***
Как же стон твой отчаянно тонок,
Безутешен твой слабенький плач:
Угасает бездомный котёнок
Среди тьмы и пустующих дач.
Ты размером, как малая птица.
Брошен небом, и брошен людьми
А во взгляде надежда таится:
«Помоги мне. В ладони возьми».
Дай, комочек, тебя пожалею,
Волю дам непослушным слезам.
Я, конечно, тебя обогрею.
Я тебя никому не отдам…
ДОНБАССКАЯ БЫЛЬ.
Неужто набат колокольный утих?
В тревоге родная держава.
Народ поделил на своих и чужих
Лукавый недремлющий дьявол.
Навязана русской равнине война,
Но праведно русское Слово:
- Ну, что же, сразимся с тобой, сатана,
Нам это, по сути, не ново.
***
Утомили постоянством тропы,
Хоть ведут неведомо куда.
Лучше я направлю свои стопы
К ивушке у древнего пруда.
Две версты и – вот она, родная,
Сгорбилась над тёмною водой,
Старая, но, всё ещё живая,
Да и я, пока ещё, живой.
Ей молчать положено от века,
Говорить мне тоже ни к чему,
Просто, к ней, как к другу-человеку,
Подойду и крепко обниму.
Оттого ль, что встречи наши редки,
Чудится мне в тихой полутьме,
Как её натруженные ветки
Тянутся застенчиво ко мне…
***
Творить пытаюсь ночью длинной
По зову тяжкой кабалы.
Не жду от этой писанины
Ни похвалы и ни хулы.
Я обессилен душным мраком,
Потоком лунного огня.
Листок исписанной бумаги
Измучен так же, как и я.
Мне сострадают только тени.
Вот так – с собой наедине,
Из слёз, из боли, из сомнений
Стихи рождаются во мне…
***
Предсмертное эхо летало
Среди невысоких берёз:
Подранком косуля кричала,
Убитая в стылый мороз.
И всё – ни судьбы, и ни света,
Ни милых безгрешных детей.
И шли по кровавому следу
Весёлые люди за ней…
***
Бессоннице долгой назло,
Когда же беда эта кончится,
Я сдуру пойду за село
Гулять по берёзовой рощице.
Листва зелена и жива,
Но тоже страдает бессонницей,
Не зря прошумела молва,
Что осень на царствие просится.
Я жить, как и листья, хочу,
Как в марте сугроб оседающий!
И гладит меня по плечу
Ночной ветерок понимающе…
***
Шумит о свободе слепая толпа,
По прежней идя траектории,
Народ наступает, а, может, судьба
На вечные грабли Истории.
Затасканных лозунгов слышится визг
В иной новомодной обёртке,
И Ванька-дурак вновь над бездной завис,
Но всё ещё держится ловко.
Он может сорваться, ведь нам ли не знать
Прошедших времён категории.
Ах, Ванька-дурак, помоги мне сломать
Живучие грабли Истории…
***
Завершается атомный век
Заключительным актом люстрации:
Всё живое загнал человек,
В том числе и себя, в резервацию.
Как дрались миллионной гурьбой!
Как кровища веками хлестала!
Человечество в битве с собой
Человека в себе потеряла.
Когда край резанёт по плечу
Стужей новой неведомой вечности,
В храм приду и поставлю свечу
Убиенной людьми человечности…
***
За обезлюдевшей деревней,
К которой подступила гать,
Молчат столетние деревья,
Хотя им есть, о чём сказать.
Левее – тянется дорога,
Сквозь глушь глухую, напрямик,
Навеки брошенная Богом,
Автомобилями, людьми.
Дорога заросла бурьяном,
О ней уже молчит молва,
Но всё же, как это ни странно,
Она, пока ещё, жива…
В ДОРОГЕ
Мелькает в багряном убранстве
За окнами сумрачный лес.
Экспресс разрезает пространство,
Пространство утюжит экспресс.
В вагоне и душно, и тесно,
А пункт назначенья далёк.
Из радио слышится песня
Про старый забытый вальсок.
Кто дремлет, кому-то не спится.
Минуты ползут, не летят,
И тихо бранит проводница
Подвыпивших шумных солдат…
***
Как буйный дождь тогда хлестал –
Насыщенно и щедро.
Птенец беспомощный упал
От злых порывов ветра.
Я взял его, и грел, как мог,
За жизнь его молился.
Дрожащий маленький комок
В ладонях шевелился.
Я видел, он упал плашмя,
Он умирал, поверьте!
Но так страдаю, будто я
В его повинен смерти…
***
Седой валун в пустынном поле
К земле натруженной приник,
Как символ одинокой боли,
Как жизнью брошенный старик.
Покрытый мхом и сетью трещин,
Он тих и нем, он недвижим,
Но тоже дух его трепещет
От неба вечного над ним.
Им тоже властвуют заботы,
Омыт дождём его покров,
Как будто в гости ждёт кого-то
Из тьмы погаснувших веков.
***
Все же молодость, это – привычка,
Даже если прошла навсегда,
Оттого в сновидениях, лично,
Я порой возвращаюсь туда.
Там всё те же – пространство и лица,
И надежды светлы и легки,
Там всё так же беспечно струится
Тихий ветер у тихой реки.
Там всё те же домов силуэты,
Те же звёзды на небе горят,
И ушедшие в небыль соседи
Мне о чём-то с крыльца говорят.
Просыпаюсь и горько болею,
До рассвета бессонно скорблю.
Я давно безнадежно старею,
Посему, что минуло, люблю…
***
Сбившись с дороги в погоне за мигом,
Всем это в жизни дано,
Плачет надрывно пчела-горемыка,
Бьётся в глухое окно.
Я замахал на неё полотенцем,
Руки над нею простёр,
Выдворил пленницу в тёмные сенцы,
Далее – в летний простор.
Мчись во весь дух в свой встревоженный улей,
В сотах родных затаись,
И вспоминай, как проснувшийся дурень
Спас твою бедную жизнь.
***
Уже так многое в былом.
И мало ждёшь чего-то.
Исчез навеки отчий дом
За вечным поворотом.
Уже не выйду на заре
В отцовской телогрейке,
Не помечтаю во дворе
На старенькой скамейке.
Не встречу у крыльца друзей
В любую непогоду,
Весенних не спугну грачей
С родного огорода.
Мне тосковать остаток лет,
Душа к тому готова,
Живет в ней негасимый свет
Родительского крова.
Не сплю в глубокой тишине,
Кручинюсь, не впервые,
Когда приснятся ночью мне
Мать и отец. Живые…
***
О великой, о вечной любви,
Только этого чувства во имя,
Пойте, пойте мои соловьи,
Я их всех называю своими.
Песни их, это – юность моя!
Трели их, это – искренность мая!
Есть бессонница от соловья,
Я её всей душой принимаю!
Час придёт, и они улетят
В даль, для русского сердца чужую.
Опечалится древний мой сад,
И у дома сирень затоскует…