.
Некрасивое в неглубоком:
Город пасмурный, равнодушный.
Грязь потащится до порога
И останется – шут бы с нею.
Я хотела сказать о многом…
***
Снег на Благовещение – урожайный год.
Сны мне снились вещие: голубь, небосвод.
На листке написаны близких имена.
С чудотворных списаны.
Я молюсь – грешна.
Сбереги нас Господи, упаси от бед...
И с настенных росписей, смотрят мне во след.
Город припорошенный.
Белая земля,
Матерью не брошены, зиму привела.
***
Диалога не вышло:
Писала Онегину, представилась Татьяной –
Молчит.
Пыталась отправиться в странствия с Дон Кихотом,
В невероятные приключения с Мюнхгаузеном –
Не взяли.
Звала Бегемота: «Кис-кис!»
Оскорбился, сел в трамвай и уехал.
Битый час, второй… пятый.
Диалог не завязывался –
Завязала рот хурма,
На подоконнике остыл кофе.
Выглянула звезда,
Недоуменно помаргивая над ясноокими высотками.
Осталась бледная надежда:
«Пресвятая Богородица, спаси!
Господи, помилуй...»
Кто-то скажет:
«Это проза в столбик?»
Пусть.
Зато ответили.
***
Увези меня в Самарканд, притворюсь для тебя женой,
поменяю цвет глаз, любоваться захочется мной.
Полиняют пряди волос, потемнеет кожа,
стану совсем на себя не похожа,
на вчерашнюю жизнь не похожа.
Ты покажешь гробницу Тимура, расскажешь о войнах –
я послушаю: кротко, внимательно и спокойно.
У полей заберу обжигающих небо маков,
посажу их в груди, прорастет вместе с ними отвага,
прорастет вместе с ними светлое семечко силы.
Я сумею забыть, что меня не любили.
Я сумею простить, тех людей,
что меня не любили.
***
Доставай вдохновение, осень стоит на пороге,
За туманами утра спряталась белая лошадь,
Ёжик взял узелок, написал про варенье в блоге.
Почему ты грустишь, что сердечко червонное гложет?
Королеве раскрасили красным садовые розы...
Ночи длинные звёзды тихонько на землю роняют,
Будто мирное небо и нет совершенно угрозы,
Будто время внезапно решило: «Возьму-ка тайм-аут.»
Собирай скорей звёзды на чай, угощай круассаном.
Расспроси их про принца, вулкан, приручённого лиса,
Много знают они, могут тайны поведать землянам,
Их премудрость древнее и пуще, чем у Василисы.
Что смеёшься, не веришь, а это ведь чистая правда:
Если верить всем сердцем и страх опустить – случится.
Засыпай, дорогой, под шуршание листопада.
Пусть влетит сон осенний, как пламенная жар-птица.