Была ранняя весна, сибирская – солнечная, морозная и колючая. Теплом еще и не пахло, но его все уже с нетерпением ждали. Морозы, за длинную зиму, давно всем надоели, однако, зима не спешила прощаться. Не смотря на середину марта, мороз ночью давил под двадцатку и ниже, поэтому сугробы даже и не думали таять, а ручьи бежать. Для Сибири – это как здрасте! С незапамятных времён в Сибири, впрочем, как и на Урале, и на Алтае, и на Байкале, да и еще много где, так как велика и необъятна Россия, говорили: «Марток – надевай двое порток».
Константин Савельев, а в редакции просто Савва, поздним вечером возвращался домой и физически чувствовал и ощущал, как мороз уверенно поддавливает.
- Да, вторые портки не помешали бы, - сам себе вслух сказал Константин и ускорил шаг, чтобы хоть чуть-чуть согреться и побыстрее оказаться дома в тепле.
Он был легко одет, так как днём было относительно тепло и солнечно, а задерживаться в газете допоздна он не планировал. Однако дела заставили, и домой он возвращался поздно. Центральные часы главпочтамта, мимо которых он проходил каждый день дважды: на работу и с работы, показывали двадцать два двадцать. Не смотря на поздний час и почти зимний морозец, в центре было достаточно многолюдно.
- Э, алё… Ну, хорош недотрогу из себя ломать, - услышал он где-то сзади, - Видели мы, как ты умеешь, хорош пионеркой прикидываться!
- Вы меня с кем-то путаете…
- Такую не перепутать, - заржали парни, - Чё ты кобенишься, поехали, тебе говорят!
Константин обернулся. Несколько крепких парней не давали проходу девушке, та, как могла, пыталась увернуться и проскользнуть, но её уже крепко держали.
Девушка не тушевалась, пыталась вырваться, но силы были не равны.
Куча людей в многолюдном и хорошо освещенном центре шли мимо и никто даже не остановился и не окрикнул грубиянов. На дворе стоял девяносто пятый год и девяностые уже сильно проникли в сознание людей, и напрочь разъели такие важные понятия как честь, совесть, достоинство, уважение и справедливость. Люди обмельчали прямо на глазах. Все пытались избежать неприятностей, и открыто пасовали перед силой, грубостью, хамством и беззаконием.
- Ну, хватит, в конце концов! – уже не сказала, а крикнула девушка, в надежде, что хоть кто-то обратит на неё внимание.
Но тщетно. Люди как шли, так и продолжали идти. Никто даже не повернул головы на её крик.
Константин остановился, внимательно посмотрел на парней, внимательно рассмотрел девушку, их взгляды встретились и Константин в её глазах прочитал не мольбу о помощи, не просьбу вмешаться, а обиду перед несправедливостью и досаду, что она не в состоянии справится с несколькими здоровыми мужиками. Константин за один короткий взгляд понял, что девчонка до мозга костей боец, не шалава, не шлюха, не гулящая, а воспитанная молодая девушка, скорее всего студентка из хорошей семьи.
- Парни, достаточно. Отпустите девушку, - громко сказал Константин, и на секунду ему показалось, что остановились абсолютно все прохожие и посмотрели на него, на неё и на наглых парней, которые, скорее всего, были из братвы, и теперь и ей, и ему точно не поздоровится. До его окрика шансы были, что быки поцепляются, поцепляются и отстанут, но теперь, ни у неё, ни у него шансов не было никаких.
- Это он нам, что ли? - не поверил своим ушам один из быков.
- Я не хочу неприятностей, - спокойно сказал Константин. - Отпустите девушку…
Он не договорил. Один из парней, который держал девушку сзади за обе руки чуть выше локтей, так, чтобы она не могла вырваться, мгновенно её отбросил и подскочил к Константину. Огромный, но медлительный парень со всего маху попытался пробить Константину в челюсть, но тот увернулся. Бык пришел в бешенство и в ярость от того, что не попал, и начал махать по очереди обеими руками пытаясь нанести колхозные удары, то слева, то справа, которые теперь уже через раз, но всё же доходили до цели и попадали то в голову, то в корпус, то по лицу Константину. Константин уворачивался как мог, несколько раз «на рефлексе» тоже засадил в область челюсти мордовороту, но тому его удары были словно слону дробина. Очередной удар кулаком со всего маху Константину пришелся в левый бок, под рёбра, в область сердца, и сила удара была такова, что Константин покачнулся, сжал зубы от боли, потерял равновесие и упал на утоптанный за день снег прямо под ноги быка.
«Надо вставать, а то запинают, почки отобьют или вообще покалечат», - мелькнуло в голове Константина и он, даже попытался встать, но в этот момент ему в голову хлестко прилетела нога в ботинке с очень твёрдым носком, и он вырубился.
В ауте, как ему показалось, он был недолго. Когда открыл глаза, то увидел, что над ним склонилась девушка, из-за которой и вышла драка, если это можно было так назвать, его голова была у неё на колене, она гладила его по лицу и по голове своими ладошками в рукавичках, она не плакала, но слёзы в глазах уже стояли.
- Вы как?! – с испугом обрадовалась она, когда Константин открыл глаза.
- Бывало и лучше, - спокойно сказал он, а про себя подумал, - Надо же, какая красивая. И, смелая, как пацан… Вот так бы лежал бы, и смотрел бы на неё, в её прекрасные, блестящие от слёз глаза…
- Ну, слава Богу! Вставайте, а то простудитесь. Вставайте, вставайте, холодно, - засуетилась она и начала помогать Константину встать.
Константин поднялся.
- А эти где? – держась за бок и пошатываясь, спросил он.
- Они, когда набросились, когда все вас пинать начали, на счастье, наряд милиции мимо проезжал. Ну, они и свалили, а я вам попыталась помочь. Вы же мне тоже пытались, - улыбнулась она.
- Да уж, пытался, - с хмурой улыбкой ухмыльнулся Константин и только тут он почувствовал, как гудит его голова от ударов огромных кулаков, болит бок, горит лицо и ноет верхняя губа, особенно левая её часть, куда пришёлся лютый пинок ботинком. Тело тоже гудело, но не так как голова и лицо. Щёки просто горели, точнее, пылали и их очень чувствительно пощипывал и покалывал мороз.
Она помогла отряхнуться ему от снега, поравней поправила на нем норковую шапку, улыбнулась ему, глаза её блестели, но уже не от слёз, а от радости и может даже от счастья, что всё обошлось и для неё, и для него:
- Ну, что, вы как, сами дойдёте? – спросила она. Спросила искренне, не из вежливости, и не для галочки, а с участием, как добрый и родной человек.
«Наши отцы и деды, вот на таких девчонках и женились – добрых, верных, надёжных», - подумал Константин и, ничего не сказав, спокойно на неё посмотрел. Он хотел её получше рассмотреть, запомнить, такую юную, красивую, такую настоящую и такую… Какую-то уже близкую.
- Да, извините, всё болтаю, просто сильно испугалась… меня Лида зовут. Большое вам спасибо, что заступились. «Так мало настоящих мужчин осталось, ‒ с сожалением сказала она. — Вы как, куда вам, сами дойдете?»
- Конечно дойду, - сказал Константин и в полной неожиданности для себя повалился на Лиду. Ноги были ватные. Он испытывал легкое головокружение, но не предал этому серьезного значения. А зря. Сотряс был железно. То, что он повалился, для Лиды была тоже полная неожиданность, но она не растерялась и удержала его.
- Вам в больницу надо, - серьезно сказала она.
- С вами, хоть на край света, - еле выговорил Константин, - Меня Константин зовут, можно Костя.
- Нет, лучше Константин. Константин с греческого «Постоянный». Таким и оставайтесь, - улыбнулась она, продолжая его держать.
- Холодно, пойдемте куда-нибудь в кафе, что ли, посидим немного, мне уже лучше… и давай на ты? - сказал Константин и на самом деле выпрямился, взял Лиду под руку.
Было уже поздно. Кафе все закрывались, и они неподалеку нашли ресторан, который работал до утра.
Когда Константин помогал снять Лиде шубу в гардеробе, он просто офигел, но виду не подал, когда увидел, какая шикарная фигура скрывалась под этой самой шубой.
- Да, ты Лида, красавица, - не удержался он и сказал, стесняясь, когда официант из гардероба их повел в зал.
- Привыкай, – улыбнулась Лида.
Они с мороза сразу попросили горячий чай с лимоном, затем ‒ поесть, Константин заказал себе водки, и после первых ста ему стало полегче.
Они разговорились, болтали долго и увлеченно. Константин рассказал, что работает журналистом. Три года, как закончил универ, через год-два планирует перебираться в Москву. Лида тоже год назад закончила факультет экономики и готовилась поступать в аспирантуру.
- Ты будешь очень красивым кандидатом наук, - пошутил Константин.
- А что, если учёный, то обязательно страшилка? Что за стереотипы, - отшутилась Лида.
- Нет, просто это так необычно. Сейчас все девушки метят в модели, ну или замуж - за нового русского, или за бандита, на худой конец.
- За таких, как эти, которые тебя пинали, нет уж, увольте.
- А чего они к тебе привязались, чего им от тебя надо было?
- Понятно чего. Я в стрип-клубе работаю… - сказала Лида и внимательно посмотрела на Константина.
От неожиданности у Константина слегка увеличились глаза и поднялись брови:
«Точно, там же совсем рядом самый крутой стриптиз-клуб в городе. Все бандиты и депутаты там вечно пасутся», - вспомнил Константин и от неожиданности пару раз неуместно моргнул.
Лида от души засмеялась.
- Да я бухгалтером в стрип-клубе работаю! – продолжала смеяться она.
Константин выдохнул.
- Нет, ну иногда танцую, когда зарплату задерживают. Ну и для себя иногда, мне танцевать нравиться. К тому же - это легкие деньги. Танцами за два вечера я зарабатываю столько, сколько мне платят в месяц за бухгалтерский труд.
- Да, уж. Россия страна контрастов, - попытался поддержать разговор озадаченный Константин.
- Осуждаешь, - с улыбкой, но на полном серьёзе спросила Лида, вмиг из милой девочки превратившись в железную даму с пронзающим колючим взглядом, - Если б знал, что танцую, не пошел бы за такую заступаться?
Взгляд Лиды Константину был неприятен. И весь этот разговор стал неприятен. Но он вспомнил другой её взгляд. Взгляд отважной девчонки, которая пыталась вырваться из сильных рук быков, вспомнил взгляд, когда лежал у неё на колене, а она гладила его по лицу. Вот эти глаза, и эти взгляды были настоящие, а то, как смотрела она сейчас, это была маска, защита от жестокого безумного мира, который всего за пять с небольшим лет, перевернулся с ног на голову: нет больше огромной страны СССР, кругом царят хаос и нищета, а в Новый год началась война в Чечне. Как жить в такой жизни, толком пока никто не знает…
- Пошел бы, - спокойно и уверенно сказал Константин.
Лида улыбнулась и снова стала той, которую уже больше двух часов знал Константин, и, которая, была красива, добра и приятна.
- О, я смотрю щечки-то порозовели, отпустило? – поинтересовалась с улыбкой Лида.
- Да, полегчало, - не без удовольствия сказал Константин. Ему и впрямь стало лучше, и он уже не испытывал головокружения. Лицо не пылало, а голова не гудела. Только левую часть верхней губы, рассечённую изнутри, пощипывала боль, когда в рану попадала водка.
- Чего так морщишься, - поинтересовалась Лида, когда Константин опрокинул очередные пятьдесят.
Он объяснил.
- Ничего, до свадьбы заживет, - улыбнулась Лида. - Поздно уже. Давай всё доедать, да я тебя провожу, - предложила она.
- Да, я тут рядом живу, давай лучше я тебя приважу, - улыбнулся он.
- Константин, я очень даже не против, - ответила Лида, - но я тоже живу не очень далеко, на улице мороз, и ночь на дворе. Между прочим, уже час ночи. Час пятнадцать, - уточнила Лида, взглянув на часы, - Поэтому поймаем такси, завезем тебя, потом доберусь я, а утром созвонимся. Как тебе такой план?
- План отличный! – согласился Константин, - Но я хочу прогуляться, тебя проводить, а потом уже на такси поехать домой.
- Прогуляться?! По такому солнцепёку? – пошутила Лида, - На улице минус двадцать, может, в другой раз погуляем?
- И в другой раз тоже погуляем, - настаивал Константин.
Лида подумала, улыбнулась и согласилась.
До Лидиного дома было пешком минут сорок. Если в темпе, то можно было дойти минут за двадцать пять. Но, как известно, счастливые часов не наблюдают, и они шли больше часа, не обращая никакого внимания на мороз, который крепчал, и на вымерший, абсолютно пустой ночной город.
- Вон за тем перекрёстком мой дом, так, что начинай думать, что ты мне скажешь на прощание, и как выманишь мой номер телефона.
- Ты же сказала, что сама мне утром позвонишь, забыла?
- Чёрт, точно, - шутя, смутилась Лида.
- Я лучше буду идти, и думать, отважусь ли я когда-нибудь поцеловать такую красивую и шикарную девушку.
- А, я слышала, смелость – города берёт, - сказала Лида, подняв одну бровь и, посмотрев на Константина с хитринкой и улыбкой, словно маленьким коготком маленького котёнка царапнув по его неуверенности, - Но, мне кажется, - продолжила она, - первый поцелуй должен быть особенный, поэтому не стоит торопиться..
И в этот момент они услышали на другой стороне улицы сдавленный крик:
- Отдай! Прошу тебя! Отдай документы… Забери сумку, деньги, только документы отдай, миленький! Отдай документы…
По другой стороне улицы бежал молодой парень, держа в руках женскую сумку. За ним, задыхаясь, то ускоряясь, то переходя на шаг, пыталась бежать женщина, точнее уже почти бабушка. С каждой секундой она отставала от парня больше и больше.
Девяностые научили быстро соображать, поэтому Константин понял всё мгновенно. Вор украл, а точнее - вырвал из рук пожилой женщины сумку, а там, скорее всего документы, деньги, рецепты, заначка для внуков, валидол, короче - вся бабулина жизнь. Константин мог бы догнать вора, но на сегодня приключений ему было уже достаточно. Он отвернул голову и демонстративно начал смотреть в другую сторону, но, когда вор с сумкой пробегал мимо них с Лидой, он не выдержал.
- Нет уж! – громко сам себе сказал Константин и добавил вслух: - Лида, тормози бабку, я сумку сейчас принесу! - И понесся со всех ног за вором.
Константин довольно почти настиг его быстро, но последние пару метров всё никак не мог сократить. С небольшим разрывом они пробежали целый квартал. Константин уже начал выдыхаться, но собрав всю волю в кулак, продолжал терпеть и гнаться за вором. Тот тоже подустал, хрипел, тяжело дышал, но продолжал бежать, не сбавляя скорости. Константин уже начал думать, что этот забег ему не выиграть, как вдруг воришка свернул с улицы и забежал в арку дома. И тут, на беду вора, с другой стороны в арку заходил мужчина, который почему-то среди ночи вышел прогулять двух небольших собачек. Когда он увидел бегуна и несущегося за ним Константина,всё понял мгновенно и без лишних слов сбил вора с ног, напрыгнул на него и под звонкий лай своих маленьких собачек, начал так молотить кулаками, что задыхающийся и хрипящий Константин его еле оттащил:
- Харэ, харэ, убьешь, - орал Константин не в силах совладать с эмоциями и обожженными холодом легкими после затяжной пробежки на морозе. К сотрясу и водке добавилось еще странное опьянение кислородом. Голова кружилась не от пропущенных ударов и алкоголя, а от накатывающей эйфории и переизбытка чувств. Слишком многое ему пришлось испытать и пережить в этот вечер.
- А ты думаешь, только у тебя, что-то украли, нет брат, этих тварей убивать надо, - зло сказал мужик, отпуская вора, который с разбитым и окровавленным лицом пытался встать со снега.
- Ну, ладно, вы тут сами разбирайтесь, - махнул рукой Константин и, подобрав сумку, развернулся и пошёл назад. - Не хило я размялся в два часа ночи. Вот это пробежал, так пробежал, - вслух сказал Константин, реально оценив, какой немалый путь ему придётся теперь проделать, чтобы вернуться к Лиде и бабушке. Быстро бежать он уже не мог, но пытался переходить с шага на лёгкий бег и обратно.
Наконец-то он увидел вдалеке два силуэта.
- Ну, слава Богу! – сказала Лида второй раз за этот вечер и бросилась к Константину, когда он подбежал, - Я так волновалась, мы уже Бог здесь знает, о чём подумали. Эти нелюди, они же и с ножами, и с оружием ходят…
Константин не дослушал и отдал сумку женщине, которая оказалась не такой уж старой. Он еле стоял на ногах. Усталость свинцом разлилась по всему телу.
- Дай Бог тебе здоровья, сынок, спасибо… - тихо сквозь слёзы сказала женщина.
- Может, вас до дома довести? – побеспокоился Константин.
- Спасибо, не надо, за мной уже машина подъезжает…
- Тогда мы подождём…
К Константину подошла Лида, обняла и прижалась к нему, окатив его волной своей женственности, красоты и почти детской доверчивости. Он тоже её обнял, и стоял, тяжело дыша, пока дыхание не восстановилось и стало ровным.
Посадив женщину в машину, они тихо пошли в сторону Лидиного дома.
- Я так горжусь тобой. Я так горжусь, что ты побежал, - сказала она.
- Да ладно, - спокойно ответил Константин, с трудом передвигая тяжелые ноги.
- Представляешь, эта женщина в свои годы ещё хирургом в больнице работает, - начала рассказывать Лида. – Хотя в последние дни ей не до работы было ‒ сын в Чечне погиб. Она на днях его тело получить должна и похоронить. А тут в больнице операция сложная среди ночи, без неё боялись не справиться, попросили помочь. Представляешь, у неё такое горе, и она не отказала. За ней из больницы машину послали, пока она стояла ждала, этот подонок у неё сумку вырвал… Хорошо, что ты вернул… Бедная женщина, -сказала Лида, и Константин почувствовал, что её прекрасные глаза снова заблестели от слёз.
Он её приобнял. Немного прошли молча, потом Лида остановилась.
- Помнишь, я говорила, что первый поцелуй должен быть особенным? – сказала она.
- Помню, - ответил Константин.
- Так вот, ты мой герой. Я горжусь тобой. Я горжусь, что ты не побоялся меня от этих козлов защитить, и я горжусь, что ты побежал… - Лида хотела сказать, что-то еще, но Константин перестал её слушать и крепко поцеловал.
- Не затыкай мне рот, - вспыхнув, шутливо возмутилась Лида и засмеялась.
Константин улыбнулся и тоже засмеялся.
- Костя, ты настоящий рыцарь!
- Да я обычный. Просто время нынче такое…
2024