ТРАВА
Гореть ли огнём, растекаться ль водой,
Расти ли амброзией едкой,
На каждого смертного в книге святой
Отводится личная метка.
И всякий живущий явился не вдруг
На свет многоликий нетленный, —
Он просто собой продолжает игру
Всевышнего с мудрой Вселенной.
Похожа на шахматы эта игра,
И пешки в ней есть с королями.
И партия длится с утра до утра,
Свивая века кренделями.
Беззвучное время бежит по кольцу —
Напористо, дерзко и смело...
И сотни морщин прилипают к лицу,
И волосы красятся белым...
А книга святая поныне права:
Ничто в этом мире не рухнет.
И люди — не люди, а просто трава,
Что всходит, сочнеет и жухнет.
***
Счастье смотрит в лицо «потеряшкой» ушедшего века,
Так и силится в руки мои на минутку попасть.
Только беды — кольцом... Словно бурную горную реку,
Перейти, переплыть — невозможно, а легче — пропасть.
Ни за фунт серебра или золота счастье не купишь,
Лебедою кручина на сердце моём проросла.
Показала судьба-сумасбродка отъявленный кукиш, —
Приказав долго жить, к краю бездны меня подвела.
Вниз лечу, а повсюду угрюмые видятся люди —
Молчаливы, смиренны... в глазах потушили огни...
Всей душою поняв: долгожданного счастья не будет,
Чуть пораньше меня в эту бездну шагнули они.
Им слова ни к чему, коли счастья людского не светит,
А с годами и я бережливости слов научусь.
Буду молча смотреть, как немые рождаются дети,
Я о будущем их, если честно, и думать боюсь...
***
Не спалось...
За окном грохотало,
Словно Первая конная шла.
И душа, что ольха, трепетала
Да к тревожным раздумьям звала.
А повсюду небесные вспышки —
Лютовала в природе гроза.
И просил мой «мотор» передышки,
Богородице глядя в глаза.
Но молитвы — и те не спасали!
Мне казалось: Христос не воскрес,
Ибо видел, как землю пронзали
Трассера, что летели с небес.
Утром солнце июльское встанет,
Но тепла не почуять его.
Захлебнутся ливнёвок гортани
От небесных стекающих вод.
Лишь к обеду, едва потеплеет,
На душе бубенцы зазвенят,
По самарской промокшей аллее
Прогуляться потянет меня,
Чтоб увидеть на дальнем зените,
Как стрижи, обостряя чутьё,
Зашивают невидимой нитью
Отсыревшее небо своё.
***
Отречься ль мне от жизни письменно?..
А как?.. Ведь в ней благая сила!..
Но худоба моя безжизненна,
И боль в ногах невыносима.
И тянет на решенье спешное —
Взорвавшись лавою Везувия,
Лететь с вершин в мирское грешное,
Забыв про стыд с благоразумием.
Не видя всюду лица разные,
Их доброту поступков прежнюю,
Огнём с земли мирское праздное
Смести и сбросить в воды вешние.
И может Лета переполнится,
И встану я у ленты финишной.
Тогда мне, грешному, не вспомнится
Ни боль моя, ни возраст нынешний.
Но Бог не дал такого права мне —
Лишив чужих сердец биения,
Глядеть на месиво кровавое,
Писать о нём стихотворение.
Уж лучше так: с церковной кротостью,
Сквозь пустоту непонимания
Влачить свой крест к вершине — с робостью,
Меняясь до неузнавания.
И в чьём-то сердце ёкнет жалостно
Вся боль моя, все слёзы горечи,
Ведь с неба будет слышать радостно,
Что не был я при жизни сволочью.
ИНОЙ СТАНДАРТ
Давно в чермет сданы кольчуги,
Булаты пыльные лежат.
Когда враги играют «Буги»,
Я ухожу из-под ножа.
В душе горят свои пожары,
И бьётся сердце без вины.
Когда враги поют «Шизгару»,
Петля и пуля не страшны.
Судьба теперь в ином стандарте,
Оплечь — крепка святая Русь.
Когда враги читают Данте,
Я лютых бесов не боюсь.
И жизнь рекой неудержимой
Течёт вдоль волжских берегов.
Вменять каноны и режимы—
Слепые происки врагов.
Пусть лютый нелюдь протестует,
Я безбоязненно скажу:
«Не отвергаю Бога всуе
И, славя родину, дышу!..»
***
Как поверить в искомое чудо?..
Где друзей отыскать, наконец?..
Каждый пятый — продажный иуда,
Каждый третий — завистник и лжец.
Нет, народ подобреет не скоро,
Припадая душой к бубенцам.
Огорожены мощным забором,
Словно крепость, людские сердца.
Отпечаток оставило время
Да избыток щитов и клинков.
Человечье могучее племя
Превращается в стаю волков.
Если чувства людей под конвоем,
А свободу зажали в тиски,
Значит тоже однажды завою
На луну от кандальной тоски.
Но от Бога ещё не оторван...
Познавая мирскую нужду,
Я гляжу в эту жизнь, словно в прорву,
И в церквушку с надеждой иду.
НЕ НАВСЕГДА…
Пока мой путь считали поезда,
Пока луна в кармане ночи тлела,
Я точно понимал— не навсегда
И отдых, и назначенное дело.
Лишь время сменит неба колера́,
Лишь птицы на ветвях запротестуют,
Понятно станет: «завтра» и «вчера»
Контрастность составляют непростую.
И кто посмеет гамму нарушать,
Врываясь бесшабашно в данность эту?
И вновь идти по лезвию ножа
В стихах придётся беглому поэту.
Опять вагоны сменят адреса,
Опять бельё казённое сырое
И птичьих долгих споров голоса
Не навсегда... но что-нибудь откроют.
* * *
Тишина, как после битвы...
Я на небо погляжу —
Прочной ниточкой молитвы
Душу с Господом свяжу.
Сверху слышно: «Аллилуйя!»,
Пред иконою стою —
Шлёт мне ангел поцелуи,
Гладит голову мою.
День ушедший подытожу,
Ночка ступит на крыльцо,
Горстку снов под дверь положит
Вместо сладких леденцов,
Чтоб проснувшись на рассвете,
Я промолвил, чище став:
«Как прекрасно жить на свете
С русской верой во Христа!..»