— Да куда ж ты его ставишь! — воскликнула женщина, похожая на бамбуковый ствол в полосатом шарфе.
Масленица в этом году выдалась на удивление жаркой. Особенно сильно это ощущалось в момент подготовки Забайкальска к празднованию. Алёна обожала сказки с самого детства, обожала свой по-настоящему сказочный город и вкусно поесть. Поэтому Масленица, которая будила в 30-летней женщине маленькую девочку, буквально заставляла светиться… Ровно до того момента, пока кто-то из подопечных всё-таки не свалил самодельный стенд с самоваром и соломенными куклами. Алёна глубоко вздохнула и закрыла глаза.
— Я не знаю, как вы будете объяснять это Юйлуну, но я не хочу участвовать в вашем объяснении. Вот была бы у меня волшебная палочка…
— Знаете, Алёна Михайловна, — толкнув женщину плечом, начал мужчина азиатской внешности в белом пальто. Казалось, оно должно было сливаться с не сошедшим снегом, но оно, напротив – будто горело на фоне него. — По иронии судьбы, именно такие как вы в итоге попадают в какое-нибудь сказочное приключение.
— Неправда. В сказку всегда попадают люди, которым жизненно необходимо поверить в неё. А я верю в сказку. С самого детства. Вот только сказок действительно не бывает. И убирать всё это за несколько часов до начала праздника действительно придется без какой-то волшебной палочки.
— А что если вы прямо через пару часов упадете в какую-нибудь нору?
Алёна громко засмеялась.
— Нет, сейчас пойду за капучино и наткнусь на избушку на курьих ножках. А, нет, на логово красного дракона, должно быть.
— А вот это вы зря. С духами шутить нельзя. А у нас ещё и такой город чудесный, мало ли что в нем произойдёт.
Женщина сильнее укуталась в зелёное прямое пальто и поправила шарф, повернувшись к куче соломенных кукол.
— Мальчишки, уберите. Я через пятнадцать минут вернусь и проверю, чтобы куклы сверкали, глядя на меня.
Своих кукол она продавала уже много лет. Никогда бы не подумала, что когда-то станет важной тётей в пиджаке, а ещё больше не подумала бы, что когда-то куклы станут её работой. Нет, не работой. Смыслом жизни.
Когда-то в далёком детстве бабушка научила её плести кукол из соломы. Она не хотела ничего слушать о том, что их можно купить, не хотела слушать, когда ей говорили, что технологии идут вперёд и скоро вообще все бросят подобные самоделки. Бабушке было не важно, что об этом забудет кто-то. Главным для неё оставалась маленькая русая Алёнка, которая пообещала делать куклу каждый раз, когда вспоминает бабушку.
Юйлун подошел к женщине, которая сидела на скамейке со стаканчиком кофе в руках.
— Я не буду ругать вас за то, что испортили прилавок.
Алена подняла голову, отрывая взгляд от ледохода на речке.
— И штрафовать тоже.
— С чего такая щедрость?
— Узнал, что у вас день рождения. А ещё очень сильно хотел, чтобы вы подарили мне одну из кукол, — он достал из-под пальто маленькую куколку из соломы с большими глазками-камушками из какого-то блестящего камня.
— Боже! — обеспокоенно воскликнула Алена, — наверное случайно выронила её из рюкзака, когда расставляла других кукол. Я не могу вам просто подарить её, простите. Она стоит сильно дороже тех, которые я продаю каждый день. Эту куклу когда-то мне делала моя бабушка.
— Тогда давайте обменяемся?
— Эта кукла бесценна и нет ничего, ради чего я бы согласилась её отдать.
— Вы согласились бы отдать куклу взамен на встречу с бабушкой?
Алена опешила.
— Очень плохая шутка.
— Я прекрасно понимаю, как это звучит. Пообещайте пожалуйста, что подарите мне куклу в обмен на встречу. Я не сумасшедший, обещаю вам.
Алёне было не до баек. И да и обещания просто так она не бросает. Однако это невозможная сделка.
— Обещаю, — не придавая словам значения, сказала она.
Но как иногда бывает важно понимать, что ты говоришь, и придавать значение каждому слову. Знала ли об этом Алена? По крайней мере, когда через секунду она открыла глаза и увидела перед глазами избу и бескрайний тёмный лес — о чем-то она точно задумалась.
В избу она поднялась точно во сне. Дверь скрипнула, пропуская свет в тёмную каморку, пахнущую полынью и китайским чаем. Алёна замерла. Ей снится, точно-преточно снится. Как иначе она могла объяснить, что за столом в старой избушке сидит её бабушка, ушедшая от болезни четыре года назад и — чудеса! — самый настоящий красный дракон, осторожно держащий в лапах чашку с благоухающим чаем.
— Внученька, а мне вот рассказали, что ты в чудеса перестала верить! Расстраиваешь бабушку, Алёнушка. Ты ведь сама из сказки, все мы из сказки.
Алена не могла сказать ни звука. Неужели солнце в ожидании Масленицы так сильно напекло ей голову?
— Из какой же сказки, бабушка, родная? Мы ведь в Забайкальске живём. Ни в каком не царстве, не в каких-то волшебных морях.
— Алёнка, а куклы твои разве не волшебные? — спросил дракон, сверкнув зелёным глазом.
— Самые обычные.
— Ещё какие волшебные, — исправила бабушка. — Самое большое волшебство – любовь. Не колдуны, лошади волшебные и гномы в больших шляпах. Волшебство и чудеса внутри, внученька. В самом глубоком уголке сердца, где живёт любовь, вера в людей, себя и ребяческая радость. А всё это есть в каждой твоей куколке. Потому что главное в них то, что ты вкладываешь. И совсем не то, из чего они сделаны.
— И что же получается? Я в сказке живу?
— Сказка живет внутри каждого человека. Главное в неё верить. Ты веришь, дорогая?
— Верю, бабушка.
— Значит обещание обязательно сдержи.
Алена открыла глаза. Леса не было. Бабушки с красным драконом тоже, так же, как запаха чая. Был парк, лавочка, ледоход. Подняла взгляд. Юйлун, её заграничный коллега, всё ещё стоял перед ней с куклой в руках.
— Кукла моя?
Алёна молчала. Слишком большой поток тревожных мыслей был остановлен в одну секунду.
— Да, ваша. Спасибо, что дали попасть в сказку человеку, которому жизненно необходимо верить в неё.