***
Как не любить драгоценную землю,
кровную землю отца?
Словно соцветья единого стебля
с нею роднятся сердца.
В памяти зыбкой одно неизменно –
имя России самой.
Вспомнишь его, и тебя непременно
тянет корнями домой…
Запах лугов и туманного неба,
древних церковных камней,
вкус молока и домашнего хлеба
свято хранит колыбель
нашего рода, народа, Державы,
чтоб по заветам Творца
пестовать души, воспитывать нравы
воина, князя, жнеца…
В той колыбели – великая сила,
праведной веры скала!
Всех нас Россия под сердцем носила,
всех под крылом берегла.
Как не любить нашу землю родную,
верой – пасхальную,
волей – страстную?!
***
Яблоки в инее, пленники грусти,
яблони ветви их скоро отпустят…
Палой листве упадая в объятья,
тихо вздыхают яблоки-братья:
«Где же ты, сочное радостью лето?»
Коротко эхо ответило:
«Где-то» …
***
Струи реки – струны судьбы.
Из незабудок венки голубы.
Пламя костров. Пламенность слов.
Правда и вымысел девичьих снов…
Сокол летит, тает в дали.
У незабудки сердечко болит.
***
Счастье свило гнездо над крыльцом. –
Всюду гомон беспечных птенцов.
Лето новую дарит ступень
в переполненный радостью день…
Выбегаю теперь поутру,
в росный час босиком на траву.
Вновь свободу душой обретя,
веселюсь, словно птичье дитя.
Нынче в доме моём – благодать…
Счастье заново учит летать!
СОЛНЦЕВА ТРАВА
Прихлынули к подножиям полей
цикория лазоревые волны.
В соцветиях над струнами стеблей
июльский день качается привольно.
Не зря цикорий «солнцевой травой»
слывёт в сказаньях русского народа. –
Он следует привычкой вековой
за солнечною стрелкой небосвода.
И ныне беззаветный страж дорог
благословляет странников, как прежде,
напоминает, что родной порог
обещан нам на горнем побережье…
Лазоревой волною на пути
уносятся житейские тревоги.
С душою лёгкой радостно идти
июльским днём по солнечной дороге…
СИНЕВИЦА
Мне осень лист кленовый
Звездой на шёлк срывала.
Я синю-синевицу
Тем златом вышивала.
Дней бабье-летних хрупкость
В тепле прощальном тает,
А в синевицу злато
Иголочка вплетает.
Осенним днём к колодцу
Я босиком ходила.
В нём отражалось солнца
Небесное кадило.
Плеснёт вода живая.
Начнёт душа молиться,
Слезами омывая
Звезду на синевице…
МАКОВЕЙ
Средь августа Спасом медовым
приходим на утреню в храм.
Здесь мёд освещается новый,
даруя усладу сердцам…
Преданья доносят, что прежде
святились не только меды. –
На Милость Господню в надежде
всяк житель земской слободы
нёс в церковь «букет-маковейчик»
из трав и цветов луговых,
созревшего мака бубенчик
бренчал непременно средь них.
Душица, калина и мята,
полынь, васильки, ласковец,
подсолнух… И было объято
той радостью много сердец.
Потом в освященном букете
в домах сохранялась весь год
счастливая память о лете –
лекарство от зимних невзгод.
Был август преломлен народом
команика сладким ломтём –
совкусием мака и мёда
пред строгим Успенским постом.
Потехе давалась свобода:
рядились в цветочный наряд
все чучела средь огородов –
надёжные стражники гряд.
Традиций народная правда
испытана замятью лет.
Чтоб жизнь протекала исправно,
посмотрим былому вослед.
В печах пироги поспевали,
секретов держась вековых,
а девушки в косы вплетали
мелодии трав луговых:
«Мы чучелу в день Макавея
подарим кафтан из цветов.
Чтоб вид показался «бравее» –
колосья заместо усов!
Потёртый картуз на макушке.
Хоть в мир, хоть на пир! – Красота!»
Так тешили встарь деревушки
себя накануне поста…
***
На рассвете в пылающем небе
наворкуют любовь сизари,
очутиться в том времени мне бы,
окружённой шелками зари.
Стану письма писать, как когда-то,
по старинке, чернильным пером,
отправляя душе адресата
с почтальоном любви – сизарём…
ЗАДОНСКИЙ КРАЙ
Здесь домик дедов щурится в окошки,
подслеповатым стал на склоне лет.
Здесь бузины карминовые крошки
кустов зелёных скрасили манжет.
Вновь ребятня спешит на Дон рыбачить.
Звенят велосипедные звонки…
Здесь жители готовы посудачить
с приезжими сердечно, по-людски.
Задонский край, намоленный, былинный…
Журчит в ключах студёная вода.
Здесь в небе под призором соколиным
горит-горит заветная звезда…
***
Ночь… За минутой минута.
Лампочка вместо свечи…
Нынче душе почему-то
хочется к русской печи,
в дом, где скрипят половицы,
мятою пахнет сухой,
вяжется сказка на спицах,
зреет пирог дрожжевой…
Счастье оставлено где-то
там, под покровом берёз,
и накануне рассвета
манит сиянием звёзд…
***
Когда нежданно заморозок первый
засеребрит осенние цветы
и ветер, их качнув порывом нервным,
обронит звон хрустальной красоты,
пронзает душу грусть стрелой калёной.
Ты, осознав, насколько хрупок мир,
припоминаешь вкус слезы солёной…
Застывшие цветы – предзимний пир.
ДВА СЕРДЦА
В плотных зарослях краснотала –
соловьиная перебранка.
Где-то жалуется устало
незатейливая тальянка…
Только громче птиц и гармони
два томящихся сердца бьются.
Под звездой в небесной ладони
две дороги в одну сольются. –
Сладко время зари вишнёвой,
юных взглядов прикосновенья. –
День раскрылся главою новой,
в ней влюблённым – благословенье.
БАБЬЕ ЛЕТО
Бабье лето нежится в безветрии.
В дрёме пролетают паутинки.
Путаясь в кленовой геометрии,
в парк приводят старые тропинки.
Памяти часы сентиментальные
стрелки передвинут на былое –
В солнечную юность беспечальную,
что вертелась лёгкою юлою.
Бабье лето – осени преддверие.
Сердце доброй памяти доверю я….
***
В лёгком осеннем тумане
спит зачарованный лес.
Душу неудержно манит
время дождей и чудес,
время, где винно краснеют
листья тревожных осин,
ветер читает Минею
с небом один на один…
И приникая случайно
к сердцу осеннего дня,
слышу душевные тайны,
что он берёг для меня…