Петрова Н.И. «Левая нога лани под ананасным соусом». Рассказы СПб.: ИД «Полынья». 2025.
Исповедальный тон повествования, присущий русской литературе, ощутим и в произведениях современных авторов. Подтверждение тому – новая книга луганской писательницы Надежды Петровой, вышедшая в свет в питерском издательстве «Полынья». Надеюсь, публикация в северной столице поспособствует тому, чтобы творчество Петровой стало более известным и узнаваемым. Критики сравнивают ее прозу с шукшинской. В этом есть резон, несмотря на то, что герои Петровой крепко стоят на земле, и в небесах, в отличие от шукшинских чудиков, не витают. Но есть то, что их объединяет – атмосфера поселкового или деревенского быта, переходящего в бытие, вроде, бесхитростных, но иногда лукавых героев, трудолюбивых, знающих всему цену и неизменно преданных своей земле. При этом каждый рассказ или небольшая повесть – это исповедь и персонажей, и автора. Надежда Петрова это не скрывает и обращается с призывом к коллегам-писателям: «Исповедуйтесь, друзья, на бумаге и на словах — это нужно последующим поколениям! А иначе — как читатели, спустя 20–50 или 100 лет, — а литература вечна! — будут знать о том, как мы жили, о чём думали, что чувствовали, о чём мечтали, какими были на самом деле»…
Название «Левая нога лани под ананасным соусом» дал книге одноименный рассказ, входящий в своеобразную повесть, в которой искусно связывает «то, что было с тем, что стало». Автор делится с земляком-собеседником (и с читателями) воспоминаниями о близком и уже далеком прошлом. А также размышлениями о тревожном настоящем и надеждами на то, что будущее будет лучше. Но для начала оно должно просто быть. Рассказ с таким экзотическим названием повествует о встрече родственников и, конечно, о застолье, главным блюдом которого и стала, якобы, нога лани в ананасовом соусе. Откуда, — вы спросите, — нога лани да еще с таким соусом в шахтерском поселке? Ответ прост и трогателен: «Из любви хозяев к гостям, из стремления порадовать и удивить деликатесом, показать, что столь изысканные яства могут украшать не только столичные приёмы, но и званые обеды не в самом центре Донбасса. А почему – «якобы»? Потому что в роли ноги лани выступила свиная вырезка. Но это не воспринимается, как обман. Скорее, как элемент кулинарного мастерства. А писательское мастерство в книге – без всякой подмены и фальши. Это угощение по высокому разряду. Кстати, описание застолья, напомнило подобное пиршество в поэме «Цыгановы» Давида Самойлова. И, на мой взгляд, это тоже хорошо – и там, и там вкус и аромат ощущается даже при чтении.
«Я быстро поставила на стол два лоточка студня, прозрачного, почти хрустальной чистоты, из домашнего петуха… Тут же, среди тарелок с салатами, нашлось место для овощного рагу из картофеля и очищенных мелко нарезанных кабачков в нежно-золотистом соусе… И вот я достала из духовки огромный, почти двухкилограммовый кусок мяса, от которого шёл невероятный аромат специй и чеснока. — Что это? — спросил Виктор. — Это, — загадочно сказал муж, — левая нога лани под ананасным соусом. — Да? — воскликнула удивлённо Нина, — и стала рассматривать в своей тарелке отрезанный кусок. — Вы пробуйте, пробуйте. А то правой ноги не было, вот пришлось взять левую. — Вкусно. А где ананасный соус? — Мясо мариновалось в нём до этого. Особый рецепт. Ну не буду же я им рассказывать, что это нашпигованная свиная шея, — лань, значит, лань»!
На праздники встречались за столом и обсуждали тайны винегрета. И лишь сейчас понятно: было это у времени под ангельским крылом…
Прошедшее время не было ангельски добрым и щедрым. Но и злым оно не было, точно. Оно было нелегким, но в нем было больше справедливости, человечности, отзывчивости. Всё это есть и сегодня, вернее, начало более ярко проявляться в мучительных буднях военных испытаний, обрушившихся на страну и людей после нескольких десятилетий мира. Надежда Петрова рассказывает о прошлом без придыхания и сюсюканья, честно и откровенно. Она размышляет, никому ничего не доказывая, а просто вспоминает жизнь, в которой было много хорошего и не очень. Как везде и всегда. Ведь и любимый миллионами Ален Делон, играя полицейских, постоянно сражался в своих фильмах с вороватыми и продажными депутатами, подлыми бизнесменами и жестокими бандитами.
И обитали они отнюдь не за железным советским занавесом, а у себя, на процветающе-загнивающем западе. Человеческая натура везде одинакова и в течение тысячелетий неизменна. Но ощущалось в обществе тех лет некое бесхитростное простодушие и бескорыстное стремление к добрым поступкам. Нынче это редкость. Воспитание не то…
«Прожив много лет на этой земле, — а родилась я ещё при Сталине, в школу ходила при Хрущёве, институт окончила при Брежневе, растила дочь при Горбачёве, работала при Ельцине, Кравчуке, Ющенко, на пенсию пошла при Януковиче… Терпела военные невзгоды при Порошенко, жду конца войны при Зеленском — и всё время думаю: почему мы, поколение, родившееся в пятидесятые, — не мечтали стать богатыми? Оканчивали школу, выбирали будущие профессии, но никогда не говорили о том, какие будем получать зарплаты… Когда речь идёт о бешеных деньгах Березовского, Порошенко, других олигархов, бизнесменов, нам пытаются доказать, что дело не в личностях, что это был МИГ того общества, в котором они жили. И они им воспользовались! А остальные продолжали жить по советскому закону, где существовало равенство бедных. Почему бедных? Кто сказал, что я или мои одноклассники, соседи, сотрудники были бедными? — да ни один из них не согласится с тем, что он бедный. Чёрта с два! — ещё и морду набьют, если не под настроение попадёте»…
Уходит время бескорыстных песен, всё реже слышно: «Друг, товарищ, брат»… Всё чаще: неудачлив, значит – честен, зато нечестен – выгодно богат. Ты чувствуешь, дружище, как уходит наивная застенчивость, и с ней – нелепое, как дым без парохода, теряет голос эхо наших дней.
Рассказывая о прошедшем времени, Надежда Петрова не могла не вспомнить о военных годах, о страшных событиях фашистской оккупации. Донбасс – это ведь не только уголь, металл, машины, это люди, которые в большинстве своем не терпят насилия и несправедливости и готовы отстаивать свою свободу, свои убеждения с оружием в руках. Именно здесь была создана «Молодая Гвардия», отсюда родом летчик Молодчий и маршал Еременко, здесь сражались тысячи не столь известных героев-красноармейцев, партизан, подпольщиков. Петрова рассказывает о том, какими мучительными были дни и ночи оккупации для женщин, стариков и детей шахтерского поселка, как сообща выживали, делясь последним, помогая друг другу. Как ждали и верили в будущую победу. И о ней, о победе, прокричала перед казнью захваченная гитлеровцами партизанка, избитая, с переломанными руками, но не сдавшаяся.
«Люди помнят, как привезли после жестоких пыток искалеченную женщину с переломанными руками, едва живую. Её тут все знали, потому и привезли сюда. Согнали людей к школе, чтобы все видели, что ожидает тех, кто будет противостоять немецким властям. Офицер, коверкая слова, громко сказал: — Это есть партизан! Она будет убита! — Немцы схватили партизанку под руки и поволокли к забору. Самостоятельно она уже не могла идти. — Люди, помните, советская власть вас не оставит! Скоро придут наши! — кричала партизанка. Солдат ударил её прикладом по голове. Она закашлялась, но продолжала кричать, сплёвывая кровь: «Не верьте немцам! Наши близко»! Её расстреляли. Потом оставили тело женщины лежать не[1]захороненным, чтобы ночью голодные бродячие собаки её разорвали… Не знаю, кто из мужиков ночью осмелился унести тело, вырыть яму, и где похоронили её, не позволили немцам издеваться над прахом погибшей партизанки»…
Кстати, рассказывая об ужасах оккупации, Петрова отмечает, что среди извергов в фашистской форме изредка встречались и относительно нормальные солдаты и даже офицеры, сохранившие остатки сострадания. Но всех их унес наступательный вихрь Красной Армии. И разве могли потом, в мирной жизни, представить земляки, что война вернется на их землю, с черными крестами на танках, с речевками, копирующими фашистские, в которых «дойчланд убер аллес», Германия превыше всего. Нет, такое даже в мыслях не могло появиться. Но оно появилось, и уникальны по своей ценности дневники Петровой, которые она вела жарким и страшным летом 2014 года, и отрывки из которых разместила в новой книге. Это теперь не просто дневник, а документ, первоисточник, опровергнуть который невозможно. Писательница вспоминает самое начало военных действий, которые длятся более десяти лет. С войной, не с миром пришла тогда страна к своим жителям на востоке. Вместо того чтобы сесть за круглый стол и поговорить, обсудить, понять, договориться обо всех спорных вопросах, тем более, что ничего сверхъестественного и смертельно опасного в них не было.
Ну, разрешили бы людям говорить на родном языке, хранить память о своих героях, молиться по своей вере… Что здесь плохого? И жили бы в пусть не процветающем, но едином, мирном государстве, и, главное, остались бы живы сотни тысяч людей… Нет, прислали танки, ракетные системы залпового огня, направили самолеты и батальоны самодовольных юнцов, фанатично уверенных в своем национальном превосходстве и безнаказанном праве диктовать свою волю… С этого всё началось. Сегодня отягощенные национальным самосознанием политики и активисты старательно вычеркивают эти события из памяти людей, документов, истории, литературы… Но те, кто это пережил, забыть не в состоянии. Не зря герой фильма сказал: «В чём сила? В правде». Правду скрыть и убить нельзя. Она непобедима. И в дневнике Петровой как раз эта самая правда. Которую некоторые деятели очень не хотят знать и помнить.
«Сегодня пришло полное осознание НАЧАЛА ВОЙНЫ... Когда месяц назад, 2 мая 2014 года, в Одессе жгли и расстреливали беззащитных людей — это был лишь первый звонок, потрясающий своей жестокостью, он показал всю сущность тех, кто из центра Украины — из самого Киева! — доехал до южного мирного города. Но это изуверство было от нас далеко, километров 800 от Луганска... А вот сегодня утром война пришла к нам. Мы, жители маленького шахтёрского городка, имеющие по 2–3 сотки земли за городом, в пять часов утра были уже в поле: кто полол, кто поливал. Ближе к десяти часам, когда начиналась жара, мы собирались уже уходить домой, стояли группкой и разговаривали. Вдруг раздался натужный, тяжёлый гул низко летящего самолета. Сторож дрогнувшим голосом сказал: — Полетел бомбить Луганск! — от нас до Луганска всего километров 20–25. Через пять минут до нас докатился звук двух тяжелых сброшенных бомб: — Бах! Бах! Дальше была война... 21 июня 2014 года в семь часов утра в село Сокольники въехали две машины, на первой был укреплён сине-жёлтый флаг, в кузове стоял военный с автоматом. Машины промчались по улице и остановились у дома, в котором жила красивая женщина — Ирина Пащенко, ей было 52 года. До этого она работала в райадминистрации, принимала активное участие в апрельском референдуме. Они вошли в дом, сделали два выстрела в голову сидящей на диване женщине и пошли в следующий дом — там жил её водитель, Вольвак Сергей. Его вывели в огород и убили выстрелом в затылок... А бомбить Сокольники начали неделю спустя… Луганску еще тяжелее: там полная блокада — ни света, ни еды, ни воды, ни лифтов, ни канализации»…
Уже и небо почернело, как река, на дне которой илом – наши даты. И в черном небе – дети и солдаты, тень самолета или птицы, облака, века, где Слово, падая, возносит тьму, и назначает черное быть белым. Где кровью пишется судьба. Не мелом. Где снова сумрачно и сердцу, и уму.
Почему всё получилось так? Почему так легко удалось внушить большинству населения страны догму о том, что на востоке живут люди второго сорта, которых можно и нужно презирать, унижать и даже убивать? Почему в это поверили люди образованные, дотоле мирные и, как принято говорить, толерантные? Что случилось с ними? Почему так равнодушно и даже с некоторым злорадством реагировали они на страдания жителей Донбасса? Надежда Петрова размышляет об этом в своей книге. Она не дает ответов, но в их поиске отмечает разницу в воспитании, в жизненных ориентирах и приоритетах жителей двух полюсов – западного и восточного, казалось бы, до определенного времени единой страны. А ведь и в самом деле жизнь так похожа своими радостями и горестями, и, в идеале, они должны не разъединять, а объединять. Но идеальная жизнь – только в сказках. А в повестях и рассказах Надежды Петровой она реальна, трудна, неповторима, и тем, невзирая ни на что, прекрасна. О жизни идет речь и во второй части книги, где собраны рассказы разных лет. О жизни, в которой любовь и нелюбовь, дружба и вражда, достижения и неудачи (без них невозможно)… Писательница пишет о том, что хорошо знает, ее герои – жители поселков и небольших городов (а иногда и больших), которые решают житейские проблемы в дни мира и войны. Пронзителен своей честной откровенностью и правдивой прямотой рассказ «Умер Вася», в котором судьба деревенской красавицы, не дождавшейся мужа с войны, поднимавшей самой своих четверых детей, - как пример любви и самоотверженности, решительности и силы духа.
«Коня на скаку остановит! — так это ещё не всё… Чего только не сделают женщины ради своих детей, чтобы сохранить их, накормить да вырастить»… О многих женских подвигах повествует мировая литература. В этом рассказе героиня решается без посторонней помощи заколоть кабанчика. А это, прямо скажем, и мужчине не каждому по силам. И чтобы написать об этом, нужен не только талант, но и смелость, решительность.
«Она закрыла глаза, глубоко вдохнула холодный колючий воздух: — Один, два, три… Всё — пошла! Кабанчик жадно чавкал, хватая сладкие варёные куски свеклы. Надо точно попасть под левую переднюю… Ну — всё! С силой и до конца! Она даже не догадывалась, что нож может так мягко войти в его тело. Только первое мгновение трудно, а потом всё легко, до упора. И удивилась. В страхе отдёрнула руку, оставив нож, не оглядываясь, побежала в дом, закрыв ладонями уши… — Мама, мама! Вставайте, он давно уже не кричит, — тормошили дети, а она не могла пошевелиться. — Мама…– испуганно позвал Мишка, — вы нас слышите? — Смалить пора… Пошатываясь, встала, выглянула в окно. Оказывается, кабанчик отбежал от корыта недалеко. Рядом с ним уже лежала куча соломы, и дети готовы были развести костёр»…
Выжить. Отдать, получить, накормить. Сделать. Успеть, дотерпеть, не сорваться. Жизни вибрирует тонкая нить, бьётся, как жилка на горле паяца. Выжить, найти, не забыть, не предать… Не заклинанье, не просьба, не мантра. Завтра всё снова начнётся опять. Это – всего лишь заданье на завтра.
Для героев Надежды Петровой сегодня, завтра и всегда – время повседневного преодоления всех возможных препятствий и реализация по максимуму своих достоинств с обязательным решением жизненных задач. Исповедальная интонация прозы луганской писательницы, доверительная искренность изложения, глубокое знание характеров своих героев делает чтение рассказов занятием не только увлекательным, но и поучительным. Правда жизни здесь не терпит подмены понятий, и потому вкус литературного деликатеса соответствует названию книги и подтверждает его.