Когда зимой из областного центра вернулся Алексей Смирнов – ездил на похороны брата – и сказал, что Антон Кустов стал генеральным директором огромной фирмы, деревенские не поверили. Кустова, хоть и прошло много лет, помнили хорошо – троечник, хулиган, да хулиган непростой, а горазд на всякие выдумки. Однако, бывший директор школы, Семен Афанасьевич, именно это и поставил ему в заслугу:
- Инициативный был, лидер, и голова работала, пусть и не в ту сторону, а работала. Сейчас такие и пробились наверх. Авантюристы-уголовники.
После этих слов, сомнения у деревенских отпали, осталась гордость. Что ни говори, а приятно, когда свой, деревенский, добивается такого.
Поинтересовались у Смирнова, виделся ли с Антоном? Все же школьный друг.
- Звонил в фирму, сказали, укатил с семьей в Тайланд.
Тут уж поверили в «генеральство» Кустова все. Ай да Антон, собака!
Долго, пожалуй, с месяц судачили в деревне о Кустове, а потом свои заботы, дела отодвинули эту новость на задний план.
А под осень Антон кустов появился сам, приехал как простой гражданин на «Заре». Поручковался с теми, кто был на берегу, и зашагал в село. Однако услышал, как хвастался дед Андрей:
- Сажусь в райцентре на «Зарю», смотрю Антошка. Узнал меня, обнял. Изменился, солидный стал. А меня узнал…
Вся родня Кустова жила в городе, и потому он направился к школьному другу Ивану Строеву. И хотя одет он был, как турист, в каждом его шаге чувствовался большой человек. И всем было приятно, что Кустов узнает их, здоровается первым, обязательно скажет пару слов – не испортили человека большие деньги.
А Кустов, с радостным узнаванием, вглядывался в родную деревню, и когда проехал на хлебовозке дед Семен, все такой же, как и сто лет назад, и, как в детстве, пахнуло горячим хлебом, и во рту появилась слюна, он почувствовал себя молодым, хоть и было ему под пятьдесят. И с удовольствием подумал, ни хрена мы не стареем, тело – да, а душа – нет.
Строев сидел на крыльце, курил. Прежде он жил в городе, но после того, как от него ушла жена, вернулся в деревню и обитал один. Все это Кустов узнал от словоохотливого деда Андрея.
- Это кто такой красивый на крыльце сейчас сидит?
- Это кто такой богатый мою калитку отворит? – поднялся Строев. – Антон, чертяка!
Обнялись, и Строев, оглядывая Кустова, сказал:
- Я думал, если к нам соберешься, то на вертолете прилетишь.
- Нельзя отрываться от народа. А я к тебе на постой пришел проситься.
- Еще спрашиваешь. Заходи.
Услышав о приезде Кустова, к дому Строева потянулись мужики, те, с кем Кустов учился, ходил пацаном на рыбалку, лазил по чужим огородам, устраивал разные пакости и хороводился с девчонками. Кустов – он переоделся в спортивный костюм – выглядел моложе своих деревенских сверстников, что они сразу заметили:
- Не стареешь, сразу видно хорошо живешь.
- Не жалуюсь. Что-то Саньки Горелова не вижу.
- Счас придет. Аглае Смольниковой новую завалинку ладит.
- А муж?
- Генка утонул. Поехал пьяный сети смотреть. Не просыхал последнее время. Да, пока тебя не было, скольких похоронили: Инешина, Волкова, Артамонова – да если всех перечислять, пальцев не хватит.
- Черт! Так мужиков скоро не останется.
- Жизнь. Мать ее! А молодежи вообще нет, все в городе. У Танина дети здесь, у Смирнова…
Появился Горелов такой же высокий, сильный, как и Кустов. Стиснули друг друга в объятиях:
- Приехал наконец-то. А я думал, забыл Антоха деревню.
- Как ее забудешь? Этой зимой был в Тайланде, море, бабы, а на меня вдруг такая тоска навалилась, так захотелось в деревню.
- Надолго приехал?
- Как получится, но недельки две-три побуду. Пошли в дом, чего тут стоять.
Глянули мужики на стол и завздыхали, давно такой закуски не видывали. Да и водки – не пожалел денег Кустов. Богач.
Кустов по-хозяйски уселся во главе стола:
- Ребята, пьем спокойно, не гоним. Водка хороша с разговорами.
И то, что он сказал не мужики, а ребята, как-то сразу настроило всех на лирический лад. Вспоминали школьные проказы, смеялись, то и дело слышалось:
- А помните?
Не забывали и про водку. И вот, когда все уже изрядно захмелели, Егор Банщиков задал, всех интересующий, вопрос:
- Антон, как ты ухитрился генеральным директором стать? Образование у тебя – техникум.
- Как? Да очень просто. Сейчас время такое. Образование, конечно, надо, но еще – хозяйскую хватку, интуицию, умение вовремя сделать нужный шаг. Умение нарушить закон, но уйти от наказания. Для этого мы держим опытных юристов. А еще, неплохо оказаться в нужном месте в нужное время. Работал я завгаром, вы это знаете, мы с Иваном тогда приезжали в деревню. После перестройки победствовали…
- Да уж было время, - вздохнул Строев, - нам полтора года зарплату не выдавали.
- Те, кто был у власти, и бандюганы воспользовались неразберихой и все прибрали к рукам. Наш гараж захватила строительная фирма. А генеральный директор этой фирмы любил охотиться. Как-то заболел его шофер, и вместо него поехал я. Познакомил он меня и с новыми русскими и министрами – они же вместе хороводятся. Короче, такого наслушался и насмотрелся. Во время охоты генеральный вспомнил, что забыл мобильник и послал меня за ним. Подхожу я к охотничьему дому и слышу, как там договариваются моего шефа завалить и меня с ним. Я ноги в руки и бежать. Вызвал генеральный свою банду и начали они этих, что его убить хотели, пытать. Сознались. Куда деться, если тебе ногти вырывают. После шеф их закопал, а я стал начальником службы безопасности. Вот тогда и пристроил к себе Юрку Шеина охранником.
- А чего Юрка про тебя молчал? Прошлым летом был.
- Я его на бабки наказал. Уснул на вахте. А фирма такими деньгами ворочает. Каждый документ на вес золота. Дружба дружбой, а служба службой.
- А дальше что? – поторопил Банщиков.
- Стал он меня во все дела фирмы вовлекать, спрашивать, как бы я поступил в таком-то деле. Да я и сам стал интересоваться, понял, что к чему. И когда он стал депутатом, то генеральным назначил меня. Конечно, менеджер из меня пока не очень, и фирмой по-прежнему руководит он – дает главное направление, а уж остальное на мне. С министрами я на «ты». Без охраны не езжу. Но, если честно сказать, надоело мне все. Еще год помаюсь и в деревню переберусь на постоянное местожительство.
Мужики этим словам Кустова не особо и поверили, кто же переезжает от таких денег, но поддакивали:
- Летом у нас лучше, чем на курортах. Жена не поедет, найдем тебе другую.
- Моя от меня никуда, а дети сами по себе. Сань, а ты Смольниковой завалинку так или с умыслом?
- Да она и без завалинки с него глаз не сводит. С Генкой не жизнь, мученье было.
- Так чего ты?
- У меня, Антоха, дом сгорел, в бане живу. Пошли с Иваном белковать, а за домом попросил Кузьмича присмотреть, чтоб подтапливал, боялся, картошка в подполе замерзнет. Он и подтопил. Остался я, в чем на охоту ушел. Какой из меня жених, с голой задницей?
- А зачем тебе дом, коли у нее есть? Она только рада будет, если к ней переедешь.
- В примаки идти? Дом имел – не сватался, остался без дома – прибежал?
- Ты не сватался, потому, как Генка недавно утонул, она что, не понимает? Понимает.
- Все! Давайте, о другом.
- Во, заговорили о сватовстве, я и вспомнил, - поскреб затылок Олег Танин. – Позавчера ездил с Николаем, учителем, на рыбалку. Попросился, я и взял по-соседски, человек приезжий наших мест не знает. Вечером сидим у костра, а Николай историк, я ему и говорю, расскажи что-нибудь историческое, интересное. И наговорил он, мать моя, чего только на свете не делалось. Но самое интересное, как сватали девок в Вавилоне. Не знаю, где эта страна находится, а спросить было неудобно.
- Город был такой. Деревня, - шутливо укорил его Строев.
- Так там раз в году собирали всех невест, у кого возраст подошел, и начинали продавать. Сначала, конечно, самую красивую. Кто больше денег давал, тот и покупал, потом выводили следующую по красоте. А после того, как всех красивых раскупали, наступала очередь некрасивых. И вот, послушайте, кто брал некрасивую, денег не платил, наоборот, ему платили из тех денег, что выручили от продажи красивых…
- А если он деньги взял, а жить не стал? – поинтересовался Клыпин.
- У них было строго, кто отказывался жить, деньги забирали обратно.
- Хорошо придумано, и никто не в обиде, - похвалил вавилонский обычай Банщиков.
- Не скажи, - возразил Федюхин. – Может, она любит молодого, а ее купит старый хрыч.
- Сейчас девки только и ждут, чтоб их какой-нибудь миллионер купил, а на рожу его и возраст им наплевать.
- И некрасивым бабам тоже, поди, неприятно. Обида, что только за деньги берут. Я бы обиделся, - заявил Смирнов.
- Да будь ты бабой, я бы тебя ни за какие деньги не взял, - подтолкнул локтем Смирнова Строев.
- Эх, дали бы мне тысяч двести-триста, я бы на любой женился, - мечтательно протянул Банщиков.
- Антон, ты человек богатый, выдели Егору тысяч двести, мы его на бабке Зине женим, - в шутку предложил Федюхин.
- Почему на бабке? Одиноких баб много.
- И кого тогда взял бы?
- Можно бы Машу Серкину, так она, вроде, как и не вдова.
- Вдова. Сергей еще до перестройки за большими деньгами укатил. Бросил бабу с двумя детьми. Козел!
- Ладно, разливайте, - махнул рукой Банщиков. – Все это мечты.
- Почему? – возразил Кустов. - Дам тебе двести тысяч, но только после того, как ты посватаешься к Маше, и она согласится.
- Но тут доплата нужна. У нее старшая дочь троих родила, а кто отец – вопрос. И все на шее у Маши.
- У Ирки? Трое? Так она же еще девчонка.
- Теперь у них это быстро.
- Души у нынешних нет, и песни без души, и музыка.
- За прадедов страдают, - уверенно сказал Смирнов, - те в двадцатых церкви рушили, а Бог за это у правнуков души отобрал. К чему идем?
- Все вернется на круги своя. Оденем шкуры и будем с каменными топорами бегать.
- Так как с доплатой? – гнул свое Банщиков.
- Даю триста. Устраивает?
- Это другое дело.
- Тогда, может, и мне к Соне Шевкуновой посвататься? – глянул на Кустова Федюхин.
- Валяй! – разрешил Кустов. – Тоже досталось бабе.
- Не согласятся наши бабы, чтоб их за деньги брали. Хоть и жизнь у них тяжелая и денег не хватает. Не согласятся, - повторил Горелов.
- А зачем им об этом говорить?
- Тоже верно.
- Сань, бери и ты двести, сватай Аглаю.
- Нехорошо это.
- Навязывать не буду. Иван, а у тебя есть кто на примете?
- Да я еще после Верки не очухался. Сколько лет прошло, а не пойму. Жили дружно, не ругались, вдруг, раз и ушла к другому. Зачем, почему?
- Зачем – ясно. А вот почему? – хихикнул Банщиков.
- Бери Зою Звонареву, она в девках по тебе сохла, да и ты за ней ухлестывал.
- У нее такой сыночек, быстро без зубов останешься. Месяц как освободился. Такой отец у него был, а сын - дерьмо. Да и здоровый, скотина! – со злостью сказал Банщиков.
- Ивану с такими кувалдами бояться нечего, - Кустов сжал пальцы Строева в кулак. – Двинет один раз и хорош.
- Если и там у него кувалда, Звонаревой понравится, - сострил Банщиков.
- Кто о чем, а вшивый про баню.
- Ну как, Иван, согласен?
- Ладно, попробую.
- Тогда и я, - стукнул ладонью по столу Смирнов.
- Тут и гадать не надо, к Ирке Клепиковой свататься пойдет.
- Получается, один я без денег остаюсь, - растерянно сказал Клыпин.
- Зато у тебя жена есть, - успокоил его Банщиков.
- Да на кой она мне, надоела до чертиков. Антон, если разведусь, выделишь двести.
- Я на развод не даю.
- Так я это, с Нинкой разведусь и посватаюсь к… - Клыпин на минуту замялся и продолжил. – К Томке Глушковой. Как, Антон, выделишь мне после этого?
- Как Томка согласие даст, так деньги твои.
Испитое лицо Клыпина расплылось в улыбке.
- А ты, Олег, не желаешь развестись?
- Из-за денег? Я что, дебил? Как этот, - кивнул Танин в сторону Клыпина. – А ты чего деньгами разбрасываешься?
- Мы в фирме счет ведем в зеленых, а тут рубли. Только так, ребята, всем в один день свататься не надо. Вызовет подозрение. Договоритесь, кто. Когда. А я на днях съезжу в райцентр за деньгами. У меня там, в банке, есть кое-какая сумма. Приезжал по делам, открыл счет на всякий случай. Деньги мне не жалко, на хорошее дело пойдут. Спрашиваю так, из любопытства. Почему раньше к ним не посватались?
- Почему? А, действительно, почему? – задумался Смирнов. – Привыкли, наверное, жить одни.
- Да и годы, утром в зеркало смотреть не охота, - скривился Федюхин. – Как с такой рожей идти свататься?
- Да и неохота было, себе руки связывать по новой, - пробормотал Строев и осушил стакан.
Его примеру последовали остальные.
И больше о сватовстве не говорили, а вспоминали школьные годы. Вроде столько лет после этого прожито, была и служба в армии, и работа, и женитьба, выросли дети, а школа так и осталась самым счастливым и светлым воспоминанием…
Назавтра Кустов укатил с Гореловым на рыбалку, а женихи начали тянуть спички. Первому идти свататься выпало Строеву. Сватом взял Федюхина…
Звонарева развешивала во дворе белье, плотно обтягивающее трико безжалостно выдавало ее полноту.
- Здравствуй, Зоя!
- Здравствуйте!
- Мы к тебе, разговор серьезный есть, - показал бутылку Федюхин.
- Проходите в поварку, я сейчас.
Звонарева довешала белье и, войдя в поварку, стала накрывать на стол:
- Так какое у вас дело?
- Сначала выпьем, - Федюхин разлил водку по стаканам.
И тут Строев выпалил:
- Мы сватать тебя пришли. Выходи за меня замуж.
Звонарева, держась за стол, опустилась на табурет и покачала головой:
- Как я ждала от тебя этих слов тридцать лет назад. Как ждала! А ты в город укатил.
- Другая жизнь манила, хотел речником стать. Капитаном. Так как тебе мое предложение?
- Ты ведь не ослеп, посмотри, во что я превратилась. Люди со смеху помрут. Невеста – объелась теста. Да и сын, не уживешься ты с ним.
- А зачем мне с ним уживаться? Переедешь ко мне. А насчет того, как ты выглядишь, так я тебя молодой помню, веселой, с челкой, платье в горошек.
- Все так неожиданно.
- Раз в молодости разошлись, последние годы вместе побудем.
Федюхин выпил, со стуком поставил стакан:
- Я пошел. Смотрю, вам сваты не нужны. Че раньше-то думали? Эх, люди-людишки.
А Клыпин тем временем искал повод для развода с женой. У Нины, чтоб развестись с ним, поводов этих было предостаточно, муж постоянно пьянствовал, часто её поколачивал, пока не, в пример тщедушному отцу, вымахал в рослого детину сын и, защищая мать, не поколотил его. Но и после этого Клыпин дома ничего не делал, а деньги, что зарабатывал, сразу пропивал и жил за счет жены и сына. После недолгих раздумий, Клыпин собрал в рыбацкий рюкзак свои вещички, зашел на кухню, где пили чай жена и сын с невесткой, и заявил:
- Ухожу я, совсем ухожу. Надоели!
- Давно пора, - не выказал эмоций сын.
Нина промолчала, лишь на ее лице появилось испуганное выражение, словно муж собирался ее бить.
Давно пора. Вы еще пожалеете, что я ушел, распалял себя Клыпин, стараясь заглушить некоторое беспокойство от содеянного. Распишусь с Томкой, получу деньги, а там посмотрим, можно и лучше бабу найти. Или в город рвану, открою свое дело, буду ездить с охраной. Эх, хоть под старость заживу как человек…
Через день свататься пошел Федюхин, в помощники взял Строева. Но перед этим около часа вертелся перед зеркалом, не зная, что надеть на погрузневшее тело. Костюмы стали малы, рубашки – тоже. В конце концов, надел свитер.
У Сони Шевкуновой муж был человек серьезный, непьющий и славился как отличный плотник. Когда появились «новые русские» строил для них в райцентре и области дачные дома. В бригаду взял Федюхина и других деревенских мужиков. Зарабатывали хорошо, но и дома возводили непростые, а терема. Последнему заказчику что-то не понравилось, и у него с Шевкуновым произошел спор, причем оба не выбирали выражения. А через день Шевкунова застрелили. Или заказчик кого нанял, или так совпало. Соня осталась с тремя детьми. Распалась и бригада.
После смерти жены Федюхин не раз думал, а не жениться ли ему на Соне, но так и не решился. Несмотря на троих детей, фигуру Соня сохранила, ходила легко, как молодя, лишь постаревшее лицо выдавало ее возраст.
Большой пятистенный дом Шевкуновых выделялся среди других деревенских домов, и приезжие всегда обращали на него внимание, фотографировали, спрашивали имя мастера. Одну половину дома занимали сыновья с женами, вторую – Соня с дочерью и внуками. Строев вошел во двор, потрепал за ухо собаку и, поднявшись на крыльцо, поторопил Федюхина:
- Шевелись. Смелее.
Дверь в дом была открыта, и Строев крикнул:
- Кто есть живой?
- Иду, - показалась Соня в легком платье и босиком.
- Здравствуй! А мы к тебе. Одна дома?
- Одна. Вера в клуб ушла.
- А мелкота?
- В той половине играют.
- Вот и хорошо, разговор у нас к тебе серьезный, - Строев поставил на стол бутылку и по-хозяйски предложил Федюхину. – Проходи, Петь, че у двери стоять.
- Даже не знаю, чем вас угостить, - засуетилась Шевкунова, - грибы, огурцы, картошка, да и та остыла.
- Мы не есть пришли, а разговаривать. Поставь чего закусить, да садись.
Выпили за здоровье хозяйки, и Строев сказал:
- Пришли мы, Соня, тебя сватать. Вот Петр желает взять тебя в жены.
- Да как же это? – растерялась хозяйка. – Шутите?
- Выходи за меня, давно собирался прийти, да все смелости не хватало.
- Я не знаю, так неожиданно. Да и лет мне.
- Он тоже не младенец.
- Прямо в краску вогнали, - прижала ладони к покрасневшим щекам Соня.
- Тогда еще по одной, чтоб успокоиться.
- А ребята, что они скажут?
- У них своя жизнь. Решай сама. Я, конечно, выпиваю, но умеренно, ни одного прогула за всю жизнь. И пьяный не дебоширю. И зову не просто так сойтись, а зарегистрируемся.
- Подумать надо. Столько лет жила одна и вдруг.
- Индюк долго думал, в суп попал, - пошутил Строев. – Я тебе такого жениха привел, а ты.
- Да не торопи ты меня!
- Тогда выпьем еще.
Все решил приход старшего сына Сони, Николая. Увидев гостей, Николай удивился:
- Что за праздник?
- Пришли, Коля, сватать твою мать за Петра Ивановича. Как ты на это смотришь?
- За дядю Петю? Конечно, не против. Все, ухожу, не буду вам мешать.
- Видишь, Соня, и дети не против.
- Хорошо, я согласна. Только, Петя, сойдемся тихо, никаких гулянок, ничего…
Вышли от Шевкуновых, и Федюхин сказал:
- Правильно Санька сказал, нехорошо это. Откажусь я от денег Кустова. Узнает Соня про них, как я ей в глаза посмотрю?
- Я тоже об этом думал, но и деньги хорошие.
- А зачем они тебе? Дом есть, огород, мотоцикл, работа.
- И то верно. Хрен с ними, тоже откажусь. Зачем Зою обижать.
Кустов удивился, когда они заявили, что отказываются от денег:
- Первый раз таких дураков вижу. Остальные тоже отказываются?
- Еще чего. Я со своей уже развелся, - похвалился Клыпин. – И печать в паспорте есть. Я вот чего хотел спросить. Можно ли какое дело в городе открыть на двести тысяч?
- Вряд ли. Аренда помещения дорого обходится. На рынке только торговать. Но чем? Все уже схвачено.
- Жаль.
- Так вы на полном серьезе отказываетесь? – вернулся к разговору о деньгах Кустов.
- Мы же сказали.
- И правильно, - поддержал их Танин.
- Дурость это, - возразил Банщиков. – Мы со Смирновым не собираемся отказываться.
- Только со сватовством подождите с недельку. А то, не успел с рыбалки вернуться, дед Андрей тут как тут с новостями: «Че у нас делается, че делается».
Переезд Звонаревой к Строеву, а Шевкуновой к Федюхину вызвал много пересудов на селе. Но постепенно разговоры утихли, так исчезают круги от брошенного в озеро камня. Но когда Банщиков посватался к Маше Серкиной, а Смирнов – к Ирине Клепиковой, село заволновалось, не зная, чем вызвано такое массовое сватовство. Правда, дед Андрей высказал догадку, не с Антоном ли это связано, однако на его слова как-то не обратили внимания.
Последним свататься пошел Клыпин. Тамара Глушкова, высокая, костлявая, скандальная женщина, жила одна. Несколько лет назад она переехала вроде бы в город, но быстро вернулась – не смогла ужиться с невестками. Да в деревне и не удивились, с таким характером, как у нее, не с людьми жить. А в девках такая стеснительная была.
Клыпин пришел свататься один и не вовремя, Глушкова с дрыном в руке гоняла свинью, забредшую в ее огород:
- Убью!
Свинья со страшным визгом пролетела мимо Клыпина и, продолжая визжать, понеслась по улице.
- А ты чего приперся? – зло глянула Глушкова на Клыпина.
- Разговор есть к тебе.
- Некогда мне разговаривать, - прокричала Глушкова, но, увидев в руках Клыпина бутылку, сбавила тон. – Ладно, пошли в поварку.
- И там, накрывая на стол, спросила:
- Так че тебе от меня надо?
- Сватать тебя пришел.
- Чего? – упершись руками в бока, переспросила Глушкова. – Жених! Чё мы с тобой будем делать? Телевизор смотреть? Так я и одна могу, без помощников.
В другое время Клыпин бы обругал ее и ушел, но потерять двести тысяч он не мог:
- Вдвоем-то веселей.
- Для этого у меня кот есть, и жрет мало, и никогда не напивается, - Глушкова разлила по полному стакану и залпом выпила.
- А по хозяйству помочь?
- Много ты своей Нинке помогал? Одну бабу заездил, теперь мне хочешь на шею сесть. Ищи дуру в другом месте. И даром не надь.
Не мог Клыпин вот так взять и уйти:
- Но как сильно ты пожалеешь, что отказала мне. Как пожалеешь. Хотел тебе кое-что сказать, но не буду. Это тайна.
- Какая тайна? – заинтересовалась Глушкова.
- Клянись, что никому не скажешь.
- Мамочкой клянусь!
- Ты думаешь, мужики вот так просто пошли свататься. Хрен! Им всем Кустов дает за это по двести тысяч. Один Горелов отказался, Кустов предлагал ему на Аглае жениться. И мне даст двести, если женюсь.
- Вот оно что, - протянула Глушкова, - а я то думаю, что их к бабам потянуло под старость лет. А чего Кустов деньгами разбрасывается?
- Это для него мелочь, они в фирме бабки долларами считают. Сам сказал. Ну как, теперь согласна?
- Но деньги пополам.
- Хорошо, - заверил Клыпин, а сам подумал, раскатала губу, ни с кем он не будет делиться, а поживет в свое удовольствие.
Переезд Клыпина к Глушковой встретили насмешками, но посмеивались за спиной молодоженов, с Глушковой только свяжись, так облает, жизни будешь не рад.
Было это в субботу, а в воскресенье Кустов встретил Любу, сестру Шеина, и та радостно сообщила – во вторник приезжает Юра:
- Я ему сказала, что и ты здесь.
- Перед отъездом я видел его, он в этом году в деревню не собирался.
- Соскучился. Если, говорит, летом в деревне не побываю, зима такой длинной кажется.
Тот же вечер Кустов заявил Строеву, что завтра уезжает на «Заре» в райцентр:
- Сниму деньги, да куплю чего-нибудь закусить. Во вторник Юрка Шеин приезжает. Отметим встречу.
Кустов уехал вечером, а Шеин появился на этой же «Заре» утром. К обеду к дому Шеиных подтянулись мужики. Ручковались, обнимались, интересовались здоровьем семьи. И уже за столом Банщиков спросил:
- Ты в фирме Кустова работаешь?
- У него. Стабильный заработок. На прежнем месте вообще копейки стали выдавать. Ушел.
- И как к тебе Кустов относится, часто штрафует? Или одним разом обошлось?
- Откуда знаете? – удивился Шеин.
- От Кустова, он завтра должен из райцентра вернуться.
- Вы про какого Кустова говорите?
- Про Антона.
- Про нашего, из деревни?
- А что, есть и другой Антон Кустов?
- Ну да, генеральный директор. Тоже Кустов тоже Антон.
- А наш Кустов кто? – уже все понимая, спросил Строев. – Он где работает?
- Мастером в речном порту.
- Черт! Черт! Черт! – Клыпин вскочил и затопал, потрясая над головой кулаками.
- Нет, какая скотина! И как мы ему поверили? Боже! Как обул, как обул! И что теперь делать? Взял бы и убил! Вернется завтра, надо ему башку отвернуть. Скотина! – простонал Банщиков, хватаясь за голову.
- Не вернется, - стукнул по столу Строев, - он вчера от Любы узнал, что приезжает Юра, и слинял.
- Что у вас случилось? Антон что-то натворил?
- Давайте, я расскажу, - вызвался Строев. – Зимой Алексей ездил в город и узнал, что Антон Кустов стал генеральным директором. Поверили. Антон всегда заводилой был. А недавно Антон заявился сам и рассказал, как он спас генерального директора на охоте…
- И тот назначил его начальником службы безопасности, - продолжил Шеин.
- Выходит, это правда?
- Но произошло с другим человеком. Нашему Антону про это я рассказал. А как он узнал, что вы его генеральным считаете?
- Действительно, как? – задумался Строев.
- Он на «Заре» с дедом Андреем приехал, видимо, тот ему и наговорил. Какая Антон скотина! – снова простонал Банщиков. Что мне теперь делать? Хоть из деревни беги.
- Я пошел, - поднялся Клыпин, - надо шмотки забрать, пока Томка на работе. Сдалась мне такая женитьба!
- Не понял, - оглядел мужиков Шеин. – Чего натворил-то Антон?
- Да переженил он нас, сволочь, - зло сказал Банщиков, - пообещал тому, кто женится, по двести тысяч.
- И поженились?
- Конечно. А Клыпин, дурак, с Нинкой разошелся и к Томке Глушковой убежал.
- Вот он вас развел. Лет пятнадцать не было, а приехал и за старое. Забыли, что он вытворял?
- Да он заговорил нас, и с министрами он водку пьет, и по заграницам ездит, и деньги только долларами считает. Мы рты и разинули. Я его как друга в дом пустил, мог бы мне намекнуть. Так и дал бы! – поднял могучий кулак Строев.
Какие только угрозы не посылали мужики в адрес Кустова, но они не знали, что самое неприятное впереди.
Клыпину не удалось незаметно покинуть дом Глушковой, когда он с рюкзаком подошел к калитке, то наткнулся на хозяйку:
- И куда, муженек, собрался? – Глушкова схватила Клыпина за шиворот. – Получил от Кустова деньги и сматываешься?
- Нет никаких денег, обманул Антон. Уехал.
- Не врешь, никому не дал или только тебе?
- Да у него у самого денег нет, никакой он не генеральный директор, а мастер у токарей. Шеин про него все рассказал.
- Так, - задумалась Глушкова, все еще держа Клыпина за воротник. – Ну, умора. Ладно, можешь идти. Жених…
И Клыпин, радуясь, что обошлось без ругани и драки, заспешил к Нине. Жена вместе с сыном невесткой обедала в поварке.
- О, вовремя успел, - бодреньким голосом проговорил Клыпин, - давненько шей не ел. Я это… вернулся. Чего нам под старость поодиночке жить.
- Сам уйдешь или помочь? – поднялся сын.
- Нина, - обратился за защитой к бывшей жене Клыпин.
Та промолчала, а сын взял его за рукав и повел к калитке.
- Мишка, ты как с отцом обращаешься? Я тебя кормил, поил, а ты, вместо спасиба, меня со двора гонишь.
- Мать нас кормила, - Михаил подтолкнул отца и закрыл калитку.
Клыпин огляделся – не видел ли кто такого с ним обращения – и долго стоял, не зная куда идти.
А село гудело, взбаламученное Глушковой, кто ругал Кустова, кто хвалил. Смеялись над вновь испеченными женами:
- Даром их никто брать не хотел. А за таки деньги можно и на козе жениться.
Те же, кто по воле Кустова попал в щекотливое положение, выясняли отношения. Звонарева не кричала, не ругалась:
- Что же ты, Ваня, меня под старость опозорил? Я к тебе всей душой, а ты.
- Да, предлагал мне Антон двести тысяч, но я отказался, спроси у Танина. Я давно собирался к тебе посвататься, да все не решался, а тут приехал Антон, начали вспоминать школу, вас, девчат, я и подумал о тебе, хоть под старость будем вместе. Поверь, так и было.
- Я верю, а вот деревня. Лет сто будут помнить. Уйду я от тебя. Стыдно перед людьми.
- Если уйдешь, тогда уж точно подумают, из-за денег женился. Не уходи, - Строев обнял Зою, прижал к себе. – Я теперь без тебя не смогу…
А Соня Шевкунова ничего не говорила, сидела и плакала. Федюхин, стоя перед ней на коленях, говорил те же слова, что и Строев:
- Поговорят и перестанут. А нам вместе жить и жить.
- Куда жить-то, седые оба.
- А женатые люди дольше живут, сам читал. Да и некуда я тебя не отпущу.
- Как я на люди покажусь? Такая стыдоба.
- Увидят, что мы вместе, и перестанут языком молоть. И чего я раньше не посватался? Дурак!
Маша Серкина вела себя по-другому, кричала, обзывала Банщикова, била посуду. Потом собрала вещи и ушла. Банщиков даже был рад ее уходу.
Смирнов, он всего два дня как переехал жить к Ирине Клепиковой, ничего не говорил в свою защиту, когда она упрекала его, что он опозорил ее перед детьми и селом. И лишь когда Ирина, наплакавшись и накричавшись, замолчала, сказал:
- Ты же знаешь, моя долго болела. И скажу, непросто жить, когда рядом мучается дорогой тебе человек, который к тому же ненавидит тебя за то, что ты здоров. Ревнует и устраивает истерики, когда ты задерживаешься на работе. И когда она умерла, я решил, что никогда не женюсь. Но когда Антон предложил двести тысяч, я впервые за эти годы подумал, кого бы я мог взять в жены и сразу вспомнил о тебе.
- Правда?
- Честное слово!
- Все рано стыдно. Ой, как стыдно!
Когда пришли дочери, которые жили отдельно и имели свои семьи, Ирина и Алексей мирно ужинали.
- Мама! – от двери заговорила старшая. – Ты че, ничего не знаешь? В деревне про тебя такое говорят.
- Поговорят и перестанут.
- Вы что, не будете разводиться?
- А зачем? Мы только сошлись.
- Мама!
- Чай будете пить?
- Ну, я не знаю, - протянула младшая. – Пошли, Света. Я бы от стыда умерла.
И сестры ушли, хлопнув дверью.
Горелов обтесывал бревна, когда возле калитки остановилась Аглая Смольникова:
- Здравствуй, Саша!
- Здравствуй, Аглая! – Горелов воткнул топор в бревно и подошел к калитке.
- Я на минутку. Пришла спросить. Правда, что Антон предлагал тебе двести тысяч, чтоб ты на мне женился, а ты отказался? Сильно плоха для тебя?
- Нехорошо это, так Антону и сказал. А к тебе давно бы посватался, да куда с голым задом, - показал Горелов на пепелище.
- Дурак! Боже мой, какой дурак! А я-то испереживалась, думаю, ну чем я ему не люба, а он. Пошли, я тебя ужином накормлю, а ты мне сделаешь предложение. Я ночами не сплю, а он…
Когда провожали Шеина, Строев сказал:
- Передай Антону, что он скотина, каких свет не видел. И еще передай от меня, Федюхина, Горелова и Смирнова большое спасибо. Пусть следующим летом приезжает обязательно. Наши бабы его тоже простили.
- Слышал, Нина вроде тоже Клыпина простила.
- Пожалела. В поварке будет жить. В дом ни ногой. Мишка поставил ему условие, чтоб питался отдельно и на свои деньги. Антоха вроде хотел с семьей в село перебраться, скажи ему, если надумает, поможем дом поставить. Давай, до встречи! Если станешь генеральным, деньгами, как Антон, не разбрасывайся.