***
Забудь всё то, чему тебя учили.
Учись тому, чему названий нет.
О, духи Камеруна, дайте силы,
Оставить на Земле красивый след.
Над греко-римским правом ходят тучи.
Садись, мой друг, согрейся у огня.
Как поживает твой бессмертный дуче?
И на каком читает он меня?
Ты выглядишь уставшим. И голодным.
Не чипсами едиными, мой друг.
Я возвратился только что из Гродно,
Вот мясо, русский хлеб, вино и лук.
От лука кровь становится быстрее,
Лук разжижает медленную кровь.
А как тебе события в Вандее?
Мир полон глупых войн и катастроф.
Земля уже пропитана грехами.
И все привыкли к ведьмам и кострам.
Ты веришь в Люцифера? Он за нами
Идёт по белу свету по пятам.
Сражаемся за полное корыто!
И никому не надо перемен.
Ему, наверно, видеть любопытно,
Как люди опустились до гиен.
Я рад, мой друг, что ты хотя бы сутки,
Как встарь, в беседах проведёшь со мной.
Кругом измена, страх и предрассудки.
А впрочем, разве жизнь была иной?
Быть может, всё устроится когда-то.
Ведь не для бедствий люди родились.
Скажу одно: от русского солдата
Порою на Земле зависит жизнь.
***
Нора, ах, Вы меня забываете, Нора.
Впрочем, я Вас ценю и люблю, как и прежде.
Я уверен, мы с Вами увидимся скоро.
Вы и я будем в нашей привычной одежде.
Вы стареете, Нора! На щёчках – морщинки.
Я, как видите, тоже беззубый и лысый.
Всё стараюсь крепиться ещё по старинке,
Избегая, насколько могу, медкомиссий.
Как прошла Ваша жизнь? Я надеюсь – спокойно.
Жив ли Ваш Алессандро? Здоровы ли внуки?
Я надеюсь, что их не коснутся ни войны,
Ни болезни, ни горести и ни разлуки.
Я просил Вас расстаться с моими стихами,
И предать их огню, избежав сожалений.
Впрочем, это мальчишество... И перед Вами
Я встаю, как когда-то вставал, на колени.
Нора, ах, я надеюсь, меня Вы простили.
Для меня Вы всю жизнь были, как Беатриче!
Где Вы брали, скажите, веселье и силы
Сохранять это Ваше ко мне безразличье?
До свидания, Нора! Спасибо! Прощайте!
Сын Энрико прислал мне Ваш адрес в Милане.
Классный парень! Прошу, Вы его не ругайте!
Да пребудет над Вами святое дыханье!
А Россия полна и весны, и задора.
Вот бы выслать Вам нашего солнца в конверте!
Как хочу я обнять Вас, прекрасная Нора,
Пусть не в жизни. Хотя бы разок после смерти.
***
Просто вспомни меня в белопенном чаду!
Всё ещё впереди, всё ещё впереди.
От лица твоего я жасмин отведу,
Если сможешь – прости. Если сможешь – прости.
Отчего, расскажи, ты красивее всех,
И смеёшься, и плачешь со мной невпопад?
Мне приснилось, как падает, падает снег
На ресницы твои, на жасминовый сад.
Всё ещё впереди – не спеши, подожди,
Опадает жасмин, а тебе всё равно.
Всё ещё впереди, - и капель, и дожди,
И невидимый шмель, залетевший в окно.
Я, как шмель, от росы и работы промок,
Отдохну и возьмусь за работу опять.
Предо мной сто морей, сто путей и дорог,
Я бы все их прошёл, чтоб тебя отыскать.
Чтоб узнать, наконец, полюбила ли ты
Улыбаться, смеяться о чём-то своём.
Опадает жасмин, облетают цветы,
И Земля омывает их новым дождём.
***
Я твой Мастер, а ты для меня - Маргарита.
И завесой безвестности всё, что случится, укрыто.
В ноосфере прибавилось разных идей и течений,
Значит, скоро запахнет, запахнет капелью весенней.
Ты в романе моём потихоньку мерцаешь и дышишь,
Взявшись за руки, мы убегаем на крыши,
А на крышах какие-то вещи, помёт голубиный,
Наверху - облака, а внизу - чьи-то лица и спины.
А внизу - перемешаны демоны, люди и звери,
Кто-то верит и знает, а кто-то не знает, но верит,
И кого-то снедают чужие печали и горе,
У кого-то беда, а внизу - алый парус и море.
Вспоминая колючие фразы, сюжеты и речи,
Я признаюсь тебе, что не вечен, и всё же беспечен.
И в моей скромной жизни величия очень немного.
Просто верь мне, что счастье стоит у порога.
ОФИЦЕРСКИЕ ЖЁНЫ
Где-то снова не спят офицерские жёны.
Сколько лет напряжённых, и дней, и ночей
Провели вы на службе своей гарнизонной,
Ожидая из дальних походов мужей.
Вам хотелось цветов и фонтанов весенних,
Но за совесть служили мужья, не за страх,
И в тени их военной, в любви и терпении,
Вы несли свою ношу на хрупких плечах.
Нет у вас на груди орденов и медалей,
И слова, что вы слышите, часто грубы.
Но своим офицерам сердца вы отдали,
Разделив с ними тяжесть военной судьбы.
То ли гром, то ли взрывы вдали прогремели,
То ли это оркестр полковой прозвучал.
Офицерские жёны – окошко в метели,
Офицерские жёны - надёжный причал.
И в жару, и в январскую зимнюю стужу,
Вдалеке от комфорта и ярких огней
Офицерские жёны несут свою службу,
Есть погоны у них, просто нет кителей.
Это нашей великой страны бастионы!
Это радость, и нежность, и сердце в цвету!
Все уснули, - не спят офицерские жёны,
Офицерские жены всю жизнь на посту!
***
Она говорила, а он ей не верил,
Она умоляла, а он торопил,
Спешил отворить незакрытые двери,
А двери скрипели, и не было сил.
Она умолкала, брала себя в руки,
А он всё ходил от угла до угла,
И оба в каком - то звенящем испуге
Дышали, молчали, сгорали дотла.
За окнами люди и птицы молчали,
В душе у него всё пошло кувырком,
И в комнате пахло осенней печалью,
Листвою, и дымом, и прелым дождём.
На плечи давили тоска и усталость,
Казалось, что им умереть суждено...
Она уходила, потом возвращалась,
И оба смотрели в ночное окно.
Качалась над городом лунная долька,
Листвы на дорожках - мести и мести.
Ему было горько. И ей было горько.
Он обнял её, и сказал ей: "Прости..."
***
Тонны снега валят с неба,
Миллиарды снежных тонн,
Белых, словно мякиш хлеба,
Лёгких, словно детский сон.
Валят, сыплются, кружатся,
Покрывают белый свет.
Снега хватит на пятнадцать
Незаснеженных планет.
И куда нам эти тонны,
Что воздушны и чисты?
Миллиарды, триллионы
Белоснежной красоты!
Всё в снегу: дома и крыши,
Даже улиц не видать.
Дворник выйдет, чуть подышит,
Спать уляжется опять.
Подремать часок и мне бы!
Да летят со всех сторон
Тонны снега, тонны неба
В наш с тобой микрорайон.
***
Потому что зима.
Потому, что всё это нам снится.
Впереди белый снег,
И огромная белая птица.
Мы как снег в полутьме,
мы как искры грядущего лета.
Как родник за холмом,
как письмо, что затеряно где-то.
Мы как ливень, что падает
с тёмного неба отвесно.
Мы тревожная кнопка,
мы просто мелодия жеста.
И семнадцать дорог
мы в огне и дыму прошагали.
Мы забыли, но вспомнили
наши былые печали.
И семнадцать веков
В нас колышутся горько и гордо.
Нужно выключить свет,
нужно выйти из зоны комфорта.
За холмом, в полутьме
Наши тени смеются и плачут.
Но мы верим в абсурд,
И друзьям, и врагам, и в удачу.
И глядят с фотографий
Чьи-то светлые умные лица.
Потому что февраль.
Может всё ещё вдруг измениться.
***
В моей фиалковой стране
Уютно, тихо и светло,
В потоке искромётных дней
Её цветами замело.
Цветочный снег летит кругом,
И заметает боль Земли.
И здесь мой сад, и здесь мой дом,
И у причала корабли.
И нет ни горя, ни простуд,
Ни расставаний, ни смертей.
И все танцуют и поют,
И кормят белых лебедей.
В моей фиалковой стране
Живёт Священная Весна!
И о тебе, и обо мне
Страна моя забот полна.
Зажжём свечу, и ляжем спать,
И свет прольётся голубой.
О чём же нам переживать?
О ком нам слёзы лить с тобой?
***
Я верю, я верю в ушедшее лето,
В багряные зори и звёзды его,
В туманы и ветры, что кружатся где-то,
В его ликование и торжество!
Я верю в его переливы и трели,
Цветение яблонь, дожди за окном,
В его паруса, что, как птицы, взлетели,
И мчатся, и мчатся в огне голубом.
Я верю в июньское эхо, я помню,
Как руки мои опускал в тишину,
И счастья зелёные тёплые волны
Клонили меня, обнимая, ко сну.
Я верю в мелодию июльского грома,
И в августа яркую нежную цветь,
И в то, что ещё мне пока незнакомо,
Но сможет мне сердце и душу согреть.
Пускай моя вера метелью чревата,
Пускай всё темнее осенняя мгла,
Я верю в бессмертье увядшего сада,
И в дымку, что в мёрзлую землю легла.
***
Опустите меня в темноту Петрограда,
Где вот-вот загорятся вокруг фонари,
Где когда-то я был капитаном фрегата,
И зарю целовали матросы мои.
Опустите меня в петербургское небо,
У Ростральных колонн, над холодной Невой,
Где плывёт в тишине изумлённая небыль,
И где воздух пропах красотой грозовой.
Там обиды, сомненья, печали короче,
А разлуки, канаты и время длинней.
Опустите меня в петербургские ночи,
В золотое сиянье портовых огней.
Где-то там по дворам, по мостам и каналам
Бродят вьюги, метели, бездомные сны,
А дома, что во мраке темнеют устало,
И надежд, и тепла, и объятий полны.
Видно, снова ко мне ностальгия вернулась,
Парусами во тьме надо мной шелестя.
Так зови меня в море, счастливая юность,
Петербургская звонкая юность моя!
Опустите меня в темноту Петрограда,
Где вот-вот загорятся вокруг фонари,
Где когда-то я был капитаном фрегата,
И зарю целовали матросы мои.
***
Мужики поехали за счастьем.
Старая деревня. Ни души.
Сердце разрывается на части
В этакой декабрьской глуши.
Мужики - бандиты, музыканты,
Дедушка - седой пенсионер...
Сели у костра, достав стаканы,
Замер мир, и как-то потеплел.
Снегу намело! Кругом сугробы,
Только искры в сумраке летят.
Говорят, счастливыми стать чтобы,
Надо посадить вишнёвый сад.
Что ж теперь жалеть, ругаться, плакать?
Жизнь была - как будто не была.
Но зато на каждой свадьбе - драка,
На поминках - песни до утра.
Я не знаю, что потом случилось,
С мужиками что произошло.
Если есть на свете божья милость, -
Каждого метелью замело.
***
Черти топчут нашу землю, впереди – снега, метели,
Наши руки пахнут смертью, наши жёны поседели.
Запах горя и молитвы… да прибавится нам злости!
Что не выдюжит Россия – вы об этом думать бросьте!
На рассвете, на закате, ноги, руки в кровь сбивая,
Мы идём вперёд под пули, ран и ссадин не считая.
Если вдруг горячим пеплом тьма опустится над миром,
Мы восстанем, потому что взять врагу нас не по силам!
О любимых и о доме мы в окопной тьме тоскуем,
Русь Святую, как умеем, в сновидениях рисуем.
Русь, Отечество, Победа нам завещаны дедами,
Вот поэтому вовеки Сила с нами! Правда с нами!
***
В чёрно-белой комнате
Чёрно-белый сплин.
Но Вы точно помните:
Бог для всех един.
И Вы точно знаете,
Что придёт пора,
И качнётся маятник
Света и добра.
Что томиться попусту?
Пеплом станет кладь.
Знать, пора над пропастью
Бабочку поймать.
Яркую, осеннюю,
Лёгкую, как дым.
Только в ней спасение
Мёртвым и живым.