***
Снегопад, снегопад, снегопад…
Принакрыты ажурной вуалью
Фонари, словно стражи, стоят,
Свет роняя густой вертикалью.
Снегопад, снегопад, снегопад…
Мотыльковая снежная нежность…
Тает хрупких снежинок наряд,
Оставляя мне нежную снежность.
И подтаявший каплями снег,
Одаривший приятной прохладой
Изумительной свежести нег,
Обернулся мне зимней отрадой.
Раскрывая ладони, ловлю
Я струящийся пух снежной ваты…
Как же вечер я тихий люблю,
Снегопадом январским объятый!
***
Нежнейшим вешним цветом
ложится снег на ветви –
и расцветает сад.
Берёзка в лёгкой шали –
взгляд оторвёшь, едва ли? –
Февральский снегопад.
Иду по первозданной,
кристально-лучезарной,
пушистой белизне.
Иду и улыбаюсь,
ладонями касаясь,
снежинок налету.
Я снегопаду рада,
ведёт души отрада
в забытую мечту.
***
Февраль, снега, метут метели…
И я в заснеженном плену
хрустальной зимней колыбели,
сродни навязчивому сну.
Бреду по замкнутому кругу
рутинных полумрачных дней,
бреду, бреду, бреду по кругу
в иллюзии полутеней.
Мой мир – он на мгновенье замер,
остановился в полусне.
Отсчёт ведёт обратный таймер –
к нулю иль призрачной весне?
Себя, возможно, обману я
под иллюзорную капель
на белом, радугу рисуя,
и вдруг, пригрезится апрель.
***
Безудержной снежной лихой затяжной круговерти,
Наверное, впрямь не ждала, разгулявшись, зима:
Как будто взлохматили снежное облако черти,
Открыв ненароком небесных снегов закрома.
Отчаянно День свой придумала праздновать вьюга,
Решив, что хозяйкой является нынче она,
И вихрем, снега разметав по разгульному кругу,
Свой вьюжный каприз отыграла погодой сполна.
Лютует, свирепствует, пляшет, кружа хороводом,
Бросает пригоршнями снег, разгулявшись, в стекло
И холод от взгляда в окно на разгул непогоды,
И ветер натужно, мне кажется, воет назло.
Не радует зимушку вьюга надрывистым пеньем,
Пугает погоду в разгуле своим настроеньем.
***
Мокрые улицы
вдаль разбегаются,
за поворотом темно,
тусклый фонарь,
светофор и прохожие –
в свете пространство одно.
Старый трамвай
проползает натружено,
рельсов скрипит полотно,
ёжится, ёжится
кашлем простуженным –
улице всё – всё равно.
Смято души
белоснежное кружево,
чёрное страсти вино –
струны оборваны,
прошлое пятится,
новое предрешено.
Кто же поймёт
временную сумятицу
в мире, где всё заодно
и подчиняется
жёсткой реальности
тайны чужого кино.